Белоснежка. Миссия выполнима?

Мукуро исполняет изящные пируэты на сцене, красочно изображая, как надо корчиться в предсмертных муках. Хибари готов аплодировать, Джотто от восхищения (или смеха) рыдает на плече у Джи. Наконец, Мукуро падает "замертво". Зал взрывается овациями. Актёров вызывают на бис. Бьякуран сияет. И только Цуну волнует вопрос - кое-кого он не видел и не слышал всё действие... Пока Бьякуран стоял на сцене, принимая цветы и овации, Цуна быстренько сбежал за кулисы. Там он с облегчением стянул с головы порядком потрепанный парик, который словно прошёл через все круги ада вместо Мукуро, и забросил его подальше в тёмный угол. Из стены тут же высунулась голова Джотто, ловко «поймав» парик на макушку. – Жаааль, Дечимо! Тебе так шёл чёрный цвет, – произнёс призрак с лёгкой грустью. – Итальянская кровь и все дела. Хотя японцы тоже должны быть брюнетами. Неужели мои гены настолько сильные? – Судя по его внешности, даже сильнее, чем ты думаешь, – рядом с боссом соткался Джи и принялся стаскивать с него копну лишних волос. – Да во мне что ни ген – то доминант, – протянул тот, позволяя освободить себя от власти новой причёски. – Дечимо, а Дечимо… В подсобку зашёл Мукуро и, проигнорировав всех присутствующих, поставил в ряд стулья и растянулся на них лицом вниз, сонно буркнув: – Злая мачеха умерла. Имейте уважение к усопшим и не тревожьте их сон. Хотя бы полчасика. – Умаялся, бедный, – Джотто подлетел поближе, умилённо прижав руки к груди. – У Деймона, помнится, такая плюшевая прелесть была… для полноты картины бы… – Возьму подушкой, – пробормотал иллюзионист, даже не шевельнувшись и успешно иллюстрируя своё имя. Джотто повитал вокруг и, соскучившись, вернулся к своему наследнику. Стали возвращаться «гномы», мельфиорцы внесли внутрь зеркало, и ветреный Примо, развернувшись, полетел к своему Хранителю. – Деймон, я должен тебе поцелуй! – Если только твой поцелуй погрузит меня в сон на ближайшие сто лет, – туманник устроился на раме зеркала, отчаянно зевая. Долгое пребывание в мире смертных давало о себе знать, и несчастному призраку очень хотелось снова уснуть вечным сном. Первый Вонгола оскорбился. – Я похож на злую фею-крёстную? И вообще, поцелуи работают немного иначе. Я бы даже сказал, строго наоборот! А усыпляет то же яблоко или укол веретеном… – Укол? Это можно устроить, – рядом соткался Алауди, горящий желанием помочь, и Джотто мигом выбрал себе новую жертву, бросившись к Облаку Вонголы, протягивая к нему загребущие ручонки. – Да нет у меня веретена, не надо меня обыскивать! – его босс разочарованно сдулся. – А может, просто обнимашки?.. – глаза Алауди сузились, и Примо грустно опустил голову. – Не обнимашки. Злые вы… никому не нужен бедный, старый призрак… – Джи душераздирающе вздохнул и обнял своё начальство. Тот уткнулся другу в плечо, оглашая подсобку печальными всхлипами и предоставив остальных Хранителей себе. Чем те и воспользовались. Деймон опасливо выглянул из зеркала и встретился взглядом со сталью глаз Алауди. Он не понаслышке знал, что если суровый Хранитель признаётся в том, что у него чего-то нет, это всего лишь значит, что у него есть что-то более интересное. Взгляд иллюзиониста скользнул на остывшие железные башмаки. Подумав, он обличающе указал пальцем на блондина. – Ты! Ты хотел заставить меня плясать в раскалённых туфельках! Пришёл продолжить начатое? – Ну что ты, они же остыли! Но не переживай, я принёс тебе другую туфельку, – Алауди, не обманув ожидания коллеги, извлёк из-под плаща что-то вроде сапога, подозрительно металлического. Встав на одно колено, он протянул обувку Спейду. Тот отшатнулся. – Эээ, нет! Это не та сказка, я башмачок не терял! Тем более, испанский сапожок! – Хранитель Облака укоризненно посмотрел на него. – Ну я же так старался, нашёл тебе такую красоту! Обувай давай! Он даже не горячий! – А испанскому сапожку и не надо быть горячим… – Деймон забился в глубину зеркала, косясь на орудие пытки. Алауди настойчиво протягивал свою находку. – Э… Джотто!!! Тот мигом перестал страдать и подлетел к своим Хранителям с самым заинтересованным видом. – Какой, однако, занимательный подвал в средней Намимори. – Чего тебе? Опять будешь взывать к моей совести? – Хранитель Облака поморщился. – Нет, к твоей благоразумности, – Примо любознательно осмотрел сапог. – Ну кто дарит только один ботинок? – А испанский сапог разве парный? – Ничего не знаю, это невежливо! Ищи, – Алауди, ворча, забрал своё сокровище и улетел в стену, громко хлопнув астралом. Иллюзионист обиженно посмотрел на босса. – Я уверен, что у милейшего Десятого Хранителя Облака интересная коллекция не ограничивается одним сапогом! Алауди ведь найдёт и притащит сюда. Не хочу я мерить целую пару! Что ты натворил? – Не один? Пожалуй. Их три, – Джотто задумчиво отогнул край плаща и продемонстрировал два идентичных унесённому сапога. – Так что пусть ищет. – Ладно, – ворчливо согласился Деймон. – Но лучше бы ты и тот забрал… – Так-так, развлекаетесь? – в подсобку вошёл, счастливо мурлыкая, Джессо. В руках он держал огромный букет белых роз, аромат которых иногда с удовольствием вдыхал. За ним брёл Шоичи, согнувшись под тяжестью ещё десятка таких букетов. Все, прежде молча слушавшие перебранку основателей Вонголы, теперь подозрительно уставились на вошедших – мало ли, что ещё в голове у этого психа изобретательного? Один Мукуро продолжал талантливо играть труп. Бьякуран достал одну розу и осторожно потыкал стеблем неподвижное тело. Оно не реагировало. Ангелок перевернул цветок и пощекотал лепестками щеку иллюзиониста. Ноль внимания. Джессо, нахмурившись, одним движением оборвал лепестки и обсыпал ими Рокудо. – Романтика, – протянул Джотто и подёргал Цуну за рукав. – Эй, Дечимо, у тебя из-под носа Хранителя уводят! – Босс Мельфиоре уже увлечённо осыпал Мукуро цветами, пока из пола, наконец, не вылез лотос и, тактично намекая, что пора прекратить, принялся душить приставалу. Джессо, хихикая, вывернулся и, игриво бросив в туманника последний букет, вернулся ко всем остальным. – Значит, так. Сначала хотелось бы поздравить всех вас с окончанием – даже успешным окончанием! – спектакля. Все молодцы, все старались… – он утёр слезинку уголком белоснежного платка. – Я так счастлив!.. – А я – нет, – все обернулись, чтобы лицезреть мрачного Хибари, который почему-то пришёл не со сцены, а со стороны гримёрок, где был выход и в коридор школы. Грозный ГДК затравленно огляделся и запер дверь. Все ошарашенно уставились на него. – Это ты во всём виноват! – его палец упёрся в белобрысого режиссёра. – Если бы не твои чёртовы спектакли, то ничего бы подобного не произошло! – А… в чём дело? – осторожно поинтересовался Хаято, заинтригованный необычным поведением брюнета. Бьякуран подошёл к двери и прижал палец к губам. Все замолчали, и в тишине отчётливо раздались отдалённые голоса, скандировавшие «Хи-ба-ри! Хи-ба-ри!». Кёя отшатнулся от двери, хотя от кричавших его отделял коридор с гримёрками. Из рук, которые он прятал за спиной, выпал букет тюльпанов. Все переглянулись. – Что это? – почти в ужасе пробормотал юноша. – Это фанатки, – с убийственной логикой отозвался Ямамото и поднял слегка помятые цветы. Наступившую тишину нарушало только громкое, отчётливое ку-фуфуканье со стороны «трупа». Но Хибари было не до этого. – Но почему? Что им от меня надо?! – Нуу… – Джессо хотел было приобнять ГДК за плечи, но поостерёгся, видя, как его руки судорожно сжимают тонфы. – Понимаешь, костюм охотника тебе очень шёл. А когда ты две постановки подряд щеголял в костюме принца… трепетные девичьи сердца не выдержали этого зрелища. Бьянки-чан очень старалась, и костюм обтягивал там, где надо. Я молчу о том, что каждый раз, когда ты выходил на сцену, в зрительный зал прилетала стая очаровательных птичек, чтобы полюбоваться на любимого хозяина. А в прошлом спектакле ты и вовсе танцевал. Знаешь, как сложно заставить современных парней танцевать? Да тебе только белого коня не хватает, не смотри так на Дино-куна, он в яблоко! – Но… я же… глава Дисциплинарного Комитета! – Загрызи их! – раздался грохот – это хохочущий Мукуро, наконец, свалился со стульев, но его смех это не остановило. – Как? – Хибари посмотрел на своё верное оружие. Бьякуран, забеспокоившись, потрогал лоб юноши. Взмах тонфы в непосредственной близости от носа показал, что физическое здоровье хищника, в отличие от душевного, не пострадало. Успокоившись, брюнет несколько беспомощно пояснил. – Фан-клубы не запрещены уставом школы. – К сожалению, – добавил Гокудера. Ямамото засмеялся, но несколько напряжённо, и добавил: – Добро пожаловать в ряды школьных айдолов, Хибари. Тот раздражённо засопел и обернулся на дверь, а потом на хихикающего Рокудо. Дино, стараясь не последовать примеру иллюзиониста, подошёл к ученику и принялся успокаивать его, размышляя, почему же он в яблоко. – Кстати, а почему фан-клубы не запретили? – Гокудера тоже покосился на дверь, далёкий шум за которой не смолкал. – Я бы даже смирился с существованием Дисциплинарного Комитета. Почему они занимаются всякой ерундой, а не действительно полезными вещами? – ответом ему был новый взрыв смеха со стороны туманника, который, впрочем, на этот раз быстро оборвался. – Сам ты ерунда! Мной очень даже надо заниматься. Хибари, а можно, я тоже запишусь в твой фан-клуб? Совмещу, так сказать, приятное с полезным. Меня ж тогда бить нельзя будет! – Кёя выхватил букет из рук Такеши и с силой запустил в Мукуро. Неизвестно, на какой эффект он рассчитывал, но получился только новый приступ хохота. – Тебе нельзя, потому что ты не являешься учеником нашей школы! И я обязательно поставлю вопрос о запрете этих клубов. Это же… бесчеловечно! – Кёя даже не заметил, что Дино успокаивающе гладит его по голове, иначе бы конь схлопотал по копытам. – Это ты ещё День Святого Валентина с ними не встречал. Судя по количеству голосов, тебе можно будет открыть 15-го свой магазин шоколада, – заметил Такеши. Кёю нервно передёрнуло. – Кстати… а может, их можно быстренько загрызть, а приказ о запрете фан-клубов оформить вчерашним числом? – все с недоумением посмотрели на Ямамото. – Ну, я только предложил! – Нельзя… – Хибари явно нравилась неожиданная идея Хранителя Дождя, и теперь в нём чувство долга боролось с хорошо известным всем присутствующим характером, который заключался в искреннем и неподдельном желании убивать. Все на всякий случай отступили на шаг. Кроме Дино, который надеялся, что всё обойдётся. Джессо, ворча что-то нехорошее про тихий омут и странный успокаивающий эффект пламени Дождя, отпихнул Хибари и вышел. Вскоре раздался его голос, хотя отдельные слова было сложно разобрать. Они потонули сначала в разочарованном девичьем вздохе, а затем – в счастливом визге и топоте удаляющихся каблучков. Бьякуран вернулся и, сунув брюнету в руки новый букет, забрал у Шоичи пачку зефира. Букет был тут же запущен в Мукуро. – Ну? – не выдержал Хибари. – Что ты им сказал? Я слышал, как они ушли! – Ты им угрожал? – Хаято тоже был заинтригован. Ямамото, сообразив, что ранее сболтнул лишнее, молча ожидал продолжения. – Я им сказал, что Хибари-кун очень устал после спектакля и уже ушёл. Но завтра он вернётся, чтобы раздать автографы. – Ты спятил, травоядное?! – Кёя схватился за голову. – Завтра же выходной! – Значит, они не придут? – выразил робкую надежду Савада. – Придут, ещё как придут, Десятый, – покачал головой Гокудера, преисполнившись к ГДК неожиданного сочувствия. – Вот именно! – Хибари уже достаточно проникся настроениями фанаток, чтобы понимать, что может случиться. – В мою школу! В мой выходной! – А это не запрещено правилами школы? – подал голос задумчивый Такеши. Хибари замолчал и тоже погрузился в раздумья. На его губах появилась не предвещающая ничего хорошего улыбка. На этот раз даже Каваллоне решил отойти. – Запрещено. – Цунаёши-кун! – не выдержал Джессо. – Уйми своего Хранителя Дождя, он дискредитирует нас, злодеев! Какого чёрта он коварнее? Хибари демонстративно пожал руку Ямамото. То же самое сделал и Хаято, после чего они втроём отошли в уголок, что-то горячо обсуждая. Никто не рискнул последовать за ними. – Кстати, насчёт принцев, – вспомнил Дино. – А где...? – Ушёл. Получил свой компромат на Варию и свалил, – пояснил Бьякуран, жуя любимое лакомство. – Сказал, что босс и капитан в платьях стоят того, что он пережил в течение этого спектакля. Но у нас ещё эти остались, – он кивнул на притихшее Первое поколение, которые с интересом наблюдали за происходящим. Похоже, жизнь Десятой смены их довольно-таки заинтересовала. – Чего молчите? Сказать нечего? – Нет. Мы заслушались, – пояснил Джотто. – Молодость вспомнили. – Что, за вами тоже бегала толпа фанаток? – подозрительно поинтересовался белобрысый. – Нет, за Алауди. У него же внешность – вылитый ариец. – А этот? – Мукуро, с трудом забравшись на стул, кивнул на зеркало. – О, демоны ада, давно я так не смеялся… с тех пор, как Вендиче попытались выставить меня из тюрьмы, аргументируя амнистией… – За мной не бегали, – Деймон кокетливо спрятался за раму зеркала. – Его на балах забрасывали записочками, – охотно поделился Примо. – С каждого приёма он возвращался с ворохом платочков, браслетиков, брошек, перчаток и прочих знаков женского внимания. А уж что бывало на маскарадах!.. – иллюзионист даже покраснел от удовольствия и совсем скрылся за рамой. – Джотто, ну не смущай меня! Такие воспоминания… кстати, Кнакл тоже отличился. С тех пор, как он стал священником, количество прихожан – точнее, прихожанок – резко подскочило. На его проповедях яблоку негде было упасть, и сотни восхищённых женских глаз ловили каждое его движение… – Вокруг Асари тоже собиралась стайка восторженных девушек, желающих послушать его игру на флейте, – вставил Джи. – В Италии он всегда привлекал внимание своим японским колоритом, тогда снова была мода на всё восточное. – Да и у Джи тоже был свой фан-клуб, – Джотто толкнул приятеля локтем в бок. – Ради него девушки ходили на соревнования по стрельбе из лука, сами учились стрелять, а однажды ему подарили картину маслом, где он был изображён в образе эльфа… – Ну Джотто! – уши Хранителя Урагана предательски заалели. – А вы, Джотто? – Дино опасливо наблюдал за своим учеником в углу. – А я однолюб, – Примо мечтательно посмотрел в потолок. Его Хранители потупились, не возражая. – Босса сдавать не будут, – перевёл Каваллоне, сам почему-то избегая смотреть на кого-то. – Босс непогрешим, – неубедительно заметил Спейд. – Поэтому он босс. Первый Вонгола смущённо поводил ножкой по полу. – Не расскажешь? – переспросил Джессо. – Пока моему потомку не исполнится двадцать, ни слова, – упрямо заявил тот. – Или хотя бы восемнадцать. – А… – Лучше не надо, – с нажимом повторил Джи. – Здесь слишком много обладателей хрупкой детской психики. Дино зажал рот ладонью и густо покраснел, а Джотто томно вздохнул – вероятно, вспомнил что-то приятное, даже очень. Джи, который всегда был на одной волне с боссом, отвесил ему подзатыльник. Примо, надувшись, потёр место ушиба, но не возражал – Джи угадал верно. – Мда, пора вас обратно отсылать, – покачал головой Бьякуран. Вспомнив о чём-то, он повернулся к трио жертв фанаток. – Хибари-кун, эй! Ты вроде с Алауди-куном хотел подраться? Так вперёд, пока не поздно. Кёя, чьи уши фильтровали окружающие шумы, среагировал на слово «подраться» и повернулся: – С Алауди? Зачем? – Ну… ты вроде хотел?.. – Джессо почувствовал, что слегка теряет нить разговора. Хибари с искренним возмущением уставился на него. – Травоядное! Как тебе не стыдно? Я же ему ключ от подвала доверил! За что мне его бить? Он, между прочим, мне там попутно пыль протёр! Мечи заточил! Железную Деву отчистил! – Боюсь спросить, от чего он её очистил, – пробормотал белобрысый. Из стены выглянул Первый Хранитель Облака и торжествующе вручил Кёе какие-то бумаги, в которых без труда угадывались бланки школьных тестов. Цуна не без удивления разобрал на них имена пары учителей, но брюнет уже быстро спрятал их за пазуху. Его нехорошая усмешка напомнила юному Вонголе, что Хибари, если кто забыл, уже окончил среднюю Намимори, но почему-то продолжал ходить сюда, как к себе домой. Наверное, в этом была причина? – Где нашёл? – Под дыбой валялись. Ты её вообще хоть когда-нибудь двигал? – Да время где взять? Сам видишь, с кем приходится работать, глаз да глаз за ними, уборку только лёгкую сделать успеваю, – Алауди сочувственно покивал и снова исчез – на этот раз, ради разнообразия, нырнув в пол. – А, так у вас за сбор компромата Хибари отвечает… – протянул Деймон, приваливаясь к удобной раме. Тот зыркнул на туманника. – Шантаж, рэкет, крыша, тяжкие телесные. Помогу избавиться от трупа. Обращайся. – И это я плохой. Я, может, и злодей, но я порядочный! – Мукуро обиженно хлюпнул носом. – Я тихий маньяк – убийства, похищения людей. А он? – Кёя скромно потупился, принимая комплимент. Бьякуран похлопал иллюзиониста по плечу. – Понимаешь, Мукуро-кун, мы с тобой идейные. А этот действует исключительно из холодного, зачастую материального расчёта. – Ну и у кого получается лучше в результате? – брюнет фыркнул. Туманник из вредности показал ему язык, и Кёя моментально схватился за тонфы. Рокудо тоже вызвал оружие… – Мукуро? – Разве это трезубец? – Подозрительно знакомый у тебя нож в руках. Иллюзионист скосил глаза на ладонь, в которой был зажат нож из постановки, и он уже окутывался туманом, принимая более привычные очертания трезубца. – Погоди-ка… то есть, во время спектакля я не о нож порезался?.. – Савада, может, зачастую и тупил, но все возможные опасности он улавливал вмиг. – Ойя, ойя… – Рокудо пожал плечами и взмахом руки заставил оружие испариться. Вместо этого он достал изящный револьвер и приставил к виску. – Меня раскрыли, а значит, нет смысла тянуть кота за хвост. Здравствуй, тело Десятого Вонголы. Нет-нет-нет, не нужно доставать оружие! Пуля до моего виска долетит всяко быстрее, чем вы нападёте на меня. Хибари, ты чего так на меня щуришься? – Дино. Каваллоне. – Что? – Каваллоне с неподдельным удивлением смотрел на своего ученика, а тот в упор смотрел на туманника. Как, впрочем, и все присутствующие. Сложно не смотреть на вооружённого человека. – Хибари-кун никогда не называл Дино-куна по имени! В чём дело? – Джессо, опомнившись, завертел головой. – Револьвер, – пояснил брюнет. Странное совпадение, но, опять же, именно к револьверу и были прикованы взгляды всех присутствующих. Первым приглядеться догадался Ириэ: поправив очки, он сощурился и, шевеля губами, повторил: – Дино Кавалонне. Красивая гравировка. – Откуда у него твоё оружие, конь?! – Кёя, забыв про иллюзиониста, круто развернулся на каблуках и вперил взгляд в несчастного мафиози. – Мне ты не давал пострелять! А ему подарил, значит? Дино замахал перед учеником руками и попытался оправдаться: – Погоди, погоди! – Мне тоже интересно! – Бьякуран достал блокнот. – Дино-кун, и давно у вас с Мукуро-куном…? – Да ничего я ему не давал! Тем более… фамильную реликвию?! Все снова посмотрели на револьвер в руке Рокудо. Даже он сам с заметным любопытством изучал оружие. И он же подвёл итог: – Круто. – Круто?! И это всё, что ты можешь сказать? – босс Мельфиоре всплеснул руками. – Нет, – иллюзионист развернул оружие, обведя всех присутствующих дулом. – Ещё я хотел бы добавить, что ко мне по-прежнему лучше не подходить. Я нервный и невыспавшийся, у меня в любой момент может дёрнуться палец на курке… Белобрысый уже его не слушал. Он хотел докопаться до сути. – Дино-кун, объяснись! А твоя семья знает, что их босс… – Да не знаю я! Я его всегда ношу с собой, – Каваллоне сунул руку в карман, но нашёл лишь пустоту. Тут до него стало что-то доходить, и рука блондина скользнула в другой карман – и нашла примерно то же самое. – Не это ищешь? – покачивая оружием, Рокудо свободной рукой достал из кармана бумажник. – Откуда ты… – А что вы хотели? – туманник огрызнулся. – Я вырос на улице, не забывайте! У меня было тяжёлое, полное лишений детство. Так что обворовать для меня кого-то – раз плюнуть. – Но почему Дино-сан? – вопросил Цуна с недоумением. – А нефиг было меня держать, когда я собирался расписать одного надоедливого призрака, – Мукуро взмахнул своей новой игрушкой, так что почти все отшатнулись. Всё ещё ворча, он приоткрыл бумажник и сунул туда любопытный нос. – О. – Что? – Каваллоне явно чувствовал себя неуютно. – И вообще, отдай! Всё равно там наличности нет, кредитки одни. – И не только! Как будто нужны мне твои деньги, – туманник посмотрел на него, прищурившись. – Я знаю, что в бумажниках люди часто носят фотографии семьи. Вот и хотелось бы узнать, Каваллоне… ты женат? – Мукуро, просто верни мне его! – беспокойство в голосе мужчины заметно смешивалось с раздражением. – Не женат, – констатировал нарушитель спокойствия. – А фотка есть. И какааая фотка. Сразу видно – горячая итальянская кровь. Уж я бы с ней… – Рано тебе ещё с ней! – не выдержал мафиози. – Рано, – легко согласился Мукуро. – Но тело я опытным глазом оценить могу. – Дино-кун, он не в том смысле! – Бьякуран поспешно поймал Мустанга за рукав. – Как горячится, тоже итальянец. А может, это внебрачная дочь? – продолжал рассуждать иллюзионист. – Да неет, наш пони не настолько старый. – Му. Ку. Ро, – раздельно процедил сквозь зубы Дино, явно закипая. – Ась? – на Каваллоне уставились иллюзионист с радостной улыбкой и дуло револьвера. – Ну что такого в том, что у тебя есть дама сердца? Это нормально для мужчины твоего возраста. Сейчас, я покажу фото – уверен, все оценят твой вы… Дино не бросился на туманника только потому, что первым на самого блондина налетел окрылённый Хибари – он никогда раньше не видел учителя в такой ярости и, естественно, не смог удержаться от моментального нападения. А Каваллоне, забыв на время, что он педагог, с лёгкостью ввязался в драку. С минуту все молча наблюдали за боем, после чего Рокудо, заскучав, пальнул в потолок. Когда на него обратили внимание все, кроме дерущихся, иллюзионист без лишних слов метко запустил в Дино бумажником. Тот, потирая ушибленный затылок и уворачиваясь от свистящих тонф, нагнулся и спрятал «снаряд» в карман. После этого он поймал налетевшего на него Кёю в охапку и, подержав немного, пока тот не утих, усадил на стул. Хибари послушно сел, тяжело дыша и выглядя потрёпанным, но вполне довольным. Для уверенности учитель вручил ему зарядившийся плеер со звуками моря, после чего выпрямился и, стряхнув с костюма гнома пылинку, с чувством выполненного долга споткнулся о собственную ногу и растянулся на полу. – Разрядился, – прокомментировал Кёя и сунул в уши наушники. Рокудо покашлял для привлечения внимания и снова стрельнул в потолок. – Извините, конечно, что отвлекаю… – Дино-сан, а зачем вам вообще револьвер? У вас же кнут есть, – Савада беспомощно оглянулся на своего кумира. Тот слегка пожал плечами, решив, что ему и на полу неплохо. – Понимаешь, братишка, я же мафиози, как-никак, мне нужно что-то помимо кнута. На всякий случай. – Например, нож. Прекрасное оружие, ему самое место в рукаве, – туманник достал из кармана оный и покачал им. Каваллоне закатил глаза – не стоило и говорить, кому принадлежала новая находка Хранителя Тумана. Который определённо решил довести игру до конца. – Можешь оставить себе. – Как и кастет? – Ты и его нашёл? Он же был в… неважно, – Мустанг поджал губы. – И почему я ничего не почувствовал? – Каваллоне, ну я же профессионал, – туманник кокетливо потупился. – Вот ты знаешь, куда может спрятать деньги женщина с пятым размером? – Дино густо покраснел. – Вооот. А я вытаскивал. – Кажется, не тем я в жизни занимался, – пробормотал Спейд, но его никто не слушал. – Короче, – Мукуро швырнул в Каваллоне его оружие и достал новый револьвер, уже свой. – Давайте уже заканчивать это безобразие, а? – Давай, – неожиданно согласился Цуна. – Чего? – иллюзионист очумело уставился на него. – Того. Стреляй уже, все домой хотят, – поддержал Саваду Джессо. – У меня цветы вянут. Цуна обиженно на него посмотрел, но промолчал. Рокудо приставил револьвер к виску, но как-то неуверенно. Все ждали. Дино, устроившись на полу, даже с комфортом. – Нет, ну я так не могу! – Рокудо обиженно надулся. – Меня что, никто даже не попытается остановить? – Нет, – хором отозвались все, кроме Гокудеры, которому Джи за спинами Вонголят зажимал рот. – Это даже нечестно, – туманник расстроился. – Я так не играю. Ребят, ну вы что? – Стреляй уже! – юный Вонгола закрыл лицо ладонью. – Боги, за что вы послали мне таких Хранителей, которые даже убить меня нормально не могут? – Нет, ну ты это, Савада… не нарывайся, – Мукуро обиженно погрозил ему пальцем. – Не может он без пафоса. Ща сделаем, – Джотто, засучив рукава, встал между своим потомком и его Хранителем. – Не пытайтесь повторить это, трюк выполнен профессионалом, – он глубоко вздохнул и, повернувшись к Цуне, с рыданиями бросился ему в ноги. – Дечимооо, не бросай меняяя! На кого ж ты нас покидаааешь?! Что ж ты, ирод, со своей жизнью делаееешь? Не позволяй ему захватывать тело, в котором течёт моя кровь!.. – захлебнувшись слезами, он шумно высморкнулся в подол платья, до сих пор надетого на несчастного актёра, и заревел с новыми силами. Савада стоически переносил всё происходящее, не моргнув и глазом. А вот Рокудо перенести это не смог. – Да ну вас, фарс какой-то! – сплюнув, он отбросил револьвер и скрестил руки на груди. – Так подыграть сложно? – Мукуро, ты меня извини, но какой подыграть? Наигрались уже. Все домой хотят, спать, – Цуна попытался поднять своего убитого горем предка, но тот устроился на полу на манер Дино и вставать не собирался. – Ай! – Мукуро потёр щёку, в которую прилетел букет, и с укором посмотрел на Кёю. Тот мирно дремал на стульчике с плеером. Следующий букет прилетел в Саваду. Тот ойкнул и едва не свалился поверх отдыхающего призрака. Все посмотрели на разгневанного Бьякурана. – Значит, так. Или вы немедленно объясните мне, что тут происходит, или… или… – возникшие у него за спиной крылья затрепетали и подняли своего хозяина на пару сантиметров над полом, – …или я устрою вам новый спектакль, вот! Все дружно ахнули, Рокудо перекрестился, а Гокудера, которого отпустил Джи, начертил в воздухе какой-то знак, отпугивающий демонов. Цуна поднял руки. – Бьякуран, пожалуйста! Всё хорошо. – Ненавижу что-то не знать! Что вы затеяли?! – Ну… – Савада оглянулся на Рокудо, который, подумав и посмотрев на Дино с Джотто, тоже улёгся на пол и подложил под голову фамильный револьвер. – Просто оцарапался я о шипы Железной Девы, которую потом решил отполировать Алауди. – И Мукуро-кун это знал? – Узнал, когда не смог вселиться в его тело, пока кто-то осыпал меня розами. Спасибо, но я предпочитаю лотосы. На будущее. – Учту. Мукуро-кууун, тогда какого чёрта ты всё это устроил?! – Мне грустно. Я хочу спать и шоколада, – туманник закрыл глаза. Десятый снова попытался поднять своего достославного предка, но тот лишь отмахнулся. – Не мешай, Дечимо. У нас сиеста. – Какая сиеста? Девятый час уже! – Джессо всплеснул руками. – Стемнело. – Вот именно, – с печалью в голосе отозвался Рокудо. – Сиеста – это послеобеденный отдых. А где обед? – А вот он! Мальчики, я всё приготовила! – в подсобку заглянула Бьянки с большим, празднично дымящимся лиловым подносом. Раздался глухой удар – Хаято впечатлился обилием блюд и от избытка эмоций прилёг между Джотто и Дино. Мукуро побледнел и попытался слиться с полом – он до сих пор не мог забыть один-единственный пирожок. – Я подумала, что вы проголодаетесь после спектакля, а потому последнее действие целиком посвятила приготовлению торжественного банкета. Угощайтесь, это ещё не всё! – Э… Бьянки-чан… – Джессо слегка попятился и обвёл взглядом присутствующих. – Да я думаю, что все не особо… – Я старалась, – глаза девушки нехорошо сузились и уставились на Цуну. Тот поёжился, осознав, что сейчас остальные сбегут, а ему будет дарована честь попробовать все изыски Бьянки. Заметив это, Примо всё же соизволил подняться и подлетел к подносу. – О, синьорина, да у вас талант! Пицца, спагетти, тальятелле, семифредо, панини… – Я не ослышался? Ты сказал «семифредо»? – Рокудо мигом поднялся и подошёл поближе. – О голодные духи, да оно же шоколадное! Правда, зелёное, но это самое что ни на есть семифредо с шоколадом! – Синьорина Бьянки, вам, наверное, тяжело… – Дино, тоже покинувший пол, галантно забрал у девушки поднос (будучи мафиози, он в первую очередь всегда думал о том, как бы разоружить противника) и тут же едва его не уронил. – Вителло тоннато?! Бьянки, вы серьёзно? – А это гарганелли или пенне? – к ним присоединился Джи, который с интересом изучал синеватую пасту на тарелках. – О Мадонна, и то, и другое! – А я отсюда чую, что там есть панчетта! – рядом возник и Бьякуран, глаза которого странно блестели. – Бьянки-чан, какой аромат! Девушка так и зарделась, теребя прядку волос. Савада, заметив, что Мукуро тянется к вилке, запаниковал. – Ребята… вы что, собираетесь это есть?! Вся толпа, окружившая поднос, обернулась к нему. Некоторое время они молчали, не в силах подобрать слова, но, наконец, общее мнение озвучил Джессо: – Это же итальянская еда. – И… что? Снова молчание, но на этот раз какое-то недоброе. Дино осторожно положил руку на плечо Рокудо, чьи пальцы «случайно» согнули вилку. – Мукуро, спокойно. Он просто не понимает… – Не понимает? Ни черта он не понимает, а мне эта лапша быстрого приготовления уже поперёк горла! – иллюзионист закрыл лицо ладонями. – Во всей округе мне не удалось найти ни одного приличного итальянского ресторана, а когда я уже готов был вернуться домой, этот белобрысый испортил мне весь полёт, заставив участвовать в своём адском спектакле! – всхлипнув, он развернулся и уткнулся Каваллоне в плечо. Тот, всё простив, ободряюще погладил его по спине. Бьякуран виновато помахал крылышками. – Каюсь, прости! Я же не знал. Ну, ты бы сказал, я б привёз тебе хотя бы пиццу… – Разогретая пицца – это не то! Тем более, как разогреть семифредо? – Согласен, – Джотто грустно кивнул и потыкал грозно бурлящие блюда с пиццоккери. – Я вот лет триста не ел родную кухню… – Дино покачал головой и свободной рукой обнял и призрака. Со стороны зеркала тоже были слышны сдержанные всхлипы. – Вам не нравится японская кухня? – огорчённо спросил Ямамото. – Да не в том дело, – Джессо, как истинный гурман, попытался прояснить ситуацию. – Она очень вкусная, и всё такое, экзотика, я как прилетаю, питаюсь только в японских ресторанах, но… – Я тут больше года живу, – снова подал голос иллюзионист. – Скоро вообще будет, наверное, третий год, как я в Японии. Откуда у вас все нужные ингредиенты для итальянской кухни? Рис – это, конечно, вкусно, но я уже видеть его не могу, я соскучился! Я хочу снова почувствовать вкус родины… золото оливкового масла, снежная белизна моцареллы… – Извини, что она фиолетовая, – Бьянки слегка виновато посмотрела на него. – Да плевал я, главное, чтоб вкус тот же! – туманник прицелился подцепить немного тальятелле и отправить в рот. Савада в ужасе схватился за голову. – Но ведь готовила Бьянки! – Это итальянская еда, – с нажимом повторил Бьякуран и повторил действия Мукуро. – Ради неё можно и умереть. – Мальчики… – растроганно проговорила Бьянки и… забрала у них поднос. – Эй! – Хранитель Тумана вхолостую поймал вилкой воздух. – Верни, ну пожалуйста! – Я пошутила. Не надо это есть. А банкет вас ждёт дома у Савады, там готова настоящая итальянская еда. Её даже можно есть, – она помолчала, – если вас не опередил Емицу-сан… – Папа вернулся? – Савада в растерянности почесал в затылке. – Ну, должен же был кто-то привезти продукты, – девушка пожала плечами. – Там Орегано-сан всем заправляет, а твоя замечательная мама и девочки очень быстро учатся. – Братишка, как ты относишься к неожиданному ночному визиту всех нас? – Дино осторожно посмотрел на Цуну, как, впрочем, и все итальянцы, включая призраков. Паренёк даже отступил на шаг от такого обилия внимания. – Ааа… а что, вы тоже? – он перевёл взгляд на призраков. Джотто щенячьими глазами посмотрел в ответ. – Дечимо, ну пожалуйста… мы много места не займём… – Цунаёши-кун, нельзя быть таким жестоким к бедным привидениям, – нахмурился ангелок. – Да я не о том! Они есть-то смогут? Они же… ну, того… бестелесные… – Сможем! Ради такого дела – сможем! Да мы… – Не нашёл я парный сапог! – из стены выглянул мрачный Алауди. – Хотя в списках числится. Там явно кто-то побывал до меня, не будем показывать пальцем. Ну ничего, зато я Спейду нашёл замечательную замену галстука… – Это гаррота, – с убийственным видом произнёс Деймон, сверля Хранителя взглядом из глубин Зазеркалья. – Ну да. Но надевают же на шею. – И душат. – Не просто душат, – Алауди деловито покрутил металлический обруч. – Тут ещё есть остриё, чтобы дробить шейные позвонки при стягивании… – Алауди! – Джотто возник перед ним и забрал очередной предмет коллекции Кёи. – Нас приглашают на вечер итальянской кухни. – Серьёзно? – тот забрал обруч назад и скользнул обратно в стену. – Тогда я быстро, только подвал запру и гарроту на место положу. С гарротой на шее сложно насладиться всей прелестью итальянской пищи. – Вот видишь? – торжественно заметил Примо. – Еда может спасти жизнь! – Даже после смерти, – Деймон выглянул из зеркала. – Так что, Савада? – А что сказать? – тот развёл руками и беспомощно улыбнулся. – Приглашаю вас всех к себе домой, отмечать возвращение папы и успешную премьеру. – Савада, – прочувственно проговорил Мукуро. – Я тебя люблю. Обещаю, что месяц… нет, неделю я не буду пытаться захватить твоё тело. – И на том спасибо. – Пойдём, Кёя, – Каваллоне потряс заснувшего ученика за плечо, – а то гарганелли остынет, а семифредо согреется, – юноша сонно приоткрыл глаза и вытащил наушники. Из стены вернулся окрылённый Алауди и торжественно вручил наследнику ключ. Юный Хранитель Облака забрал его и, зевнув, потёр глаза. – Scusi… dica un po'… a сальтимбокка будет? Buono… – Дино забрал у него плеер и прижал к уху наушник. – «Ascoltate e ripetete»… прослушайте и повторите. Самоучитель итальянского языка? – Si, signore. Малыш дал, – пояснил Хибари, забирая гаджет. – Красиво, но язык сломаешь. – Ну… с произношением надо работать, – не стал спорить Дино. – Я с тобой теперь только по-итальянски говорить, – решил Мукуро. – Переведусь в твою школу, запишусь в фан-клуб и буду говорить на родном языке. Идеально. Кёя дежурно на него огрызнулся и сладко потянулся. Савада оглядел разношёрстную компанию, прикидывая, как ему представить маме Примо. «Здравствуй, мама, это призрак моего предка по папиной линии…» – Все в сборе? Присутствующие переглянулись. – Секунду, – Хибари, о чём-то пошептавшись с Бьянки, забрал её поднос и вышел. – В подвале появится новый экспонат, – с видом знатока пояснил Алауди. – Достойный экспонат, – добавил Рокудо, сдержанно кивнув Бьянки. Та с улыбкой приняла комплимент, а туманник пошёл к своей Наги, чтобы рассказать о чудесной итальянской кухне. Девушка, смущённо улыбаясь, достала беруши и с благодарностью отдала их Спаннеру, которого происходящее благополучно не коснулось. И вообще прошло мимо. Ведь у механика был с собой ноутбук. – Мда, беруши с радиопередатчиком – это находка, – Джессо покачал головой. – Вроде и девочке никто не мешает, и она «в ноты» попадает, спасибо Бьянки-чан. – Да не за что, – девушка пожала плечами и тоже отдала Спаннеру наушники и микрофон, в который говорила подруге, когда нужно начать. – Не надо Хром слушать, какую вы тут ересь несёте, не смущаясь, что спектакль дети смотрят. – Кстати, а пить что будем? – Спейд высунул любопытный нос из зеркала. – Неужели всё это итальянское изобилие мы будем запивать… зелёным чаем? – Ну, дома кофе есть… – Цуна нахмурился, силясь вспомнить содержимое кухни, в котором он ни разу не разбирался, – и сок, кажется, был… – Нет, у Деймона на уме только одно, – констатировал Алауди, а Джотто укоризненно погрозил своему Хранителю пальцем. – А что такого? – тот пожал плечами. – Бокальчик хорошего итальянского вермута после ужина… мм… – Я тебе сказал ограничиться в алкоголе после того случая? – Так разве ж я много пью? Бокальчик, другой… – Третий, десятый. – Простите, а что за случай? – не удержался Джессо. Иллюзионист надулся, но Примо мстительно объяснил: – Посылаю я как-то их с Кнаклом на задание. Ну, засели они, значит, в засаде… в лесочке, в овражке… – Птички, цветочки, красота, – встрял неугомонный туманник. – Вот и я так думал! Прихожу через три дня – и среди всех этих птичков-цветочков лежат они. Вдвоём. В обнимку. В стельку пьяные. Вы откуда абсент достали, ироды?! Я же вас обыскал перед вылазкой! – Да ладно ты – их обыскивал я! – заметил Хранитель Облака. – Так там полынь росла! – не моргнув глазом, пояснил ушлый иллюзионист. – Мы быстренько приготовили… – Ага, и настоялся он за сутки! – основатель Вонголы праведно негодовал. – Ладно бы сами напились, вы ещё и вражескую семью споили! Я пока до вас дошёл, обспотыкался о бесчувственные тела! – Ладно, признаю! Это они абсент и принесли… думали, нас споить. А я всегда говорил: не умеешь – не берись! – Это сколько же они принесли бутылок, если все были в хлам? – А от абсента очень быстро наступает опьянение, – с видом знатока поделился Спейд. – Они же его неразбавленным хлестали, дураки. – А ещё опьянение абсентом напоминает действие некоторых наркотических веществ, которые вызывают общее возбуждение, изменение сознания и галлюцинации, немотивированную агрессию, – процитировал Алауди, строго глядя на туманника. – Вот у него с тех пор сознание и… изменилось. – Ага, и иллюзии у меня с тех пор, – насмешливо фыркнул Деймон. – Только галлюцинации мои почему-то все видят. И кто бы говорил про немотивированную агрессию! – Моя агрессия вполне мотивированная. – И вообще, Джотто! Операция была строго продумана: когда все наклюкались, я напустил на противника иллюзии, которые они принимали за глюки… так что абсент сыграл нам на руку! Ну а потом… грех не отметить удачное завершение миссии. – Грех? – Да, грех! Кнакл так и сказал, разливая, а как я могу спорить со священником?! В дверь, которую Хибари по случаю ухода фанаток не запер, вежливо постучали, и в подсобку заглянула И-Пин. – Нана-сан ждёт… – Мы уже готовы, сейчас пойдём, – Савада, смирившись, решил импровизировать на месте. – Вот только Хибари-сан вернётся, и выходим. – Хибари Кёя? – глаза китаяночки непривычно широко распахнулись. То же самое случилось и с глазами Цуны, поскольку он вспомнил, чем это чревато. – Я вернулся, травоядные, можно и выхо… какого камикороса?! – Нет! – Десятый навалился на дверь, не впуская Кёю. – Хибари-сан, при всём моём уважении, пожалуйста! Давайте вы, как всегда, один дойдёте? – Нет, ну как это называется? – ГДК с возмущением стукнул кулаком в дверь. – Только я, плюнув на принципы, решил составить этим травоядным компанию, а он… – Хибари-сан, от этого зависит безопасность школы! Пара пуль в потолок от Мукуро – это мелочи по сравнению с тем, что… – Какие пули?!! Что я пропустил? Я ему эти пули сейчас!.. – юноша бросился на дверь всем телом, но Цуне уже помогали сообразившие, в чём дело, Гокудера и Ямамото. Мукуро задумчиво уставился в потолок, где зияли аккуратные дырочки от пуль. Выстрелов Хибари, похоже, не слышал в запале боя, но, узнав о них, совершенно озверел. Все трое защитников отлетели к ничего не понимающим призракам и гостям школы, дверь, едва не распрощавшись с петлями, стукнулась о стену, и на пороге предстал взбешённый страж порядка. – Какие пули?! – Хибари Кёя… – тихий голосок заставил брюнета опустить голову и увидеть крошечную девочку с косичкой. – А, это ты, – он нахмурился, стараясь вспомнить её. – Ты к Саваде? Что это за кружки у тебя на лбу?.. – О, нет… *** Неделю спустя. – Не переживайте, Десятый, на вас всё быстро заживает! Врач сказал, что кости почти срослись, – Гокудера поставил цветы в вазу и сел рядом с больничной койкой. Ямамото стоял рядом и чистил для босса яблоко. – Да я и не переживаю, – тот вздохнул. – Зато ко мне заходит Киоко-чан… и вообще, все… Хибари-сан вот заходил, извинялся, устроил меня в отдельную палату. Правда, судя по его извинениям, он с удовольствием повторит, если школа пострадает снова. Почему я-то виноват? – Потому что ты – босс Вонголы, – из воздуха соткался Джотто и взбил потомку подушку. – Ну извини, карма у нас такая. Я тоже во всём всегда виноват, главное – правильно это использовать. – Почему вы всё ещё здесь? – Гокудера чуть не выронил апельсин, который достал для обожаемого Десятого. – Пока я не удостоверюсь, что с Дечимо всё в порядке, я никуда не уйду! – Примо гордо поднял палец и забрал у Хаято фрукт. Савада вздохнул. – Ну, не вешай нос! Смотри, как тебя все любят, – призрак облетел прикроватный столик, который ломился от сладостей, фруктов, цветов и журналов. – Вон, тебе даже Мукуро из Италии открытку прислал. – Он и что-то вкусное привезти обещал, вот только неделя уже прошла, и он снова попытается захватить моё тело… – А с ним, между прочим, туда и Деймон свалил, – заметил Джотто. – Так что делать Мукуро это будет изобретательно. Снова. У них неплохой тандем. – Кстати, – Такеши улыбнулся, – твоя мама просила передать тебе посылку от Бьякурана – кажется, он не собирается пока прилетать в Японию… – …чтобы осчастливить нас очередным спектаклем… – …поэтому что-то вкусное прислал прямо оттуда. А ещё журналы и книги на итальянском. – Потому что Десятому Вонголе надо знать язык предков, то есть, мой, – подмигнул Примо, разворошив посылку. – А ещё сегодня закончили ремонт в школе! – Такеши засмеялся. – Так что, возможно, Хибари снова придёт сегодня, чтобы похвастаться. Цуна в который раз вздохнул, но без особого трагизма. Примо ещё немного повитал рядом, после чего уселся на спинке кровати и углубился в чтение журнала. Ямамото с Гокудерой наперебой рассказывали новости своему боссу, а тот, улыбаясь, кивал им и наслаждался покоем. Кёя обеспечил ему отдых от всех нежелательных живых, кроме Реборна, а Джотто, постоянно зримо и незримо присутствуя поблизости, заливал киллеру, что занимается с потомком итальянским, так что Реборн тоже не трогал горе-ученика. Бьякуран и Мукуро с приложением в виде Спейда и его фотоаппарата вернулись на Родину, Вария тоже обиталась там… ну что ещё желать? Можно и поболеть с чистой совестью, наслаждаясь долгожданным отдыхом… ведь наверняка в ближайшее время случится что-то ещё. Надо подготовиться…