Неверные

These are the symptoms Of letting go of all our hope

Этот дом, который некогда был арендован, а позже стал собственностью, самый неприметный, какой можно найти на улицах города. Но не многие знают, что самые неприметные дома притягивают больше всего, поэтому именно он и стал убежищем для двух молодых людей больше десяти лет назад. И хотя этот дом не был предназначен для постоянного жилья, он находился в хорошем состоянии, так как Фрэнк частенько бывал здесь, чтобы прибраться и вспомнить истинное назначение этого дома. Это сейчас он считался местом для мимолётных встреч, а когда-то давно он должен был быть самым что ни на есть настоящим семейным домом. Но это были лишь мечты. Стоя у двери и с опаской оглядываясь по сторонам, Джерард не вспоминал о старых мечтах. Они ему были и не нужны, ведь у него и так много новых. Он торопливо открывает дверь и заскакивает внутрь. Здесь тихо. Должно быть, Фрэнк ещё не пришёл, что разочаровывает его: он же сам опоздал на полчаса. Джи заходит на кухню и оглядывается по сторонам. Как же давно он здесь не был. Кажется, тюль другой, но он не уверен. На столе чистая пепельница и кувшин с водой, что выглядит немного странно, будто этой водой тушили возгорание в пепельнице, но она-то чистая. Он вздрагивает, когда кто-то аккуратно обнимает его со спины и кладёт голову на его плечо. — Ты опоздал, почему? Он разворачивается и быстро целует Фрэнка. — Эм, немного проспал. Что с занавеской? Это другая? — Да, Джам купила новую, а эту мне было жалко выбрасывать, – Фрэнк пожимает плечами. — Тебя это не напрягает? Ну, это же не твой дом. — Потому что он... наш? – он выжидающе смотрит на Джерарда, который, кажется, впадает в состояние ревнивой любовницы. — О нет, давай закроем эту тему, я не хочу ругаться из-за грёбаной занавески, когда... – договорить ему не дают требовательные губы и руки, сжимающие его футболку. — Ты голоден? – вполголоса спрашивает Фрэнка, отстраняясь на дюйм. — И что же ты под этим подразумеваешь? – так же отвечает Джерард. — Конечно, я говорю о завтраке, – абсолютно серьёзно отвечает он и крадёт очередной поцелуй. — Нет, я завтракал в отеле. И откуда в этом доме еда? — Это должно было быть... Эм, романтическим завтраком? – Фрэнк вопросительно приподнимает бровь, что веселит Джи, и его несомненно радует эта улыбка. — В таком случае я согласен. Тем более ты не ел ничего. Джерард садится за стол и наблюдает за тем, как Фрэнк копошится в холодильнике. — Ну, я кофе пил. Они завтракают, точнее обедают, болтая обо всякой ерунде, хотя у каждого есть серьёзные темы для разговора, но это они решают оставить на потом, чтобы не портить момент. Серьёзный разговор начинается в спальне, и нет, они не делают ничего такого, о чём бы вы могли подумать, а просто лежат напротив друг друга, изредка обмениваясь поцелуями. — Когда у тебя перерыв? – начинает Джи, накручивая на палец прядь волос Фрэнка. — Через месяц, – отвечает Фрэнк, продолжая гладить спину Джерарда, забравшись рукой под его футболку. — Давай поедем во Францию? — Мы же были там на твой день рождения. Может, куда-нибудь ещё? — Неважно. Куда захочешь. — Это довольно-таки рисковано, не думаешь? — Зато целый месяц только ты и я далеко-далеко отсюда. Ты не можешь убить мою мечту. — Когда-то этот дом был нашей мечтой, – совсем тихо говорит Фрэнк, но это не может быть не услышано. Джерард тяжело вздыхает, вспоминая тот самый день, когда он решил, что это не мечта, а полнейшая глупость, но он просто испугался. Как бы весь мир отреагировал на то, что он влюблён в своего друга и решил жить с ним под одной крышей, как обычная семья? Проще было бросить всё, чем пойти против всего мира. — Прости, – шепчет он и закрывает глаза, потому что невыносимо смотреть в глаза тому, кого ты предал. Фрэнк придвигается ближе к нему, целует в висок и шепчет на ухо: — Перестань, это давно уже не важно. Разве ты сейчас не счастлив? Твоя семья... любит тебя, – последние слова ему даются не так легко. В общем-то, все слова произнести было не легко. — Но в моей семье нет тебя. Ты не мой... У тебя тоже семья. Фрэнк ложится на своё место, и они с сожалением смотрят друг другу в глаза. — А ты бы хотел этого? — Только не снова. — О чём ты? Мы не обсуждали этого с того самого дня. — Разумеется, ты не помнишь, – разочаровано произносит он. – Ты же был пьян, – тихо добавляет и закрывает глаза. В голове Фрэнка всё встаёт на свои места. Конечно, он был тогда пьяный и многого не помнит, но Джерард точно запомнил, и на следующий день он явно был расстроен не расставанием. — Это было на твой день рождения, так ведь? — Да, Фрэнки, это был мой день рождения. Ты... сделал мне предложение. — Не помню, чтобы у меня было кольцо. — О, ты был слишком пьян, чтобы принимать осознанные решения, – хихикает Джи. — Это не смешно, – фыркает Фрэнк. — Не обижайся, малыш. Мы оба облажались. Они оба глупо смеются. В клубе душно и слишком громко. Огромная толпа бушующих людей дёргается в такт музыке. Среди этой безумной толпы никто не замечает пьяную парочку, и если бы их заметили на улицах, то непременно бы подняли шум, а так среди этой пьяной толпы они хорошо слились на общем фоне. Они не отрываются друг от друга ни на секунду, и уже от бессилия медленно танцуют держась друг за друга, совсем не попадая в такт быстрой музыки. Один повис на другом и, стоя на носочках, тянется к его уху. Мягко касается губами мочки и проводит кончиком языка по кромке уха. Тихо шепчет, как самый ценный секрет, который только может быть: — Я тебя люблю. Очень-очень сильно, – после чего пьяно хихикает. — Я тебя тоже, Фрэнки. Фрэнк кладёт голову на плечо Джи и продолжает говорить о том, как он сильно его любит, что не хочет с ним никогда расставаться и что-то ещё, что нельзя разобрать. И заканчивается эта тирада однозначной фразой: — Джи, я хочу, чтобы мы поженились. Друг на друге. Ну, как там? Да. Будь моим мужем, – он тяжело выдыхает и впивается губами в горячую шею возлюбленного...