Милорда взять живым!

Марио довольно вытянул ноги к костру и с аппетитом наворачивал сегодняшний обед — гречневую кашу с тушенкой. Дома бы ни за что не стал такое в рот брать, а на природе эта еда казалась божественно прекрасной. Широкий капюшон был небрежно накинут на черные волосы и спускался на лоб. Но так как июльское солнце нещадно припекало, это никого не удивляло, многие сами ходили в капюшонах и шляпах. Марио коварно ухмыльнулся из-под своей завесы — сегодня вечером он довершит начатое, а его и не заметят. Свой истинный изумрудный браслет шпиона был надет высоко на плече, а все видели только коричневый на запястье. Люди так наивны! На сосне недалеко от костра уже висел нарисованный плакат, который предупреждал мирных ферузцев о вероломном шпионе в их стане. Но большинство даже не смотрело на изображение, они занимались своими собственными маленькими делами: болтали, флиртовали, торговались или обсуждали выступления уличных артистов. Один Марио, похоже, разглядывал свой портрет и удивлялся криворукости местных художников — у него вовсе не такой длинный нос! Единственным, о чём омега жалел, было то, что подавитель запаха, тайно привезённый ему старшим братом, уже закончился. И ему приходилось быть крайне осторожным, чтобы этот белобрысый гренадёр его не засёк. Марио постоянно был вынужден следить за его перемещениями, благо тот вымахал как каланча и был хорошо заметен среди более мелких игроков. Теперь и пробраться в королевский шатёр представляло большую трудность. В стражу, конечно, поставят тех, кто успел почувствовать и запомнить его аромат. В этом шпион не сомневался. И если бы там был один охранник, то юноша попробовал бы его соблазнить, но сразу двух… Вряд ли они поддадутся. Скорее, поднимут тревогу и схватят. А этого Марио очень и очень не хотелось. Поэтому омега строил план скрытного проникновения в покои. Весь день он наблюдал: кто куда ходит, как себя ведёт и что говорит. Марио старался не отсвечивать, и делать всё незаметно и ненавязчиво. Возможно, ему везло, а возможно, у него был просто талант вживаться в роли, но никто его не окликнул, не заподозрил и не остановил. Он видел, как Рейми бегает по лагерю, разыскивая кого-то неизвестного, он видел, как альфа с друзьями учесарил в лес, потом видел его переговоры с Мастером Игры и королём. Они тихо шептались, постоянно оглядываясь и принюхиваясь, так что узнать смысл речей на этот раз не представлялось возможным. Но Марио не унывал, он надеялся на своё чутьё и на удачу, ведь до победы оставалось совсем немного. Выяснив всё, что можно, злодей приступил ко второму этапу операции: омега пошёл в душ и хорошенько себя оттёр, смывая весь дневной пот и собственный омежий запах. И лавандовое мыло как нельзя лучше этому подходило. Стойкий аромат отдушки немного заглушал его аромат. И так как это мыло было самым дешёвым из продающихся — оно стоило три медяка — им пахли почти все горожане. Был шанс, что стражи его не заметят. Под покровом густых лесных сумерек милорд выдвинулся к цели. В окружавшей их чаще монотонно трещали кузнечики и цикады, белые мотыльки вились около яркого пламени костра на площади, а мошки — вокруг горожан. Но они только отмахивались и ещё теснее прижимались друг к другу, кладя головы на плечо любимым. Вечер был порой романтики и песен у костра, когда все замирали и с восторгом слушали певцов и музыкантов. Некоторые парочки, сторонясь круга света, уединённо бродили среди высоких мрачных сосен, они держались за руки и обнимались. Но милорду вся эта милота сейчас была безразлична. Он осторожно крался к цели, стараясь, чтобы даже его тень не отбрасывала след. Скинув сандалии, он почти на животе подполз к королевским покоям и, как и в прошлый раз, аккуратно подкатился под полог шатра. Никто его не заметил. Стража даже не шелохнулась. Всё оказалось проще, чем он думал! Здесь было тихо. Лишь горели две толстых свечи в высоких сосудах. На кровати спал король, он завернулся с головой в толстое одеяло и мерно сопел. Редко кто ложился до отбоя, но, наверно, он устал за такой насыщенный день. Милорд потянул носом воздух: чувствовались запахи короля, Главы Тайной Полиции и нескольких его адъютантов, которых он запомнил ещё с прошлого раза. Но они уже ослабели, так что можно было сделать вывод, что те покинули покои короля час назад. Надо было приступать к делу. Внимательно оглядевшись по сторонам, Марио не увидел пурпурной мантии, с которой в прошлый раз стащил четыре платка. Неужели король так уморился, что заснул в ней? Это было уже хуже. Легчайше ступая босыми ногами по смятой траве, Марио подошёл к кокону. Как же проверить? Ничего не оставалось, как попробовать осторожно поднять одеяло. Но только омега успел протянуть руку к краешку, как сильные цепкие пальцы схватили его запястье и дёрнули на себя. Юноша перекатился через «спящего» и мягко приземлился спиной на постель. В ту же секунду кокон распался, и стройное тело омеги было немилосердно придавлено к матрасу ни кем иным, как Рейми Нойбергом. Альфа плотоядно скалился и демонстрировал клыки:  — Попался, птенчик! — злорадствовал он.  — Отпусти, ублюдок! — просипел Марио, пытаясь выползти из-под крепкого тела альфы. — Ты конченый дегенерат, отпусти! — Он с трудом шевелил ногами, а его руки были взяты в замок за головой. Всё, что он мог, это крутить шеей. Омега поднял голову и, прищурившись, выплюнул. — Мерзкий обманщик! — Да, обманщик, — льстиво промурлыкал Рейми, — но, согласись, план великолепен… Эй, стража, — завопил парень, — зовите всех! Тут в шатёр совершенно неожиданно ввалилась куча народу: «призрак» альфы, которого он убил ради серого плаща адъютанта, «правая рука», которого Марио «ранил» на мосту, ищейка, «призрак» горожанина Поппи, убитый милордом на реке, Мастер игры, какой-то парень с серёжкой в ухе и ещё один человек. Все они весело пялились на развернувшуюся перед ними сцену: Глава Тайной Полиции, одетый в одни пижамные штаны, прижимает своим телом задыхающегося юношу. Тот возится под ним и матерится. — Оу, извиняюсь, — и Рейми убрал корпус чуть в сторону, чтобы все увидели лицо Марио, раскрасневшееся от жаркой борьбы. Заметив гостей, омега прекратил сопротивляться и обречённо выдохнул, откидываясь на простыни. Они его поймали.  — Итак, мы собрались здесь, чтобы судить милорда. Злодейского соблазнителя, отравителя и шпиона кардинала. Вы, милорд, обвиняетесь в следующем, — громко отчеканил неизвестный Марио бета. Наверное, судья, подумал он. — Вы обольстили адьютанта его величества, чтобы отобрать у того серый плащ и знаки отличия, а потом злоумышленно убить. — Свидетельствуем! — хором воскликнули присутствующие.  — Вы тайком проникли в покои императора и заменили его лекарства ядом, осуществив почти успешную попытку отравления. Только чудо спасло нашего короля. — Свидетельствуем! — снова выкрикнули свидетели, чуть не оглушив омегу.  — Сбежав, вы соблазнили сенешаля Ферузы, — тут парень указал на «правую руку», — а потом серьёзно ранили, выкрав из ножен его собственный клинок. — Свидетельствуем!  — Вы убили ни в чём не повинного горожанина, чтобы завладеть его одеждой и документами. Под этой личиной Вы снова проникли на территорию дворца и попытались закончить начатое — убить императора! — Свидетельствуем! — Поппи звучно втянул носом воздух, фыркнул и со всей возможной злобой попытался устыдить взглядом омегу. Но ему стыдно не было. — Признаёте ли Вы все эти проступки? — Нет, не признаю! — выкрикнул Марио, в котором проснулась надежда на хороший финал. — Это был риторический вопрос, — сказал всё тот же бета, что зачитывал его злодеяния. Марио в бессилье мотнул головой и снова выругался. — Итак, милорд, Вы находитесь в наших руках, все эти честные граждане засвидетельствовали перед лицом Высшего Суда, — тут он кивнул на Мастера Игры, — ваши преступления. Мы имеем право применить к Вам любое наказание, какое сочтём нужным.  — Подтверждаю. Всё легитимно, — с умным видом изрёк Мастер, в быту являющийся простым студентом филфака, но сейчас почитаемый игроками, как вселенский Бог. — Вы можете решить судьбу милорда, если он будет казнён, то ему нужно проследовать в Чистилище до отбоя. Засим откланиваюсь, — и он торжественно выплыл из шатра.  — Я сам с ним разберусь! — рыкнул альфа оставшимся. — Это моё право! Рейми был ни кем иным, как Главой Тайной Полиции, самолично схватившим наглеца, и поэтому все остальные подчинились и согласно потянулись на выход.