Сердце вампира

      Голова Офелии была запрокинута назад. Баронесса хрипло дышала, уже не пытаясь вырваться из удушающих объятий. По шее баронессы текла густая кровь. Ширен хищно улыбалась, слизывая капли. Она крепко держала девушку в руках и не сводила глаз с Анны. Точнее, с чёрного камня на её груди. — Отдай то, что вы у нас украли. И я отпущу твою подругу, — сладко пропела она, ещё сильнее сжимая руку на шее Офелии. — Возможно.       Анна не отвечала, медленно переводила взгляд с окровавленной, медленно умирающей девушки на Таню, лежащую без сознания около стены, и на служанку Батори. Принцесса старалась размышлять хладнокровно, не поддаваться нарастающему страху. Но секунды бежали чудовищно быстро. Пальцы машинально нашли и сжали камень. — Думай быстрее, милочка. Времени у меня очень мало, у тебя, кстати, тоже. — Ширен замолчала, давая Анне ответить и, не дождавшись, разозлилась. — Если ты не отдашь мне этот чёртов алмаз, я прикончу твою создательницу, а потом вырежу твоего ребёнка и подарю Дракуле. Клянусь, я сделаю это! — Тогда зачем ты предлагаешь мне выбор? — гордо вскинула подбородок Анна. — Каждая капля бессмертной крови бесценна, — она поймала насмешливый взгляд девушки и холодно сказала. — Моей госпоже бесконечно жаль всех погибших, но такова цена. — Цена… за что? — За политику, милая, за политику. Власть, сила, могущество — всё имеет цену. Кровь или одиночество, семья или друзья… Все мы рано или поздно делаем выбор и платим за него. В своё время и Влад заплатил и поверь мне: намного больше, чем плачу сейчас я или ты. Нам не победить хитростью, не сломить силой. Я знаю это точно. Но на войне все средства хороши. Элизабет потратила очень много лет, чтобы найти камень. Отдай мне его, и всё закончится. Больше не прольётся не одна капля крови. Графиня обещает, что отпустит тебя и сохранит жизнь твоему ребёнку. — А Владислав? И другие лидеры — что будет с ними? — задумчиво спросила Анна. — Нет. Она милосердна, но не глупа. Не в наших интересах оставлять в живых такую сильную…оппозицию. — В это время, воспользовавшись тем, что Ширен отвлеклась, Офелия предприняла смелую, но безнадёжную попытку вырваться. Она незаметно напряглась всем телом, опустилась вниз и попыталась разорвать цепкие объятия. Но её сил не хватило. Цыганка ловко перехватила руки, не давая девушке изогнуться, и вцепилась клыками в её оголённое плечо. Офелия закричала.       Но этот отчаянный поступок дал Анне несколько секунд. Она рванулась к туалетному столику и схватила с него какой-то чёрный продолговатый предмет, спрятав его в складках тёмно-красного платья. Её стремительное движение не ускользнуло от внимания Ширен, но она решила, что девушка попыталась спрятать камень, и хрипло зашипела: — Отдавай камень, тварь! Я разорву сейчас горло Брудже, а потом примусь за тебя! Не думай, что тебя кто-нибудь услышит и придёт на помощь: я достаточно сильна, чтобы подавить любой ваш крик или Зов!       Анна молчала всего несколько мгновений. Потом закусила губу, медленно, очень медленно сняла алмаз и протянула руку вперёд. Цыганка ухмыльнулась, рывком отбросила полумёртвую Офелию к стене, и с хищной улыбкой подошла к принцессе. Чувство превосходства и вкус скорой победы на губах опьянили её, затмили разум туманом. Она уже видела, как её госпожа надевает камень на шею и даёт ему каплю своей крови, как масаны покорно склоняют перед ней свои головы, а Святой Орден признаёт её право на правление и соглашается со всеми условиями. И она очень удивилась, услышав резкий хлопок. А потом грудь раскалённой иглой пронзила жестокая, рвущая сознание на части, боль. Женщина удивлённо посмотрела на некрасивый тёмно-алый цветок, распустившийся очень близко к сердцу, поднесла к нему пальцы, окуная их в холодную кровь. Глаза передёрнула мутная дымка, Ширен покачнулась и упала на ковёр.       Анна медленно положила небольшой пистолет, заряженный обсидиановыми пулями, на стол и уже хотела броситься к Офелии, но её хриплый, еле слышный шёпот остановил принцессу: — Добей…добей …Убей её, не дай выпить крови — сил у баронессы почти не было, но голос звучал твёрдо, повелительно.       Взяв в руки чёрно-алый клинок, который уже привычно запульсировал, Анна подошла к обездвиженной Ширен, опустилась на колени и, не смотря на её лицо, перерезала тонкое горло. Тёмная кровь залила ковёр и попала на платье девушки. Цыганка не дёрнулась в предсмертной судороге и не пошевелилась. Тихо выдохнула и поднесла дрожащую, окровавленную руку к губам, стараясь слизнуть кровь. Хоть каплю. Но бессмертие потухло в её глазах гораздо раньше.       Принцесса устало поднялась с ковра и подошла к Офелии. Она помогла девушке добраться до кровати. Баронесса дышала спокойнее. Она повернула голову к Анне и слабо улыбнулась, отталкивая от себя её руку. — Не надо, не надо, Анна. Если мне суждено сегодня умереть… Я не выпью твоей крови. Мы не должны уподобляться проклятым Малкавианам…- ей было очень тяжело говорить. — Приведи мне сильную жертву и позови Эда, пожалуйста.       Когда Анна исчезла из комнаты, Офелия, шатаясь, поднялась и подошла к трупу. И увидела то, что и ожидала: черты лица женщины медленно изменялись, волосы и кожа светлели. Через несколько секунд на полу вся в крови, с перерезанным горлом и обсидиановой пулей в сердце лежала графиня Элизабет Батори.       Вот уже несколько часов во тьме шла жестокая битва. Луна и звёзды хотели отвернуться, чтобы не видеть, как их дети убивают друг друга и заливают белоснежный снег тёмной кровью. Мечи со звоном бились друг о друга, разрезали доспехи и плоть, упиваясь чужой смертью. Сотни голосов давно слились в единый стон, крик, рёв. Две чёрные волны вновь и вновь сталкивались, наполняя ущелье безумным и всепоглощающим огнём.       Малкавианы сражались отчаянно, яростно. Они не думали о потерях и, стиснув зубы, шли вперёд. Каждый из них чувствовал поддержку своей госпожи, своей королевы, почти богини. И сегодня она была с ними, сидя на белом коне в серебряном платье. Её бессмертие наполняла их мёртвую кровь силой. Её голос заставлял идти вперёд, ради будущей жизни, ради мести, ради одобрения графини. И они не знали страха, не чувствовали его, пока слышали связь с её медленно бьющимся сердцем.       Этот ужасный, пронзительный крик прорвался сквозь шум сражения и эхом отразился в горах. Крик боли. Сотни глаз повернулись к белоснежному коню, и звонкая тишина заполнила ущелье. Батори, покачнувшись в седле, с расширенными от ужаса глазами, упала в снег. К ней тут же бросилось несколько слуг, а воины заслонили её собой. И ещё один крик, только теперь вызванный ужасом, озарил окрестности. Он заставил и Малкавианов, и Гангрелов застонать в бессилии. Потому что на руках рослого негра лежала не мёртвая Элизабет Батори, а Ширен — её ближайшая служанка и поверенная. Связь оборвалась вместе с жизнью графини. И теперь её бывшие поданные остались один на один с разъярёнными воинами Ночи и вольными Охотниками. Луминары переглянулись со своим лидером, бросили оружие и немедленно перешли на сторону Дракулы.       Сумерки прошлого дня. Они встретились в небольшой пещере, когда Владислав только опустился на землю и принял человеческий облик, Людовиг Луминар уже давно и терпеливо ждал его, сидя на камне. — Я думал, что ты пунктуален, — недовольно буркнул он. — Я пришёл. И это главное, — веско бросил он, подходя к масану и внимательно глядя на него. — Хотя доверять тебе я не могу. — Но ты пришёл. Потому что понимаешь, что нуждаешься в нас. — А ты не настолько глуп, насколько можешь показаться на первый взгляд. Глаза Людовига блеснули, но он сдержался. Дракула смерил его насмешливым взглядом и сказал: — Ты позвал меня, потому что боишься. Не за себя, а за своих братьев, которых ты добровольно отдал в руки Батори. И они пошли за тобой, хотя ненавидят Малкавиан, — он усмехнулся. — А теперь ты осознал свою ошибку и приполз ко мне. Людовиг сглотнул, пытаясь успокоить огонь уязвлённой гордости, и ответил, очень тихо. — Ты абсолютно прав, Дракула. Ей не выстоять против тебя, но и вам, — он жестко посмотрел в чёрные глаза собеседника. — Не совладать одним с Орденом. — Не думал, что кому-то известно об этом союзе, — хмуро ответил мужчина. — Знает только мой клан. Мы решили — Луминар готовы оставить графиню. — Если вы так легко придаёте её, как я могу быть уверен в вас? — Её уговоры и идеи очень соблазнительны. Особенно для молодых и амбициозных масанов, но она опоздала. Мир уже не переделать, а продолжать бойню бессмысленно. Ты можешь доверять мне, — холодно и веско ответил Людовиг. — Я принесу клятву на своей крови, что мой клан не предаст тебя. Владислав не ответил. Отвернулся и поднял голову, приветствуя ночные светила, которые медленно и величаво выплывали на тёмный небосклон. — Мои воины преследовали две ночи. Перебили много, очень много, но некоторым всё равно удалось сбежать. — Людовиг Луминар только что зашёл в комнату. Его клану выпала роль палачей, которые всю ночь преследовали и убивали бывших союзников. Именно убивали — жестоко и хладнокровно, не беря пленных.       Артур Бруджа смерил масана презрительным взглядом и отвернулся к камину. Алексей Треми молчал, поигрывая чёрным кинжалом. А Дракула слегка наклонил голову, в знак благодарности. — С первыми звёздами отправитесь за сбежавшими. Найдёте их и убьёте, — скупо приказал Бруджа. — Нет. — холодно и чётко сказал Владислав. — Договор был не допускать полного уничтожения. — Но это глупо! — взревел Артур. — Если хоть один каннибал останется в живых, то война вспыхнет вновь! — Не думаю, — спокойно ответил Треми. — Их сила полностью зависела от жизни Батори. Теперь она мертва, а Малкавианы и Гангрелы слишком трусливы, чтобы открыто бросить нам вызов. — Алексей прав. Они скроются в лесах или в Новом Свете. И будут прятаться ещё очень много лет, если не всегда. Потому что знают — им не забудут крови братьев. Батори зря надеялась на магию Крови. Она думала, что дав Ширен свою личину, сможет и быть со своими вампирами, и забрать медальон. Элизабет совершила ошибку, которая стала решающей. — Владислав перевёл взгляд на Луминара, который тут же притупил взгляд. Они оба понимали, что клану не будет доверия. Даже если бы Дракула принял их клятву. Некоторые из каннибалов сейчас сидели в подвалах Карпатского замка, обречённо ожидая своей участи. Показательная казнь или вечность в заточении? Они не знали, что их ждёт.       Война закончилась. Орден молчит уже двое суток, а значит, не решится нападать. Казалось, что повода для тревоги не было. Но странное чувство, предвещающее трагедию, закралось в мысли Владислава.