Сердце вампира

      Ила оставила принцессу у дверей в комнату графа. «Он ждёт Вас, принцесса», — сказала она и исчезла в извилистых тоннелях замка. Анне очень не хотелось попасть по ту сторону стены, тем более, быть наедине с Дракулой. А если развернуться и убежать в свою «темницу»? Нет, она вряд ли найдёт дорогу по этим бесконечным, запутанным коридорам. Да и это будет выглядеть как страх, а ей очень не хотелось выставлять себя ещё более жалкой.       Анна сильно толкнула дверь, из-за чего та издала ужасный скрипящий звук. Владислав сидел в кресле, увлечённый книгой и с наигранным удивлением поднял голову. Встретившись с его глазами, Анна растерялась. — Так-так, ты не видела меня меньше суток, а уже врываешься в мои покои, как инквизитор в ведьмин притон. — Ты сам позвал меня, — Анне удалось справиться с собой. — И я, как видишь, пришла. Если у тебя что-то важное, то давай покончим с этим побыстрей: я устала. — Да, манерам тебя точно не учили, — Влад встал и подошёл к маленькому резному столику. — Я рад тебя видеть, Анна, — он приблизился к ней и протянул бокал красного вина. Девушка удивлённо посмотрела сначала на переливающийся на свету хрусталь, а потом перевела взгляд на вампира. — Ну же, Анна, выпей со мной. Нельзя отказывать хозяину.       Девушка взяла бокал и села в кресло. Напиток оказался очень тёплым, бархатистым и сладким. Замёрзший организм с благодарностью принял его. Пригубив вино, Анна осмотрела комнату: раза в четыре больше, чем её, она была мрачноватой, но довольно уютной. Особенно удивил её горячий, пылающий камин. — Тебе нравится здесь? Анна внимательно посмотрела на него: — Тюрьма. Пусть и шикарная. Для важного пленника. — Ох, Анна, когда же ты перестанешь быть таким ребёнком? Я позвал тебя не для того, чтобы мы обменивались взаимными колкостями. Мне это больше неинтересно. — Тогда зачем ты позвал меня? — У тебя есть вопросы, а у меня — ответы. Когда столько лет пытаешься уничтожить одного и того же врага, заметь, это касается нас обоих, становится интересно, какой он? И достоин ли он твоего времени. Я предлагаю тебе такую игру: ты задаёшь три вопроса мне, а я тебе. Только отвечаем честно.       Анна задумалась на секунду, внимательно всматриваясь в лицо Дракулы. Ей очень хотелось разгадать его странный план, но все усилия были тщетны. Непроницаемая маска надёжно скрывала его эмоции, а глаза испытывающее наблюдали за ней. — Хорошо, — Анна поставила бокал на столик. - Что сталось с твоими детьми? — Детьми? — бровь графа изогнулась, а губы усмехнулись. — Насколько мне известно, ни одна из моих невест ни разу не была беременна. Или я плохо за ними следил? Настал черёд удивляться принцессе: — Твои зелёные чудовища, ради которых ты связался с Виктором! Мы с Ван Хельсингом находили их коконы в замке Франкейнштейна. Граф молчал несколько секунд, а затем громко рассмеялся: — Ох, Анна. Я слышал много сплетен и сказок о себе, но про моё отцовство над выводком гулей — впервые, — он перестал смеяться. — Я нашёл их лет сто-сто пятьдесят назад в одной пещере в Италии. Я думал, что эти уродцы давно вымерли. Моя невесты сочли их милыми созданиями, а я загорелся одной мыслью — доказать миру, что не один Бог может даровать жизнь. А когда я познакомился с Виктором, то нашёл способ осуществления своей, хм, затеи. Согласись, армия бешеных, жестоких существ стала бы замечательной защитой от охотников за моей головой. — Неужели ты, бессмертный вампир, боишься нас? А мы-то столько сил и людей на тебя угробили. Я разочарована, — Анна пожалела, что позволила себе подобную дерзостью. Лицо Владислава на миг посуровело, но он тут же снисходительно улыбнулся: — Я бессмертный, но не всесильный. И раз уж вы с Гэбриелом нашли способ убить меня, то рано или поздно твой Бог выберет нового героя на роль моего «палача». Моя очередь, — Граф подвинул своё кресло ближе к Анне так, что между их лицами было расстояние вытянутой руки. Девушка ясно почувствовала, какая сила и уверенность исходят от вампира. — Как часто ты вспоминаешь нашу первую встречу? Глаза девушки округлились: — Так это был не сон?! Ты действительно был в моей комнате, и…и… — Анна задохнулась от возмущения и смущения. Её щеки вспыхнули огнём. — Ну-ну, не стоит так смущаться, принцесса. Да, я был там, но поверь, я не позволил себе больше того, что ты мне разрешила, — глаза его смеялись: он был явно доволен собой. — Зачем ты приходил? Чтобы убить? Но почему я тогда жива? — девушка потерялась в догадках. — Я приходил не убивать тебя. Это твой второй вопрос? — Анна кивнула. — Хорошо. Я следил за всеми потомками Валерия. И ты не стала исключением. Конечно, я не проводил сутки на дереве под твоим окном, ловя каждый твой жест. Нет, — усмехнулся мужчина, — в твоём доме жили определённые люди, которые докладывали мне обо всех важных событиях. Потом я отлучился на несколько лет в Европу. А когда вернулся, мне доложили, что Велкон готовится принять дело отца, а юная принцесса Анна расцвела. Я всегда питал слабость к красивым женщинам, — Влад приподнял лицо девушки и заглянул в её глаза. — Мне стало любопытно. И каково же было моё восхищение, когда я увидел тебя спящую, безмятежную и прекрасную. Ты не представляешь, как я хотел выпить твоей крови прямо там, в доме моего врага… — голос стал тише. Граф перетянул девушку к себе на колени, несмотря на её сопротивление. Его губы заскользили по щеке девушки, спускаясь на шею. — Не надейся, что я отпущу тебя.       Последние его слова обожгли девушку. Она вскочила, освобождаясь от его рук, отбежала в сторону и схватила горящий канделябр. — Не приближайся ко мне, — сдавленно прошипела она. — Кто-то боится себя и своих чувств. Ну хорошо, не буду, — примирительным тоном сказал Дракула. – Пока ты сама не позовёшь меня. — Можешь зря себя не обнадёживать, — Анна поставила своё оружие, но в кресло не села. — Я лучше позволю разорвать себя оборотням, чем позволю тебе… — Не нужно зарекаться, дорогая принцесса. Итак, мой вопрос: ты станцуешь со мной? Не нужно делать такие удивлённые глаза: я прошу у тебя один танец. Не такой, как на балу: я не буду тебя принуждать. — Держи дистанцию, вампир, — ответила Анна, но позволила ему взять себя за талию и положила одну руку ему на плечо. Неизвестно откуда заиграла приятная тихая музыка. Граф грациозным движением начал танец.       Его движения были легки и элегантны. Было видно, что танцевать он не просто любит, но ещё и умеет (что большая редкость). О себе Анна такого сказать не могла: ещё в детстве она охотнее скакала на лошади, чем учила па. Да и ученица она была так себе. Поэтому ещё на первом круге она умудрилась отдавить Дракуле ноги, споткнуться и, если бы не хорошая реакция мужчины, точно упала бы. А он только усмехался и поправлял её движения.       Наконец, музыка стихла, и Анна упала в кресло. Как она не старалась скрыть свои эмоции, румянец от стыда за свои неуклюжие попытки танцевать явно выступал на её лице.       Владислав же смог сдержаться от колких замечаний в её адрес. Налив себе густой крови, он сел на подлокотник кресла прямо напротив Анны и выжидающе посмотрел на неё. — Спросишь что-нибудь? Или будем до утра здесь молча сидеть? Девушка быстро бросила взгляд на часы: полночь. — Зачем тебе я? — Ты знаешь, Анна. Неужели я не ясно выразился? — Я не об этом! Почему именно я? Насколько я поняла, любая девушка с радостью займёт моё место. — Возможно. Но я хочу именно тебя. И я не желаю брать тебя силой, — он не разрывал с ней зрительного контакта. — Ты сама всё поймёшь, когда перестанешь бояться, — с этими словами он одним глотком осушил свой бокал. Принцесса последовала его примеру. — Но при этом ты держишь меня здесь и не отпускаешь. Граф улыбнулся: — Прости, вынужденная мера. Анна устало откинулась в кресле и прикрыла глаза: — Задавай свой вопрос, я уже устала. — Пожалуй, я оставлю его пока себе. Мало ли, какая у нас с тобой может возникнуть ситуация, — граф встал и галантно предложил девушке руку. — Я провожу тебя.       Это звучало не как вопрос, как утверждение. Анна подала ему руку и оперлась на неё. Его кожа была неприятно холодной, как у покойника. До покоев Анны они дошли в полном молчании. Девушка всю дорогу пыталась разгадать свои чувства: с одной стороны она больше не боялась его. Действительно не боялась. Он умело играл на её чувствах, затрагивая самые тонкие струны. И ненависти как таковой практически не осталось, но чувство долга перед семьёй жгло сердце и душу.