Семь лепестков сакуры

Встретили утром Нежность вместе восхода Что будет завтра?

Сильный порыв ветра дернул кайт в сторону. Том потерял равновесие и рухнул в воду. Зло выматерился. Кайт распластался на воде ярко-оранжевой кляксой. Он теперь не поднимет его. Оценив расстояние до берега, Том снова выматерился. И что теперь делать? Уцепившись за борд, он попытался забраться на него. Может быть, если подтащить крыло ближе, получится подняться? Минут двадцать он проколупался со стропами и кайтом — безрезультатно. Остается понять, как все-таки добраться до берега? Или, на худой конец, подать сигнал бедствия? — Что, не получается? — раздался сзади насмешливый голос. Том вздрогнул и обернулся. Совсем рядом резвился… Билл! Его доска, как ручная, подпрыгивала на волнах, а кайт гордо парил над водой, словно воздух нагнетался в купол невидимыми вентиляторами. Том хотел попросить парня добраться до берега и попросить человека из клуба подобрать его с воды, но не стал. Не хватало ему насмешек какого-то сопляка. — Я просто отдыхаю, — фыркнул безразличным голосом. — Ага, я вижу! — захохотал наглец, направляя доску в сторону. Билл был одет в красный гидрокостюм. Том тут же заценил тонкие волосатые ноги и аккуратную задницу. Мокрые волосы свисают сосульками. Глаза лучистые. На лице сияет широкая улыбка. Он был неприлично счастливым и очень аппетитным. — Сегодня слабый ветер! Я вообще удивился, как вы при такой технике, умудрились так далеко уплыть от берега! — прокричал Билл, кружа вокруг словно издеваясь над ним. — Вы неправильно ставите доску при затихании ветра! Ее надо ставить более плоско и двигаться вниз по ветру, чтобы набрать максимальную скорость! — Он показывал рукой, как надо делать, а Том смотрел на напряженный бицепс, красиво вырисовывавшийся под тканью. — …И ноги неправильно стоят… Надо вынуть правую ногу из стрэпа… — Я так и делал! — Нет! Вы резко зарезались на ветер и в итоге оказались в воде! Нужно было пампить бордом, чтобы сохранить скорость! Ну, или сильнее размахивать кайтом! Ему не хватает тяги! Том отвернулся. Можно подумать, всё это сейчас поднимет кайт с воды. От берега в его сторону двигался гидроцикл. Хотелось думать, что это едут за ним, а не просто туристы праздно катаются … Переодевшись в шорты и футболку, распихав по карманам портмоне и айфон, Том спустился к воде, вглядываясь в разноцветные кайты вдалеке, пытаясь найти тот самый… единственно ему интересный. Пока его везли к берегу, краем глаза он видел, как в стороне Билл легко летит над водой, красиво выгнув спину. — Хотите, расскажу, как поднимать кайт с воды? — вкрадчиво поинтересовались за плечом. — Ты меня преследуешь? — ухмыльнулся Том, не сдержав довольной улыбки. — Спорный вопрос, кто за кем следит, — нагло хмыкнул Билл. — Так что? — Думаешь, мне это надо? — Ну, по крайней мере, парни больше не будут мотаться за вами. — Он стоял перед ним мокрый, в том самом красном гидрокостюме, с доской под мышкой и кайтом на песке. — Я настолько безнадежен? — Для человека, который при такой технике так далеко забрался от берега… — пожал он плечами, лукаво улыбаясь. — У вас есть небольшой шанс. Том захохотал. — Меня зовут Том, — протянул руку. — Билл, — ответил рукопожатием парень. — Ты отлично катаешься. — Я знаю, — скромно опустил он длинные ресницы. Потом наклонился к его уху и шепнул, обжигая горячим дыханием: — Но первые разы у меня тоже мало что получалось, и я набил немало синяков, прежде чем научился управлять этой штукой. — Это вселяет надежду, — снова засмеялся Том. — По пиву за знакомство? Билл неожиданно глянул на него свысока, как будто на что-то оскорбился. Тому стало неловко. Он нервно повел плечом, всем своим видом показывая полную незаинтересованность в данном мероприятии. — Я угощаю, — бросил безразлично. — Можно, — немного напряженно отозвался парень, и Том испытал скрытое облегчение. — Только переоденусь. — Валяй, — махнул он, доставая сигареты из кармана. — Там впереди есть неплохой бар при отеле. Приходи. Билл кивнул и, развернувшись, пошел к станции, сдавать кайт и борд смотрителям. Честно говоря, Том не был уверен, что он придет. Слишком нерешительно парень согласился. Но Билл пришел. В этот раз он был во всем черном — черные драные джинсы, черная футболка без рукавов, облепившая тело, и ворох черных браслетов-ремешков на запястье. Волосы влажные. От него пахло чем-то пряным и вкусным. Им принесли меню. — Выбирай. Билл быстро пролистал меню, практически не смотря на блюда. — Кокосовый фреш с манго и маракуйей, — выбрал он. — А пиво? — Я за рулем. — Безалкогольное? Билл поморщился. — Ну и правильно, — согласился Том, мысленно заставляя себя не смотреть на влажные губы… Казалось, он знал его всю жизнь — настолько парень был приятным и легким в общении. Он был начитанным, очень интересным и остроумным собеседником. Билл цитировал Ницше и Шиллера, запоем говорил об искусстве. Хорошо разбирался в живописи и неплохо знал музыку. Современную классику в том числе. Они любили одни и те же группы, и смотрели записи одних и тех же концертов. Том от всей души хохотал над его шутками, что-то рассказывал, размахивая руками, и любовался им, когда тот перехватывал инициативу. Они шли босиком вдоль воды, держа сланцы в руках, и говорили обо всем. И это странное чувство единства с этим по сути совершенно чужим человеком Тому нравилось и пугало одновременно. Он слишком давно перестал доверять людям, жил совершенно закрытый от мира, а потом пришел Билл и вероломно сломал дверь, отгородившую его от других. Почему так произошло? Из-за чего? Билл был настоящим. Он не играл с ним, говорил, что думает, спорил и отстаивал свою точку зрения. Он не пресмыкался, не заискивал, не подстраивался, как делали окружающие. Он ничего от него не хотел и ничего не просил. Том не чувствовал никакого подвоха с его стороны. И еще Билл позволял ему быть настоящим, самим собой. Они общались на равных. И это Тома особенно подкупало. — Сколько тебе лет? — Двадцать три. — Где ты учился? — В Токийском университете. Факультет востоковеденья. Том удивленно посмотрел на парня. — В Токийском? Как тебя туда занесло? — Я родился и вырос в Японии. Моя мать японка, а отец — немец. Мать умерла, когда мне исполнилось года четыре. Я плохо ее помню. В девятнадцать отец забрал меня в Европу. Он жил в Англии, это дало мне возможность практиковаться в языке. Еще год я жил в Берлине. Но немецким владею на очень примитивном уровне. — Во сколько же ты закончил университет? — Я не говорил, что закончил. Я сказал, что учился. — А как сюда попал? — Мне нравится путешествовать. Сезон поработаю, и можно будет ехать дальше. — Куда? — Не знаю. Еще не думал. А ты чем занимаешься? Том смахнул с носа капельку пота — солнце стояло высоко, и было очень жарко. — Менеджером. Знаешь… Как это? Белый воротничок… Даже рассказать нечего, — вздохнул печально, внимательно наблюдая за реакцией парня. — Я бы не смог работать в офисе, — бросил он беззаботно и мечтательно посмотрел в синюю даль моря. — Мне нужна свобода и впечатления. Переезжать из города в город. Знакомиться с людьми… Общаться… Узнавать что-то новое. Это же так интересно! Том нахмурился и как-то болезненно сморщился: — Когда в течение многих лет ты беспрерывно находишься в дороге и у тебя уже нет места, куда хотелось бы вернуться, нет ощущения дома, да и вообще кажется, что дома больше нет, тебе становится все равно, где засыпать. — О, я отлично тебя понимаю! Засыпать можно где угодно, а просыпаться лучше все-таки дома, — рассмеялся Билл. Том закурил и широко «профессионально» улыбнулся, словно на камеру. Откуда парню знать, что такое каждый день новый город, толпы людей и постоянно что-то новое… Хотя, да, просыпаться лучше все-таки дома. Билл прищурился, словно определяя степень испорченного настроения, а потом предложил: — А знаешь что, тут километрах в тридцати находится гора Та Ку. Там есть статуя Будды, который пребывает в нирване. Если дотронуться до его пятки и загадать желание, то оно обязательно сбудется. Хочешь, мы туда съездим, и ты загадаешь какое-нибудь желание? Ну, например… — Билл забавно почесал затылок. Том с интересом ожидал продолжения. — Ну, например… Например, больше путешествовать? Или иметь много свободного времени? А что? Хорошее желание! Иметь больше свободного времени для путешествий и стать свободным от стереотипов! Ключевое слово — свобода. Это же круто — быть свободным! Том мельком глянул на часы — начало четвертого. — Угу, круто, — кивнул. — Не поздно? — За час — полтора доберемся. Главное, чтобы фуникулер работал. — А поехали! — с вызовом бросил Том, загадочно улыбаясь. — Возьмем такси? — Зачем? У меня есть мотоцикл. — Ого! Какой? — Ямаха ИксДжей шесть. — Мощный? — Шестьсот кубиков. Можно было и получше взять, но смысла нет: сорок километров в час — всё, что тут позволено. — Да, я чуть не чокнулся, когда из аэропорта до отеля мы ехали почти шесть часов злосчастные двести километров. В Германии я бы преодолел их за пару часов. Билл хмыкнул и тихо бросил: — Я бы за час доехал. Том осуждающе цокнул: — А вот лихачить нехорошо. Билл глянул на него недоуменно и прыснул в кулак. Он старался ничего не анализировать, а просто наслаждаться его обществом. Тому нравилось смотреть на Билла, нравилось слушать его, нравилось спорить с ним и тем более нравилось, когда Билл спорил с ним. Ему нравилось с ним общаться и точка. Теперь парень вызывал у него не только сексуальный интерес, им было о чем поговорить, что обсудить, о чем поспорить. Но он все равно боялся его спугнуть. Билл вел себя странно — он вроде бы был рядом, но какой-то недоступный. Том представлял его себе сладкой ватой, которую уже сделали для тебя, но ты еще не отдал толстой тетке в смешном чепчике деньги, а она не протянула тебе розовое облако на палочке, стало быть эта самая вата еще не твоя, а толстой тетки в смешном чепчике. Хотелось уже кинуть мифической тетке деньги, схватить палочку и убежать, чтобы в одиночестве на скамейке слопать сладкую вату в одно лицо, воровато озираясь по сторонам. «Сладкая вата» стояла напротив и заразительно смеялась над очередной Томовой шуткой. Том улыбался и старательно отводил взгляд от его пухлых губ. Ох, как бы он сейчас хотел вкусить этой «ваты». Билл во всем черном смотрелся на черном мотоцикле так фантастично, что у Тома скрутило живот от неожиданно нахлынувшего возбуждения. Он позволил себе одобрительно ахнуть. Билл словно не заметил этого. Он растерянно хмурился, глядя на единственный шлем, висящий на ручке. — Шлем… — Скорость небольшая… — как бы между делом бросил Том. Парень решительно тряхнул головой: — Нет. Шлем по дороге возьмем в прокате. Там недорого. — Можно и купить, — пожал плечами он. — Зачем? — Билл протянул свой шлем Тому. — Или ты тоже ездишь на мотоцикле? — Хочу сдать на права, но все руки не доходят. А ты? — кивнул на шлем. — А я как-нибудь разберусь. Билл вел очень аккуратно, ловко маневрируя между аборигенами, которые как безумные мухи суетились на дороге на разномастных мопедах. Пару раз Том даже очканул, заметив, что им навстречу против потока мчится самоубийца. Но Билл спокойно брал чуть левее и камикадзе проносился мимо. А ведь Том наивно считал, что дороги Европы — вот настоящее испытание для нервов. Иногда их обгоняли мопеды, обвешанные многочисленным скарбом или людьми. Том провожал их взглядом, жалея, что не может поспорить с Биллом, как быстро все это навернется. Та Ку, о которой с таким вдохновением рассказывал Билл, когда они покупали в дорогу воду в одном из придорожных магазинчиков, оказалась небольшой мохнатой горой высотой не более шестисот метров, возвышающейся практически на равнине. Они шли по асфальтированной дороге к площадке, чтобы сесть в фуникулер. — Там в горах живет колония обезьян. — Билл показал рукой куда-то в сторону. — Если нам повезет, то мы увидим ее сверху. А еще растет несколько видов бананов. Обезьяны прыгают по плантациям и таскают бананы. Это все так забавно. А еще по дороге мы увидим буддийский храм. Можно будет зайти. Там тростник продают по баксу за палку. Он вкусный. Только там подниматься очень высоко. Триста пятьдесят ступеней в гору. Хорошо, что мы купили воду… Билл был явно возбужден происходящим, поэтому быстро тараторил, активно жестикулировал и все время крутился перед ним. Сам же Том поймал себя на мысли, что много курит, поэтому даже из-за такой незначительной горки дыхание сбивалась. — А еще можно посмотреть пагоду Шон Тхо. Она была построена в восемнадцатом веке в честь спасения жены императора монахом. Честно говоря, ничего особенного. Но типа достопримечательность. А статую спящего Будды построили за три года в шестидесятых на средства монахов. Там все символично — Будда длиной сорок девять метров, что символизирует количество ступеней к самопознанию, а высотой одиннадцать — по количеству ступеней буддизма. — А почему спящий-то? — решил поддержать Том монолог своего гида. — Он не совсем спящий, Будда в нирване. Но, если учесть, что фигура лежащего Будды обычно связывается с его смертью, для буддистов это событие равно достижению полной и конечной нирваны. — То есть мы сейчас идем смотреть на статую мертвого человека? — Фактически. И он исполняет желания. Том ухмыльнулся и плотоядно посмотрел на Билла: — Проверим, как он исполняет желания. Если бы Тому раньше показали, как выглядят те самые триста пятьдесят ступеней, он бы не поехал никуда. Казалось, что ступеням как минимум тысяча лет. Они были кривые, косые, неровные, крутые и местами развалившиеся. И если наверх Том еще худо-бедно с отдышкой карабкался, то думать о том, как он будет спускаться, не хотелось. Билл же легко прыгал по ступеням впереди, иногда возвращался за ним и предлагал помощь. Том фыркал, пыхтел и отказывался. Билл скакал вверх дальше. Том матерился и упрямо переставлял ноги по каменным плитам. Ему было уже не до пагод и красот джунглей, хотелось поскорее добраться хоть до одной ровной площадки и передохнуть. Хорошо, что они купили воды. При кошмарной влажности, палящем солнце и таком сильном потоотделении, обезвоживание ему было гарантировано. Белоснежный, как облако, Будда возлежал на горе подобно великану. Казалось, что он и в самом деле живой, просто прилег отдохнуть и случайно заснул. Том выдохнул и по-хозяйски осмотрел статую. Ну и где тут у нас волшебные пятки? — Что-то не понятно… — Билл вытянул шею и прищурился, вглядываясь в площадку, на которой располагалась статуя. — Тут были такие ступени, чтобы подойти к нему поближе. Убрали что ли? — Плевать. Я летел сюда сутки. Я полз по этим скользким ступеням и чуть не свернул шею. В конец концов, я имею право на единственное желание. Билл улыбнулся: — Я отвлеку охранника, а ты подойди к статуе с той стороны. Уверен, там можно забраться по камням. Только осторожно. Под камнями живут змеи. — Последнее можно было и не говорить, — откинул Том бычок в сторону и решительно направился к пяткам. Прыгая по огромным валунам, как горный козел (хотя со стороны наверняка казалось, что он не изящный горный козел, а кривоногий нелепый тюлень), Том с некоторым трудом вскарабкался по склону. Огромные белые пятки при ближайшем рассмотрении оказались исписаны признаниями паломников, которые потом закрасили служители. На маленькую площадку у пяток забрался Билл. Он отряхивал от пыли руки. Том поднял лицо к небу, пытаясь придумать какое-нибудь заветное желание. Все, чего он хотел, у него теперь есть. Есть деньги, есть здоровье, есть удача в делах. Его проекты нравятся публике и приносят неплохой доход. Наверное, только с личным у него полный «привет». С личным… Что бы он хотел попросить у Будды? Что-то личное… — Нас сейчас отсюда попрут, — быстро проговорил Билл, наблюдая, как от головы Будды в их сторону стремительно идет охранник и запрещающе машет руками. — Не мешай, — огрызнулся Том. — Хочешь, иди первым. Билл сделал шаг вперед, вытянув руку, прислонился к пятке лбом, закрыв глаза, и что-то зашептал на непонятном языке. — Каспадина! Низя! Ухатить! Низя! Запрет! Палисия! — разобрал Том крики охранника. Том набычился и очень выразительно покачал головой, всем своим видом показывая, что пока он не пообщается с Буддой, ни в какую полицию не пойдет. — Ухатить! Низя! Запрет! — верещал человек. Билл оторвался от пятки. — У нас могут быть проблемы с полицией? — тихо спросил Том. — Нет. Мы же не портим статую. К тому же всегда можно сказать, что мы не понимали, чего он там руками машет. — И то верно. Спускайся, пусть успокоится. Я сейчас. Билл кивнул и спрыгнул с выступа на площадку ярусом ниже. Том дотронулся рукой до пятки. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя настолько дебильно. — Хочу, чтобы в моей жизни появился любимый человек. Сможешь организовать? Тогда я поверю, что ты настоящий Будда, а не глупая подделка из бетона и арматуры. — Том покосился на Билла, который разговаривал с охранником. — А сейчас извини, друг, мне надо идти. Не хотелось бы, чтобы его сдали полицейским. Ну, я на тебя рассчитываю, да? Обратно они спускались не торопясь. Том любовался видами с горы на равнину, джунглями и прочей ерундой. Билл рассказывал про американских солдат, которые не принесли в страну ничего, кроме разрухи, и про французов, научивших местное население готовить неплохие вина. По ходу движения оказалось, что Билл замечательно разбирается в напитках и дальше разговор пошел уже на более интересную для Тома тему — алкогольную. Домой они вернулись ближе к полуночи, славно посидев в небольшом придорожном ресторанчике по дороге домой в окружении говорливого населения. Том попробовал местного вина, а Билл раскрутил его на поездку в Далат в ближайшие дни, где выращивают кофе и виноград, из которого потом готовят то самое вино — чуть горьковатое на вкус, но очень мягко ложащееся на язык и оставляющее фруктовое послевкусие. Том опять наблюдал за ним весь вечер и чувствовал себя так, как будто знал всегда. Он отдыхал сегодня с другом. Близким другом. С человеком, умеющим говорить и слушать. И сейчас ему очень хотелось, чтобы этот человек пошел с ним и принадлежал ему. Хотелось целовать и ласкать. Дарить наслаждение. Вдыхать аромат разгоряченного тела… Только человек стоял напротив, и Том не понимал, есть ли у него шанс или нет. — Научишь меня завтра поднимать кайт с воды? — на всякий случай спросил он, в глубине души надеясь узнать о планах парня на следующий день. — Если только утром. Потом работа. — Прогулять никак? — Она меня кормит. — Ну выходной… У тебя же должен быть выходной? — Вот сегодня у меня и был выходной. А завтра рабочий день. — Забавно… У меня сегодня должен был быть массаж. Как же меня записали на него, если у тебя выходной? Билл рассмеялся. — В салоне работает двадцать первоклассных массажисток. Думаю, любая из них была бы рада сделать тебе массаж. — Не хочу я другую, — едва слышно буркнул Том и добавил безразличным голосом, посмотрев на Билла насмешливо: — Они делают только массаж? Или они такие же талантливые, как ты? Может быть, зайдешь? Его взгляд тут же стал холодным и строгим. — Зачем? — Нуууу… — протянул Том, состроив самое задумчивое выражение лица, какое только смог. — Я бы угостил тебя… эм… У меня есть виски. Хороший виски… Билл глянул на него, как на нечто отвратительное. — Мне кажется, вы не за того меня принимаете, — отчеканил четко. По ушам резанул тон и неожиданное «вы». Том на мгновение смутился — что значит ни за того принимаете? То, что Билл одной с ним крови, он чувствовал нутром. Да и этот минет… Он не знал ни одного натурала, который бы согласился сделать минет другому мужику. — Что ты имеешь ввиду? — на всякий случай уточнил он. — Я не сплю с кем попало, — все тем же голосом выдал Билл. — Ох, вот ты о чем, — облегченно выдохнул Том. — Я и не думаю, что ты… что ты… ну… легкомысленный! — подобрал он самый мягкий синоним к тому слову, что немедленно завертелось на языке. — Мне нравишься ты. Я вижу, что нравлюсь тебе… Мы могли бы… Он осекся, заметив, как щеки парня заливает румянец. Билл опустил взгляд, плотно сжал губы. Желваки заходили. — Эй, Билл, прости, если оскорбил тебя… — поторопился добавить Том. — Сегодня был один из лучших дней в моей жизни. Спасибо тебе. Извини, если ляпнул, что-то лишнее. Я просто подумал… Билл резким движением натянул на голову трикотажный подшлемник, надел шлем, сел на мотоцикл и был таков. Том смотрел ему в след. Неужели ошибся…Вот только в чем? Он повернулся и побрел в номер, вспоминая сегодняшний день. Билл смотрел на него весь день по-особенному. Том знал этот взгляд. Так смотрят, когда человек нравится и когда общение доставляет удовольствие. Возможно, он точно так же смотрел на Билла — заинтересованно, с удовольствием. Да, удовольствие — ключевое слово этого дня. Том вошел в бунгало, поморщился, поняв, что горничная утром отключила кондей, и теперь дышать нечем. Включил его на максимальное охлаждение, врубил на полную громкость телевизор, снял шорты и футболку и отправился в душ, смывать соль, пот и пыль. Душ — это то, во что он влюбился, когда выбирал отель. Душевая комната находилась на улице за заборчиком, который плотно оплетали вьюны. Со стороны улицы Тома было совершенно не видно, зато он мог лежать в джакузи и смотреть на черное небо, ну или, как сейчас, устроить себе контрастный прием воздушно-водных процедур — горячие струи воды обжигали, а прохладный ночной ветерок холодил. Итак, что же пошло не так? Думай, голова — два уха. Билл явно на что-то обиделся. На что? Он с наслаждением размазывал ментоловый гель по коже. «Мне кажется, вы не за того меня принимаете…» «…Не за того принимаете…» «…Не за того…» Кстати… Том попытался вспомнить, когда Билл вставал в «стойку», на каких фразах… По всему выходило, что Билл явно бесился, когда Том намекал на его доступность. В голове не менее ярко вспыхнула картинка, когда какой-то парень в машине обнимал его, что-то шепча на ухо. Нет, а что он еще должен думать? У Билла явно с тем парнем близкие отношения. Но этот взгляд сегодня днем… Черт! Завтра надо будет поговорить с ним. Да, надо сказать, пригласить куда-нибудь, еще раз извиниться. До конца отпуска неделя. Будь он в Берлине, то и вопросов не было бы — он бы завоевал его не зависимо от того, сколько времени понадобилось, а сейчас… У него тупо нет времени на ухаживания. А мальчика хочется. Вернувшись в номер в чем мать родила, даже не удосужившись вытереться, Том потерял дар речи — посреди комнаты за невесть откуда взявшимся низким столиком на коленях сидел Билл в кимоно черного цвета, расшитым веточками сакуры по рукавам. Его лицо было белоснежным, а глаза подведены черным. Волосы собраны в небрежный высокий пучок, с торчащими из него двумя палочками с небольшими гирляндами цветов на концах. Вся его поза — опущенная голова, немного ссутулившиеся плечи, колени вместе и скованные движения рук — говорила о кротости и подчинении. На трюмо за спиной парня стояла высокая тонкая ваза с одинокой веткой какого-то цветущего растения, похожего на сакуру, в курильнице тлела ароматическая палочка, распространяя по комнате сладковатый аромат апельсина и кокоса. На столе перед Биллом находился на специальной подставке со свечой внизу керамический чайник, какая-то шкатулка, пиала и бамбуковая палочка. Том с трудом справился с собственной отвисшей челюстью и сдернул со стула полотенце. Идти за халатом не хотелось — вдруг это наваждение, и оно сейчас исчезнет, по той же причине одевать что-то еще также не хотелось, поэтому он решил ограничиться полотенцем на бедрах. Билл, не поднимая головы, жестом пригласил его за столик. Том, не чувствуя под собой земли, подошел и уселся по-турецки на предложенное место. Билл церемониально извлек из-под стола тарелку с пирожным в окружении цветов и поставил ее перед Томом. Цветы оказались съедобными. По крайней мере так померещилось Тому. Билл протянул ему бамбуковую палочку. Не ту, что лежала перед ним, а другую, похожую на длинную зубочистку. Том не очень понял, что с ней делать, поэтому надрезал пирожное палочкой словно ножом, потом насадил кусочек и отправил в рот. Было вкусно. Хотя и специфично немного. Убедившись, что хозяин утолил голод, Билл начал колдовать с чаем. Отточенные движения — постановка рук, пальцев, взгляд, поворот головы… Том внимательно следил за каждым его движением, чувствуя, что даже дышит с ним в унисон. Тихий звук бурлящей воды в чайнике. Шорох движения бамбуковой палочки по чаше… Билл насыпал в пиалу немного чая из деревянной шкатулки. Размешал его особенным образом. Налил немного кипятка. И снова начал размешивать содержимое. Том как завороженный следил за ним. Билл налил еще немного воды в чашу, осторожно размешал и с поклоном протянул Тому. Тот потянулся обеими руками. Билл едва заметно мотнул головой. — Раскрытый платок в левую руку. Чай возьми правой, — подсказал шепотом. Том повиновался — принял чашу в правую руку, потом поставил в левую. Жидкости было ровно на два глотка. Том пригубил напиток. Чай оказался кошмарно крепким и совершенно не вкусным. Билл протянул руку, чтобы забрать чашу. Том отдал ее со скрытым удовольствием. Билл так же витиевато переложил ее из руки в руку с платком, вытер край бумажной салфеткой, допил остатки и протянул Тому пустую чашу. Том покрутил ее в руках, рассматривая, и вернул обратно. Билл первый раз за все время поднял на него взгляд. Том вопросительно изогнул бровь. Но ответа на незаданный вопрос так и не получил. Билл достал из-под стола новый чайник с длинным носиком и три пиалы. Налил немного воды в чайник, закрыл крышкой и принялся ее разбалтывать. Убедившись, что чайник достаточно прогрелся, он слил воду в пиалу, насыпал чай из другой коробочки, сменившую первую, размешал все бамбуковой палочкой и изящно налил бледный чай себе и Тому. В этот раз он не протягивал пиалу, а просто поставил ее перед Томом. — И долго ты этому учился? — Том почувствовал, что теперь можно говорить. Он осторожно отпил из пиалы и с радостью отметил, что второй чай очень нежный и оставляет приятное послевкусие. — Несколько лет, — Билл едва заметно поклонился. — Красиво, — почему-то робко улыбнулся Том. — Очень красивая церемония. — Спасибо, — еще ниже свесил голову Билл. — Я не ожидал, что ты вернешься. — Я подумал над твоими словами. Том снова робко улыбнулся. Казалось, что надо чувствовать себя победителем — «сладкая вата» сама пришла к нему в дом, но не получалось. Он был не уверен в себе. Он робел не понятно от чего. Он не знал, что делать дальше. Том вздохнул и сделал еще глоток чая. — Вкусно. — Это гёкуро дайкоку. Мне нравится его аромат и вкус. Нежный. — А что за колдовское зелье было первым? Билл улыбнулся: — Матча кинрин. Специальный порошковый чай. Он очень полезный, хоть и ужасен на вкус. — Надеюсь, ты меня не отравил. — Ну что ты, тогда бы я использовал совершенно другие чаи. Том рассмеялся. Напряжение постепенно пропадало. Он махом выпил чай и протянул руку за новой порцией. Билл поклонился и, поднявшись, налил чай едва ли не из-под потолка. Том одобрительно похлопал в ладоши. Они снова говорили обо всем. Билл рассказывал об особенности чайной церемонии, о видах, традициях. Том слушал и задавал вопросы. Когда чай кончился, и Билл решил убрать со стола, Том как бы случайно накрыл его руку. Билл руку не отдернул. Лишь посмотрел в глаза. — Я помогу, — тихо произнес Том, осторожно забирая у него бамбуковую палочку. Билл сглотнул и отпустил палочку. Том осторожно переставил поднос с горячей подставкой и чайником поближе к стене. Забрал у Билла грязную посуду и поставил ее на стол. Повернулся и наткнулся на парня, стоящего в каких-то сантиметрах от него. Рука сама потянулась к палочке в его волосах. Том осторожно вынул одну из них. Потом другой рукой достал вторую. Волосы упали вниз и рассыпались по плечам. Глаза в глаза. Живот тяжелый. Вот-вот через полотенце будет виден наливающийся желанием член. Том провел рукой по волосам, по груди. Осторожно притянул его к себе и коснулся губами губ. Билл ответил. Его пальцы заскользили по спине. Коснулись полотенца и позволили ему упасть. Они целовались очень медленно, словно не до конца веря в происходящее, словно боясь быть отвергнутыми. Билл ласкал его, прижимался. Том чувствовал через шелк горячее тело, и возбужденный член сам просился ему в руки. Он пытался распутать широкий пояс и добраться до такого желанного тела, но Билл словно специально упаковывался особенно тщательно, чтобы быть подольше недоступным. Том разорвал поцелуй, отстранился и напряженно выдал: — Сейчас… — Он подвел его к кровати и принялся раздевать, слой за слоем снимая одежду — сначала широкий пояс, потом черное кимоно, расшитое веточками сакуры по рукавам, низу и спине, потом белое кимоно… Когда одежда кончилась, он снова припал к его губам, страстно лаская тонкое тело. Он гладил и целовал его везде. Он уронил его на кровать, лег сверху и снова ласкал и целовал, целовал и ласкал. Том сходил с ума от желания, от его запаха, от необыкновенного вкуса. Билл несколько раз порывался занять ведущее положение, но Том не позволял. Он был голоден, он был очень голоден, и сначала хотелось насытиться, а потом позволить мальчишке играть с собой. Билл рывком перевернул их, оказавшись сверху. Теперь он сгорал от желания, жадно всасывал его губы, царапал и кусал кожу. Это было похоже на борьбу добра со злом. Только кто из них кто? Они смеялись, рычали, стонали. То один подминал под себя другого, то другой. В очередной раз победив в их маленькой войне положений, Билл спустился вниз и принялся ласкать возбужденный член ртом. — Подожди, — остановил его Том, передвигаясь так, чтобы добраться до его паха. Билл моментально уловил его мысль и сам подвинулся ближе. Он был вкусным. Пах немного специфично, но от этого запаха Том чувствовал, как мозг взрывается. Он терялся во времени и пространстве. Он старался сделать ему хорошо. Билл тоже старался. В какой-то момент, Билл уронил его на спину и навис сверху. Том откинул голову назад — так было гораздо удобнее, так можно брать глубоко, в самое горло. Он коснулся пальцем сжатого колечка и принялся осторожно массировать его. Билл тут же повторил — палец сначала помассировал вход, а потом проник внутрь. Том глухо застонал, двинув бедрами ему навстречу, — Билл одновременно ласкал простату и энергично делал минет. Эдак он сейчас кончит при такой активности. — Стой… — взмолился он, хлопая ему по бедрам. — Билл… Тормози… Билл обернулся. Взгляд игривый и очень лукавый. Том выбрался из-под него. Потянулся за поцелуем, и, едва достигнув губ, уронил парня на спину, осторожно протискиваясь между длинных ног. — Предлагаю перейти к основному блюду, — прошептал хищно. — Как господину будет угодно, — облизал Билл губы. — Ты даже не представляешь, сколько у господина желаний, — впился в них Том. — У тебя под головой смазка. Билл порылся рукой под подушкой и вынул тюбик лубриканта. — Ты с ним спишь? — ухмыльнулся, протягивая гель. — Да, чтобы мозоли на руках не натереть, когда думаю о тебе ночами, — фыркнул Том. Он смазал проход, немного расслабил колечко пальцем и осторожно вошел. Билл закрыл глаза и тихо застонал. Том двигался осторожно, внимательно наблюдая за парнем. Тот был совершенно расслаблен, двигался ему навстречу и постанывал так, что у Тома мурашки бежали по спине. Том разрывался от желания целовать его и смотреть на него. Хотелось лечь сверху и целовать, кусать, обожать. Хотелось смотреть на него и наблюдать, запоминать, впитывать. Желание целовать победило. Том осторожно опустился и потянулся к таким вкусным губам. Этой ночью в его номере будет очень жарко… Том проснулся от того, что в бунгало стало душно. Он кончиком пододеяльника вытер пот со лба и шеи и довольно улыбнулся: Билл спал у него на руке, повернувшись к нему спиной. Честно говоря, рука затекла настолько, что Том ее совсем не чувствовал, но будить парня не хотелось. Том рассматривал сквозь полумрак его спину, выступающие позвонки, острые лопатки. Кожа нежная, золотистая. Ее хотелось целовать. Волосы раскиданы по руке. Он вспомнил, как в порыве страсти снова оттаскал его за волосы. Они словно созданы для того, чтобы сгребать их в охапку и тянуть на себя. Том невесомо провел по коже ладонью. Обнял его за живот и подтянул к себе, утыкаясь носом в загривок. Билл пах страстью. Член тут же отреагировал на этот запах. Том закрыл глаза, размышляя, разбудить парня легким утренним сексом или дать еще поспать. Он пах сексом. Он так вкусно пах сексом. Он просто божественно пах сексом. Том провел пальцем между половинок и осторожно толкнулся вперед, проникая внутрь. Начал двигаться очень бережно и осторожно. Билл засопел, завозился и лег поудобнее, выгибаясь в пояснице и переплетая их пальцы на руках. Том улыбнулся еще шире, прикрывая глаза и отдаваясь наслаждению. Наверное, сейчас у него самое идиотское выражение лица в мире. От ритмичных толчков, голова Билла сползла с руки, и Том попытался ее согнуть, чувствуя, как начали покалывать пальцы и ладонь от бегущей крови. Открыв глаза, он дернулся в сторону от неожиданности — на коже цвета топленого молока отчетливо проступал огромный белый дракон на всю спину. Завитушки, отходящие от лап и гребня, белая чешуя по телу, плавные переходы полутонов… Том провел по рисунку пальцем — кожа была ровной, словно и нет никакого изображения, есть лишь оптический обман. Он тряхнул головой и царапнул кожу ногтем… — Потрясающе… — пробормотал, останавливаясь и выскальзывая от неожиданности. Билл воспринял его слова по-своему. Он лениво, словно большой кот, поджал конечности и встал на четвереньки, потягиваясь. Вытянул руки вперед, положив на них косматую голову, приподнял попу. Том не заставил себя долго ждать — вновь проник вовнутрь, увлеченно рассматривая рисунок на спине. Так даже лучше видно. Дракон был сделан очень искусно — тонкие, плавные и четкие линии. Он был настолько реален, что казалось, будто зверюга сейчас соскользнет с кожи и исчезнет под одеялом. Том гладил дракона по хвосту и не мог оторвать от него взгляда… Еще ни разу ему не доводилось видеть такую красоту. Билл покосился на него через плечо. Том наклонился, чтобы поцеловать парня, но тот поддался вперед, падая на кровать животом. Том рухнул следом. Билл ловко перевернул их и сел сверху. Том расслабленно вытянулся, глядя на него снизу вверх. Парень немного поерзал, найдя удобное для себя положение, и начал быстро двигаться. Член торчит, как оловянный солдатик, сочится. Том хотел ему помочь, но Билл убрал его руки. Они смотрели друг другу в глаза. Он двигался быстро, жестко, агрессивно. Тому нравился темп и то, как он насаживается на член. Он придерживал его за бедра. Оргазм подступал к паху. Том сжал пальцы, оставляя на его тонкой коже бедер красные следы. Билл закрыл глаза и откинул голову назад, открывая его взгляду длинную мокрую шею, к которой прилипли волосы. Том снова потянулся к его члену — парень вот-вот кончит, надо помочь, — как на его живот начала выплескиваться сперма. Зрелище было настолько завораживающим, что Том кончил следом. Билл замер, сжимая мышцы, боясь случайно соскочить в такой момент, а потом мягко опустился ему на грудь. — Давай проведем этот день вместе, — шепнул Том ему на ухо, когда дыхание немного восстановилось. Сердце парня стучало быстро-быстро ему в ладонь. — Сегодня была лучшая ночь в моей жизни, — тихо выдохнул Билл, целуя его в шею. — Я хочу, чтобы день был таким же. Билл скуксился и переместился к нему под бок: — Мне на работу. Если я останусь без работы, то придется уехать отсюда, потому что нечем будет платить за квартиру. Через пару недель начнут прибывать туристы. Можно будет хорошо заработать. — Ты делаешь только массаж? — ревниво покосился на него Том. Билл изобразил на лице презрение и принялся терпеливо, медленно, как идиоту, объяснять: — У нас массажный салон, а не публичный дом. Если кто-либо из сотрудников будет уличен в связях с гостями, то его в тот же день уволят. И этого массажиста больше не возьмут ни в один салон в округе. Учитывая, какая тут конкуренция, никто не будет рисковать своим рабочим местом. — А как же… — он запнулся. — Минет? Том кивнул. — Мне захотелось сделать тебе приятно. Сначала я думал просто сделать тебе хороший массаж, а потом как-то все само получилось. — Отлично получилось, — крепко обнял и поцеловал. — Будешь завтракать? Я закажу в номер. Билл зевнул, потянулся и встал с постели. — Нет. Я должен был быть на работе еще полтора часа назад. Мне надо идти, а то точно выгонят. Том глянул на часы — полдень, начало первого. — У меня же сегодня массаж, — улыбнулся он. — Я приду? Билл, глянул на него через плечо, завязывая пояс халата. Легко поклонился. — Как господину будет угодно. — Мммм, — замырчал Том. — Господину сегодня будет угодно еще много раз. Парень усмехнулся и скрылся за шторой. Том прикрыл бедра одеялом и уставился в потолок. Так… От дороги до бунгало меньше сотни метров. Минут пять-семь идти, если совсем не спешить. Когда он пришел, то ничего подозрительного в номере не было. Допустим, мылся он минут двадцать. Итого, на всё про всё максимум полчаса. Вопрос — как Билл попал в номер со всем своим добром, мало того, что успев где-то переодеться, так еще загримировался и приготовился? — Билл, ты ничего не хочешь объяснить? — Том, подложив под спину подушки, наблюдал, как парень одевается во вчерашнюю одежду — черную футболку без рукавов и черные рваные джинсы. — Например? — Ну, например, как ты попал в номер? — Ты не запер дверь. Честно говоря, Том помнил, что дверь он вроде бы запирал. — А вещи ты где взял? Ты же психанул и уехал. Билл лучезарно улыбнулся. — На ресепшен твоего отеля. У вас есть услуга — чайная церемония. Есть даже специальный чайный домик и обученная девушка, которая эту церемонию проводит. Не беспокойся, все это заберет горничная, когда будет убираться. Том нахмурился, мысленно прикидывая, какой ему выставят счет. — Хм… Это сильно платная услуга? — С той девушкой что-то в районе двадцати или тридцати баксов, в зависимости от количества гостей. Мне же все дали совершенно бесплатно. — С чего такая щедрость? — Я умею договариваться. — Хорошее качество, — улыбнулся Том и поманил его к себе. Билл послушно подошел. Губы мягко коснулись губ. — Покажешь мне вечером что-нибудь еще? — Если увижу на ресепшен еще что-нибудь такого, то покажу, — мурлыкнул Билл. — Я побежал. Лила меня убьет. Следующие два часа Том провел в божественном ничегонеделанье. Он принял душ, позавтракал, немного поплавал в море и отправился на массаж. Точнее ему был нужен даже не столько массаж, сколько обсудить с Биллом их вечернюю прогулку. Можно было съездить в город и развлечься там, или проехать до рыбацкого поселка по набережной, а потом километров пять пройтись по берегу к отелю — шум прибоя и соленый ветер в лицо — счастье как оно есть. — Вы нас совсем забыли, — посетовала Лила, когда он пришел. — Ездил на экскурсию, — честно признался Том. — Куда? — К Будде на горе Та Ку. — Ой, — всплеснула она руками. — А вы потрогали его за пятку? — Да, — заулыбался Том. — Правда, охранник меня чуть с горы пинком не спустил, но я так долго лез к Будде, что мне уже не было никакого дела до ругани какого-то там охранника. Лила звонко рассмеялась. — Чай, господин? Или сделать вам кофе? — Кофе. У вас самый вкусный кофе на всем побережье. — Это потому, что мы покупаем правильные смеси, — засуетилась девушка. Кофе в «Эвкалипте» и в самом деле был самым вкусным из всего того, что Том пробовал. Лила подала ему маленькую чашечку очень сладкого кофе. Поставила воды в запотевшем стакане. Том с удовольствием пил напиток маленькими глотками и слушал ее болтовню. Жизнь определенно удалась. Потом появился Билл, и они снова пошли по длинному коридору через садик с бассейном с рыбками-людоедами в их отдельный кабинет, в котором уже звучала музыка прибоя и тлела ароматическая палочка с запахом сандала. Том снял с себя одежду, убрал ее в шкафчик. Билл стоял около массажного стола и наблюдал за ним. На устах легкая улыбка. В глазах теплота. Том подошел к нему вплотную. — Удивишь меня чем-нибудь сегодня? — Ты хочешь? — игриво. — Очень хочу, — выдохнул Том, обнимая его и целуя. Билл ответил. Руки скользят по телу. Томми-младший радостно отозвался на ласки. — Черт, ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — прошептал парню в ухо, поглаживая его член через джинсы. Билл шумно выдохнул и тихо застонал, двинув бедрами ему навстречу. Том расстегнул ему ширинку, просовывая руку между кожей и тканью. Билл застонал громче, подставляя шею для поцелуев. Том аккуратно вцепился в нее зубами, оттянул… — Что здесь происходит? — раздалось за спиной. Они отпрянули друг от друга. Том попытался прикрыть первой попавшейся простыней гордо торчащий член, красноречиво показывающий, что именно тут происходит. Билл низко опустил голову, не смея поднять глаз на стоявшего перед ними мужчину. — Прошу прощения, господин, — холодно произнес тот, не понятно к кому обращаясь. — Иди за мной, — приказал Биллу. Тот, застегивая на ходу джинсы, быстро вышел. Том остался в одиночестве. Здравый смысл подсказывал, что надо срочно одеться. Кто этот человек, так бесцеремонно вошедший в их кабинет? Хозяин? Черт… Теперь у парня будут неприятности из-за него! Что же делать? Как быть? В дверь тихо поскребли. Том как раз успел надеть трусы и шорты. — Да? — рявкнул он стеснительной особе. — Гаспадина, — просочилась в кабинет маленькая девушка и чуть склонила голову. — Массажа. Интенсива. — Билл где? — Массажа интенсива, — повторила девушка. — Билл? Мой массажист? Билл? Где Билл? — Массажиста? — Да, мой массажиста. Где он? Билл? — Хозяина. — Все-таки хозяина, — рыкнул Том. — Где хозяина твоя? — Нет хозяина! — испугалась девушка. — Хозяина сердиться! Хозяина кричать! Хозяина выгонять! Я нет работа! Том раздраженно вышел из комнаты и понесся по коридору. — Лила? — вылетел к администратору. Та аж подпрыгнула. — Где Билл? — В смысле, где Билл? Вы же с ним ушли. — Да, я ушел с ним! Потом пришел какой-то лысый хер и увел его! — Ох… — поморщилась девушка, поднимаясь. — Я сейчас подыщу для вас лучшую массажистку. — Не нужна мне массажистка! Ни лучшая, ни худшая! Где Билл? — Это был хозяин, — шепотом сообщила она, воровато озираясь. — Билл делает ему массаж. Он единственный, кто может снять боли. У босса больная спина, только Билл способен поставить его на ноги. Поэтому он у него в любимчиках и делает то, за что других давно бы выгнали. У Тома внутри от ревности все заклокотало. Он поджал губы и недовольно сощурился. — Как нехорошо получилось, — запричитала девушка. — Видимо у босса опять обострение случилось, раз он его от клиента забрал. Я могу вернуть вам деньги или предложить другую массажистку и еще что-нибудь для компенсации… — Не нужна мне другая массажистка, — резко отозвался Том. Лила с неохотой достала деньги и протянула ему. — Надеюсь, что это недоразумение никак не отразится… — снова быстро залепетала она. Он хотел передать Биллу, что зайдет вечером, но вовремя остановился. — Во сколько вы заканчиваете? — Часов в десять обычно, а что? — Нет, ничего. Спасибо. Запиши меня на завтра на это же время. — Хорошо, господин. Том кивнул и вышел. Улица встретила его душной жарой. В крайне расстроенном настроении, Том побрел по улице, куда глаза глядят. У Билла теперь будут серьезные проблемы — он это чувствовал. Что же делать? Надо дождаться его вечером после работы и поговорить. Если самые худшие ожидания оправдаются, придется говорить с хозяином этой богадельни, нельзя бросать парня в беде. Без четверти десять Том занял свое место в «засаде», наблюдая за движухой за стеклами салона. Вот Лила раскланивается с последними клиентами. Еще минут через десять сотрудницы стайками выпархивают из дверей и садятся в два микроавтобуса, один из которых идет направо, а другой — налево. Билла среди них не было. Вот Лила с кем-то треплется у входа, опуская металлические ставни и закрывая двери. Ей помогает какой-то парень, но не Билл. Парень высокий, статный, фигуристый. Он явно ухлестывает за девушкой. Пошел ловить такси… Том вышел из укрытия и быстрым шагом направился к администратору. — Лила! — позвал ее прежде, чем она села в остановившуюся машину. Та заинтересованно посмотрела на Тома. — Господин? — вежливо улыбнулась. — Лила, а Билл ушел раньше? Она как-то замялась, взгляд забегал. — Да, — соврала, отвернувшись. — Лила? — с укоризной протянул Том. — Тебя не учили, что врать некрасиво? — Его уволили, — едва слышно пробормотала она, смотря в сторону. — За что? — Вы отлично знаете, за что, — недовольно фыркнула Лила. Том рыкнул. — Он ни при чем! Она пожала плечами. — Таковы правила. Билл их знал. Хозяин был в бешенстве. Орал на всю улицу. — Я могу поговорить с ним? — Бесполезно. Я полдня пыталась с ним поговорить. У Билла своя клиентура, которая ходит только к нему. Выгнать его, значит остаться без дюжины клиентов в несезон. И потерять еще кучу клиентов в сезон. Босс не стал даже слушать… — Где я могу найти Билла? — Без понятия. Он живет где-то на границе между Муй нэ и Фантхиет. — А телефон? — У меня нет. Может у кого-то из сотрудников есть. Я завтра спрошу. — Хорошо, я завтра зайду. — Том, — неожиданно позвала она его по имени. Помялась, снова опустив взгляд. — Том… — Ну? — В общем, Том, ничего личного, но хозяин просил отказать вам в посещении нашего салона. Это было удивительно неприятно. — Я завтра зайду. Пожалуйста, узнай его телефон. Я в долгу не останусь. — Постараюсь, — кивнула она. Села в машину, и канареечно-желтое такси неспешно поехало прочь. Том достал сигареты и прикурил. Съездил в город, черт побери…