Сердце вампира

— Наши воины устали ждать! Уже почти два месяца они стоят под стенами замка и ждут. Их ярость давно остыла, они хотят вернуться домой, а не гнить в этой глуши! — негодовал Артур Бруджа, меряя широкими шагами балкон. Но Владислав, казалось, не замечал его гнева. — И что ты предлагаешь? Отправить масанов прямо в руки к врагу? — ровно спросил он, не отрывая глаз от тёмного горизонта. — Мы должны были выступить на Батори! Первыми начать битву! Ты был в её логове, ты мог бы провести нас, вместо того, чтобы прятаться здесь! За этими проклятыми стенами! Ты знаешь, скольких смутьянов мне пришлось казнить?! — Влад кивнул.- Они отравились идеями этой подлой сволочи, которая пьёт кровь своих братьев и сестёр! И никто из них не был виноват в том, что мы решили выжидать!       Мужчина остановился, с трудом переводя дыхание. Дракула медленно достал из ножен сверкающий меч и почти ласково провёл по его лезвию рукой. — Элизабет стянула свои войска к перевалу ещё три луны назад. Она терпеливо ожидает, когда у нас кончится терпение, и мы сами попадём в ловушку. Нет, нам нельзя поддаваться. У Малкавианов терпения намного меньше, чем у нас. Если она в ближайшее полнолуние не начнёт битву, они лично убьют её, ибо им не терпится победить, — граф ухмыльнулся и спрятал клинок.       Они напали внезапно, за три часа до рассвета. Огромная разъярённая волна вампиров набросилась на укреплённый пост дозорных. Он располагался в самом начале ущелья, и помощь, такая нужная помощь, не успела прийти. Для каннибалов это была игра, жестокая и долгожданная. Их было больше, они были сильнее. Малкавианы, Гангрелы упивались своим превосходством и убивали, безжалостно, с нескрываемым удовольствием. Им просто не успели ответить.       А потом взошло солнце, озарив ужасную картину, которую тщетно пыталась спрятать ночь. Звезда не дала тьме оплакать своих детей, нагло и бесцеремонно прогнав её. Дракула, для которого свет не представлял никакой опасности, один бродил между трупами, с каждым мгновением они всё сильнее начинали походить на сухих мумий. Оторванные конечности, неестественно лежащие мужчины, изуродованные головы — нападавшие успели устроить пир, забрав с собой части тел врагов. Совсем скоро от доблестных воинов не останется ничего, кроме серой пыли. Но чёрная кровь на белоснежном снегу не спешила исчезать, уродливыми узорами растекаясь под ногами. Граф запоминал каждую деталь. Смерть братьев — целиком на его совести. И ненависть разжигала в его мёртвой душе почти безумный пожар ярости, какая была с ним много лет назад на поле боя, когда его меч молнией разрезал воздух и впивался в чьё-то тело. Он слышал вой умирающих и раненных, в шеи которых вгрызались проклятые каннибалы. Их последние, полные отчаяния призывы навсегда останутся здесь, как напоминание о трагедии, бессмысленной бойне, которая унесёт ещё много жизней. Много бессмертных жизней обратится в прах. И уродливая старуха ещё долго будет смеяться над неприкаянными душами.       Владислав вернулся в замок к полудню. Он заперся в кабинете, и никто не знал, что граф делал там долгие часы. Но когда солнце спряталось за горный хребет, он вышел в лагерь. Масаны расступились перед ним, молча склонив головы. Дракула был одет в простые чёрные доспехи Воина Ночи, а в правой руке держал сверкающий меч, покрытый загадочными рунами. За ним шлейфом тянулась сила и стойкая уверенность. Он наделял своих братьев ими, даря всем часть своего могущества. Вампиры расправляли плечи и чувствовали, как наливаются их тела энергией, которая звала их в бой, мстить за погибших и отстаивать свои жизни. Владислав ничего не сказал, но все без слов услышали и поняли. Искра уже вспыхнула, и огромный костёр загорелся в тёмном небе. Что за плечами у обезумевших от крови каннибалов? Ничего. Только невероятные амбиции и огромное эго их хозяйки. Их ведёт вперёд ненависть и несбывшиеся мечты. Этим они и отличаются от защитников Карпатского замка. У масанов, стоявших под его стенами, было, что защищать. Некоторые бессмертные пары брали под свою опеку человеческих сирот и воспитывали их, как своих родных детей. Другие крутились в высших светских кругах, занимались искусствами и политикой. Все они пытались ЖИТЬ.       Ведь далеко не каждый способен вынести бессмертие. Многие сходили с ума и добровольно выходили на солнце или сдавались Святому Ордену Дракона. Дракула грустно улыбнулся при этих мыслях, обводя воинов внимательным взглядом. Его отец был магистром, главным Драконом. Сначала он сам пытался приструнить сына, потом натравил на него Гэбриела, и теперь его последователи уничтожают масанов по всей Европе. На что ещё способны «святые отцы»? Батори грозила союзом с ними… Но станут ли они соблюдать все договорённости? Сейчас они выжидают, надеясь, что вампиры поубивают друг друга сами, а потом «сияющая длань инквизиции» добьёт оставшихся. С женщинами и детьми возиться они долго не будут — прикончат всех, без разбору.       «Триста лет назад я закрыл глаза на твоё вмешательство. Но теперь тебе есть за кого бояться», — прозвучал в голове знакомый шипящий голос… Сбросив с себя наваждение, граф, вместе с бароном и епископом, повёл своих братьев в бой. Стройные ряды детей Ночи встали напротив своих врагов. Сотни горящих глаз, сотни мёртвых душ. Малкавианы набросились первые, как стая голодных шакалов. Бились жестоко, не обращали внимания на потери и нескончаемым потоком прибывали в ущелье. И защитники прогнулись, сделали шаг назад, отступая к стенам.       Дракула был в самом сердце сражения. Его клинок сверкающей молнией разрезал лёгкие доспехи противников, добираясь до бледной кожи и до медленно бьющихся сердец. Скольких он положил? Много, очень много. А сколько его масанов погибло? Куда больше. Он знал это, чувствовал. И поэтому уводил воинов с поля боя. Но это только раззадоривало ублюдков-каннибалов, которые не собирались заканчивать.       Анна сидела около камина и тянула руки к пламени. Оно неприятно обжигало мраморную кожу и не дарило такого желанного тепла. Офелия говорила, что ей нужно убить жертву и выпить ещё живой крови. А та, подогретая на огне, которую пьёт принцесса, не может дать желанного умиротворения и силы. Но девушка ещё слишком сильно ценила чужую жизнь.       Дверь резко отворилась, и Дракула, тяжело дыша, буквально вбежал в комнату. Его глаза горели, дыхание прерывалось. Его лицо, руки, доспехи были покрыты тёмной кровью. На предплечье чёрная кожа была разрезана, а из глубокой раны сочилась кровь. Анна подошла к нему и положила свою руку на его щёку, он накрыл её своей, с чувством поцеловал и сильнее прижал к себе, закрыв глаза и вдыхая запах её кожи. — Я боялась, что не увижу тебя… — прошептала девушка, с трудом сдерживая дрожь.       Она помогла ему снять верхнюю часть доспехов и усадила в кресло перед огнём. Потом принесла тёплую воду. Пламя танцевало причудливый танец на его мускулистом теле и в тёмных глазах. Он снова, вновь и вновь переживал эту первую, самую кровавую битву. — Сегодня погибло очень много, — хрипло говорил он, пока девушка стирала с него кровь. — Мы недооценили проклятых изгнанников. Их слишком много… Не надо, — он попытался остановить Анну, которая прокусила палец и хотела вылечить его рану своей кровь. — Надо, — твёрдо ответила девушка. Их взгляды пересеклись, и она продолжила. — Когда-то ты вылечил меня.       Когда рана затянулась, Дракула притянул девушку к себе и посадил на свои колени. Его руки ловко расстегнули пуговицы на её белоснежной сорочке, он откинул тёмные волосы и немного откинулся назад, любуясь красивым телом Анны. Она провела рукой по его торсу, наклонилась и нежно поцеловала. Его кожа ещё хранила запах масанской крови, она была холодной, но принцесса хорошо помнила, какой пожар может бушевать под ней. Его сильные руки скользнули по тонкой талии, очерчивая силуэт, потом поднялись к груди. Анна запрокинула голову от удовольствия, когда губы Владислава нетерпеливо и страстно приласкали её. Он с жадностью ребёнка прильнул к ней. Огонь в камине вспыхнул.       Мужчина поднял девушку на руки и перенёс на кровать. Волна страсти, вызванная долгой разлукой, уже утихла, уступая место нежности. Анна положила голову на его грудь, жадно ловя каждый стук его сердца. Одной рукой Влад гладил спину девушки, а другой перебирал мягкие локоны. — Мы решили перевезти тебя и Офелию в замок Бруджей, — негромко сказал граф. — Почему? — принцесса поднялась и заглянула в глаза мужчины. — Там вам будет безопаснее, — он осторожно положил её на спину, и его рука опустилась на округлый животик. — Я боюсь за вас. Очень боюсь. Вы отправитесь через несколько дней по потайному ходу, когда мы убедимся в безопасности дороги.       Девочка почувствовала ласку отца, и невероятно теплая волна захлестнула сердце Анны. Она теснее прижалась к Дракуле, которого некогда так сильно ненавидела. Теперь она не могла себя представить вдали от него. — Неужели, они так сильны? — тихо спросила она. — Их сила полностью зависит от жизни Батори. Мы подсылали шпионов, но они клянутся, что её нет в горах. Я им не верю. А без неё воевать Малкавианы и Гангрелы не смогут. А с Луминарами мы сможем договориться. — Но они предали вас…нас. — Ты права, — вздохнул Дракула. — Но за спиной Элизабет стоит Святой Орден. Нам нельзя забывать о них. Ты не видела и не знаешь, на что способны инквизиторы. А я воевал с ними. Драконы тоже. И они вряд ли знают об этом необычном союзе.       На несколько минут в комнате установилась тишина. Только тихий треск дров нарушал её. Дракула закрыл глаза и, казалось, заснул, не выпуская девушку из своих объятий. «Жизнь Батори…» — думала Анна. — «Всё может решить её жизнь».       Она мягко освободилась от рук Влада. Он почувствовал, но виду не подал. Девушка аккуратно встала с кровати и подошла к туалетному столику, на котором были расставлены шкатулки с дорогими украшениями. В одной из них лежал крупный чёрный камень на тонкой серебряной цепочке. — Это ведь не просто фамильное украшение, правда? — негромко спросила она. Дракула встал и подошёл к ней. — Как ты узнала? — он взял его из её рук и надел на шею девушки. — Почувствовала. Он шепчет. Иногда громко, иногда тихо, но никогда не замолкает. Я услышала его в первый раз…тогда, — тонкая рука машинально прикоснулась к двум маленьким шрамам на сонной артерии. — Это древний артефакт. «Кровь отца». Его хозяин по праву может считаться повелителем масанов. Очень не многие способны слышать его голос. Достаточно одной капли крови и нескольких коротких слов, чтобы сильнейший Зов проник в разум представителей любого клана. Он берёт под полный контроль разум, чувства, силу, подчиняя их желаниям повелителя. Поэтому Батори охотится за ним. — Почему ты не использовал его? — У всех должен быть выбор, Анна. Даже у нас, кому нет места под солнцем. Мы должны уничтожить камень. Артур мне не простит этого, но так надо. Принцесса сняла украшение с шеи и протянула мужчине. Он же вложил в её рук тот самый клинок, которым она пыталась убить его. Девушка узнала его, и лёгкая дрожь пробежала по её телу. Мужчина улыбнулся, вспомнив её сбитый рассказ о тени Ван Хельсинга. — Смотри внимательно, Анна. Удар нужно нанести ровно в центр, в сердце камня. — Когда? — Ты поймёшь.       Прошептав несколько слов, Дракула надрезал острой гранью алмаза вену на запястье, и тёмная капля масанской крови упала на неё. Но не стекла по ней, а проникла внутрь. И густая тьма внутри камня проснулась, зашевелилась и ожила, переливаясь внутри него разными оттенками бурого, переходящего в чёрный. Клинок в руках Анны задрожал, он чувствовал враждебную ему магию ночи. Девушка занесла его над головой, и алая сталь вонзилась прямо в пульсирующее сердце камня. И он закричал, застонал сотнями разных голосов. Девушка закрыла глаза и уши, пытаясь выкинуть их из головы. Крепкие мужские руки обвили её, а знакомый голос зашептал такие нужные сейчас слова успокоения — Анне в какую-то секунду показалось, что она только что убила не меньше сотни человек.       Открыв глаза, она взяла в руки уже мёртвый камень и внимательно осмотрела: ни царапинки. Амулет умер, сила ушла, и теперь это было простое украшение, пусть и с очень древней историей. — Она всё равно придёт за ним… — задумчиво сказала девушка, одевая алмаз на шею. — Он сказал мне это. — Я знаю, — в тон ей ответил Дракула. — Поэтому ты должна держать его всегда рядом. — Он вновь вложил в её руки успокоившийся кинжал. — Если ты всё равно собирался его уничтожить, почему не сделал этого раньше? — Не каждый масан способен уничтожить амулет такой колоссальной силы. Ты смогла.       Они легли на кровать, заключив друг друга в объятия. Солнце уже давно встало над горизонтом, посеребрив уже достаточно глубокий снег. Сегодня он снова уйдёт, а она будет ждать около огня. Оставалось всего несколько часов отдыха перед новой битвой, не менее жестокой.