Семь лепестков сакуры

Тонкие нити Нас паутинки судьбы Сводят порою…

Утром следующего дня Том и думать забыл о ночном происшествии. Он как обычно вышел к завтраку и остолбенел: вокруг сновали толпы аборигенов. Свободных мест в гостиничном ресторане не было, а его любимый столик у окна с видом на море был благополучно завален грязной посудой. Том даже на секунду подумал, что надо бы сходить в другой ресторан за территорию отеля, но в восемь утра все заведения общепита в их деревне были закрыты и раньше трех-четырех дня поесть у него бы не получилось. Том вздохнул. Дети носились и играли в салки около обеденной зоны. Вокруг них кружили с тарелками родители и отдыхающие. Том потоптался, скорчив недовольное лицо, и, заказав у официанта блины с морепродуктами и кофе, ушел на открытую террасу. За два дня он успел привыкнуть к хорошему, и сейчас эти непонятно откуда взявшиеся толпы местных жителей его неимоверно раздражали. — Это ужасно, — проворчала дама неопределенного возраста, присаживаясь к Тому за стол. — Вы не возражаете? — запоздало уточнила она. Том покачал головой. — Ужасно! — повторила дама. — Они приехали на все выходные. С самого утра бесконечное хлопанье дверьми, беготня, шум, гам. Дети как будто в принципе не понимают, как надо себя вести. В Европе такого нет. Все-таки у нас цивилизованная страна и за детьми следят. Том старательно сжал губы, чтобы не рассмеяться. Уж где-где, а в Европе-то дети разбалованы донельзя. И некоторые из этих маленьких нервопийц кого угодно доведут своими капризами до могилы. Официант поставил перед ним тарелку с блинами и маленькую чашечку кофе. Кофе тут был особенным. Его готовили на сгущенном молоке, из-за чего напиток приобретал специфический вкус, становился тягучим и очень сладким. Том терпеть не мог сладкий кофе, но тут готов был пить его литрами. Жаль, что порции получались очень маленькими и кофе был слишком крепким. — …попробуйте выпечку, — вырвала его из задумчивости дама. — Сегодня восхитительная выпечка. И обязательно попробуйте кокосовый пирог на десерт. Том вежливо поблагодарил мадам и принялся разделывать блинчик. — Вы уже освоились тут? Я видела, вы же приехали дня два-три назад? — Сегодня третий, если не считать дня приезда. — Надолго? — На пару недель. Потом, увы, работа. — Ммм… — понимающе промычала дама. — А я скоро уезжаю. Ох, так мне тут нравится, вы не представляете! Особенно местные СПА! Я даже успела привыкнуть к полуденному массажу. Не представляю, как теперь буду без него обходиться. Нет, я, конечно, могу пойти у себя в Пренцлауер Берг… Я там живу, в Пренцлауер Берге… но это совсем не то. — Почему не то? — пробубнил Том с набитым ртом. — Что вы! Это же небо и земля! У них тут руки какие-то особенные! Волшебные! Обязательно попробуйте, тоже придете в восторг. Кстати, тут как раз неподалеку есть одно местечко — «Эвкалипт». Чудесное место. Сходите, не пожалеете. — Я еще подумываю, что надо съездить куда-нибудь, посмотреть… — А это само собой и одно другому не мешает, — со знанием дела кивнула мадам. — Можно съездить к Будде, который ушел в нирвану. Или в залив Жемчужной реки. А еще можно съездить на ручей Фей. Это километрах в десяти отсюда. Там божественная природа! Водопады, джунгли, дюны… Мадам еще что-то говорила-говорила-говорила. Том слушал краем уха. Ему все это было не интересно. Хотелось сменить шорты на плавки и упасть на лежак под пальмой, что закрывала его на пляже от жгучих лучей солнца. Шум прибоя — что может быть лучше этого звука? Шума на пляже было хоть отбавляй. И шума было столько, что ни о каком прибое и речи уже не шло. Не помогали даже наушники, орущие в ушах так, что казалось, он вот-вот оглохнет. Аборигены толпами играли в пляжный волейбол и футбол, активно болели за товарищей, что-то громко обсуждали, дети орали и визжали. Том испытывал острое желание утопить их всех в море. Через час он сдался — забрал полотенце и ретировался с пляжа. В номере в десять утра делать было решительно нечего. В интернет он лезть не хотел, понимая, что увидит письма по работе и будет разгребать все то дерьмо, что случилось за четыре дня его отсутствия. По телевизору показывали отчаянную муть, поэтому идея посмотреть какой-нибудь фильм отвалилась сама собой. Том переоделся в удобную одежду, взял немного денег, фотоаппарат и решил последовать совету говорливой мадам — податься куда-нибудь на экскурсию. Например, к ручью Фей. И недалеко, и природа красивая. Такси остановилось около какой-то огромной насыпи. Водитель что-то промяукал по-своему, показывая рукой, мол, надо ползти вон в ту гору. Том скептически уставился на песчаную насыпь, по которой сновало какое-то нереальное количество людей. Ну, наверное, если народу много, это и есть тот самый легендарный Красный ручей. Осталось его найти. Восхождение на дюну оказалось приятнее, чем он думал. По крайней мере, Том, не напрягаясь, довольно-таки резво поднялся на самый верх. Вокруг суетились мальчишки, предлагая ледянки для катания с горы. Пожалуй, Том воспользуется их предложением на обратном пути. Хваленый ручей оказался ручьем в буквальном смысле этого слова — мелким и желтым. С одной стороны от него шли зеленые насаждения, которые назвать «настоящими джунглями» можно было только обкурившись. С другой — высилась песчаная насыпь, гордо именуемая каньоном. Том сделал несколько фотографий, используя весь свой креативный запал, и вознамерился спуститься вниз, когда заметил впереди высокую тонкую фигурку. Парень что-то объяснял мальчишке, показывая это на пальцах. Мальчишка тряс головой и быстро отвечал. Тот явно злился, размахивал руками и снова объяснял. Том улыбнулся, удовлетворенно отметив, что парень добрался до дома, может быть, и не без приключений, но уж точно живой. Неожиданно парень отвесил мальчишке подзатыльник и быстрым шагом пошел в сторону деревни. Том неторопливо побрел следом. В памяти всплывали завитушки белого узора на обнаженном плече и пухлые губы с каплей крови в уголке, которую хотелось осторожно слизать кончиком языка. Черт! Он не за этим тут. Отдых. Полноценный сон. Хорошая еда. Всё.