Семь лепестков сакуры

Твой аяцури*, Я рассудка лишаюсь После признаний...

Том вышел из салона крайне расстроенный. Никто из сотрудников не знал, где живет Билл, как не знал и номера его телефона. Лила даже позвала девушек и при нем спросила их на тарабарском языке про парня. Те закачали головами и что-то заблеяли. На «корпоративном автобусе» он также не ездил, поэтому никто не мог сказать, где парень сходил. Том закурил и пошел прочь. Надо пообедать и подумать. Думал он весь прошлый вечер и все утро. Билл не пришел вчера к нему в номер и не появился на станции проката утром. Стоит ли говорить, что в салоне он тоже не появлялся. Том сидел в любимом баре Билла, ковырялся в кукурузном супе, то так, то эдак перекладывая крабовое мясо, и думал. Для парня было важно это место. Он планировал заработать. А из-за неосторожности Тома, Билл остался без работы и денег. Черт, почему он повел себя, как эгоистичный осел? Лила сказала, что хозяин даже слушать его не будет, и для Билла будет лучше уехать в другое место, потому что тут работы ему уже не найти. Что же теперь делать? — Господин, ваш ром, как вы просили. — Официант поставил перед ним запотевший бокал со льдом. Том кивнул, глядя в никуда. Потом повернулся к парню. — Милейший, вы хорошо знаете этот район? — Неплохо. — Я вчера разговаривал с другом. Он хотел бы приехать на пару месяцев поработать. Может быть, посоветуете, где можно снять квартиру? Официант задумался. — Знаете… — протянул. — А как у друга со средствами? — Скажем так, бюджет — эконом или супер-эконом. — Хм… Через несколько недель начнут прибывать туристы и все цены увеличатся минимум вдвое. Сейчас можно снять дешевый номер в отелях в так называемой второй линии, то есть через дорогу от пляжа. Если идти мимо нас налево в сторону Муй нэ, то как раз три таких отеля пройдете. Направо тоже есть один такой отель, но он совсем стрёмный. Можно снять квартиру. Но это ближе к поселку за пределами туристической зоны. Цены за квартиру ниже. А если вот совсем супер-эконом, то это комната подальше от центральной улицы. Вы видели, как выглядят дома местных жителей? — Том кивнул. — Вот это будет какой-то закуток в той длинной кишке из пяти контейнеров. — Нет, я думаю, что комната ему не подойдет. Скажите, а граница между Муй нэ и Фантхиет — это где? Официант начал рисовать пальцем на столе невидимый рисунок. — Помните дорогу, по которой вы въезжали в курортную зону? — Да. — Вот она. Вот сюда, налево, пошли отели. Вы в каком? — Sea Lion. — Sea Lion вот тут, примерно в пятистах метрах от поворота. Мы от вашего отеля на полтора километра дальше. Вот эта зона, — он нарисовал круг вокруг «поворота», — называется граница между Муй нэ и Фантхиет, потому что это поворот на Фантхиет, а все побережье условно называется Муй нэ. Том почесал затылок, удивленно глядя на столешницу. Выходит, что Билл где-то рядом с его отелем? — А там можно снять жилье? — Думаю, что да. Но дешевых отелей там нет точно. И ваш «Лев» самый лучший в том районе. — Спасибо, — покивал он, все еще рассматривая «схему». — А там есть какие-нибудь поселения и многоквартирные дома? Официант снова задумался. — Пройдите мимо поворота дальше по побережью. Думаю, там можно будет найти жилье. Том улыбнулся. Да, именно так он и сделает. Пройдет дальше по побережью. Билл высокий, с европейскими чертами лица. Если он тут живет, то скорее всего на него обратили внимание. Надо просто поспрашивать местное население про парня европейской внешности на черном мотоцикле. Проблемы начались тогда, когда Том попытался объяснить внешне приличному гражданину на «границе», что ему надо. Гражданин не понимал ни слова по-английски. Другой гражданин так же не понимал ни слова. Как, впрочем, и третий, четвертый, десятый…Том поднялся выше по склону. С пригорка отлично просматривалась бухта. По дороге вниз и налево за пальмами прятались отели. Вниз и направо рабочие строили дорогу и делали газоны. Том поднялся по дороге еще немного выше, дошел до очередного поселения. Вообще, насколько он успел заметить, вся жизнь страны крутилась вдоль дорог — в маленьком узком контейнере располагался какой-либо магазинчик и сразу же за символичной перегородкой начинался жилой дом — такой же маленький и узкий. Дома-контейнеры липли друг к другу, уходя куда-то в непонятную даль полей. Многоэтажки он заметил только в столице, пока его везли на такси к выезду из города. Том рассеянно озирался по сторонам, не зная, куда идти. Решил перейти дорогу, не глядя, шагнув на проезжую часть. — Осторожней, болван! — наорал на него мальчишка-подросток, свалившись с велосипеда. Том испуганно отпрянул в сторону, едва не угодив под колеса байка. Тут его уже обругали на местном наречии и даже погрозили кулаком. — Простите, — пробормотал он, помогая парню подняться. — У вас все в порядке? Парень отмахнулся от него и присел посреди дороги, чтобы рассмотреть, цел ли велосипед. Том напряженно крутил головой, понимая, что мальчишку сейчас раскатают по асфальту. — Вроде бы нормально, — резюмировал парень. — Ну что вылупился? Том неожиданно понял, что парень говорит по-английски. — Смотрю, чтобы тебя не намотали на колесо местные шумахеры. — Что такое шумахеры? — приподнял парень бровь. — Самый великий гонщик современности, — улыбнулся Том. Мальчишка засмеялся, смешно щурясь, и сел на велосипед. — Кишка слаба меня обогнать. — Мне? — не понял Том. Он демонстративно вздохнул и закатил глаза: — Твоему гонщику. Том тоже засмеялся: — Куда ему. — Ну, бывай. — Счастливо. Парень нажал на педали, а Том понял, что нельзя упускать такой шанс! — Стой! Стой! — закричал ему вслед. — Ну? — опустил парень ногу на землю. — Тут никто не говорит по-английски. А мне нужна помощь. — Ну? — сделал он одолжение. — Я ищу парня. Высокий такой. Европейская внешность. Волосы черные… Глаза карие, немного раскосые. Он ездит на черной «Ямахе». — Спер чего-нибудь? — с подозрением глянул мальчишка. — Нет. Я одолжил у него денег… Сегодня в магазине. Хочу отдать. Он сказал, что живет тут… Но где именно, я забыл. Мне так стыдно, но тут такие названия… Его зовут Билл… Может быть, ты видел его или хотя бы примерно знаешь, где можно его поискать? Парень задумчиво переплел руки на груди и уставился в небо. — Откуда мне знать, что ты не врешь? Том ухмыльнулся. Достал из кармана портмоне и принялся искать в нем мелочь. Достал купюру, но, посмотрев на парня, спрятал ее обратно: — Откуда мне знать, что ты его знаешь? — Билл живет в одном со мной доме. Если мы говорим про одного и того же Билла. Том вежливо улыбнулся: — Отведешь меня к нему? — Двадцать баксов. Брови Тома удивленно взлетели на лоб. — Не лопнешь от жадности? — Как знаешь, — пожал он плечами и крутанул педали. — Стой! — крикнул ему вслед. — Договорились! Парень медленно катил по дороге, Том быстро шел рядом. Парень что-то рассказывал из жизни туристов и о том, что не каждый турист сейчас такой порядочный, что потащится отдавать деньги, Том не слушал и участия в беседе не принимал. С центральной улицы они свернули на очень маленькую улочку, больше похожую на щель между домами, и Том был вынужден пойти за парнем. Встречные люди пропускали их, прижавшись спинами к стенам — по-другому не разойтись. Потом дорога стала шире, и Том понял, что они идут к небольшому трехэтажному желтому зданию. — Можно объехать по дороге, но это неудобно и далеко. Все так ездят, — сообщил ему мальчишка. Он ловко пролетел на велосипеде по широкой доске, перекинутой через ручей. Том с некоторой опаской тоже перебрался на другой берег. Вся эта затея нравилось ему с каждой минутой все меньше и меньше. Парень быстро въехал на пригорок и направился к желтому дому. Том поспешил за ним, стараясь не потерять провожатого из виду. Он свернул с улицы во двор и исчез. Том прибавил шагу. — Как же вы медленно ходите, — фыркнул наглец, раскачиваясь в гамаке, висящем между двух столбов. — Просто кое-кто слишком быстро ездит, — проворчал Том, внимательным взглядом сканируя дворик. Взгляд зацепился за блестящий бок черного мотоцикла. Сердце ухнуло в груди. Он не смог скрыть улыбки. — Билл дома, — кивнул мальчишка в сторону мотоцикла. — Он почти никогда пешком не ходит. Вон там вход на третий этаж. Поднимайтесь по лестнице и идите к квартире сорок восемь. Она вон в том крыле, — указал пальцем в противоположную от лестницы сторону. — Спасибо, — кивнул Том и повернулся, чтобы пойти в указанном направлении. — Эй! — раздался обиженный голос. — А деньги! Баксы гони! Том повернулся и сделал очень удивленное лицо. — Какие баксы? — Какие договаривались! Тебе был нужен Билл? Я тебя к нему привел! Плати, жадная белая задница! Почему-то последнее слово особенно Тома рассмешило. Он громко заржал, а потом достал из портмоне тридцать долларов. — Спасибо, мой юный узкоглазый вымогатель. — То-то, — по-деловому надулся мальчишка, пересчитав деньги и спрятав их в карман джинс. Сел на велик и был таков. Том поднялся по лестнице на третий этаж и дошел по коридору до указанной квартиры. Прислушался, пытаясь понять, есть ли за дверью кто живой. В квартире стояла тишина, зато от двери явно тянуло едой. Том набрался смелости и постучал. Прислушался. Тишина. Он снова постучал. Тишина. Потоптался на месте, свесился через перила, в надежде увидеть Билла где-нибудь во дворе. Никого. Только детвора играет в песочнице. Он припал к окну, сложив руки домиков около лица, чтобы свет не мешал рассматривать темноту квартиры. Дверь неожиданно распахнулась и на его «подглядывания» уставился крайне удивленный Билл. Том дернулся в сторону и глупо улыбнулся. — Я думал, дома никого нет… — проблеял он. На Билле ничего не было, кроме джинс, висящих на косточках. В руке он держал лопатку. — Я не вовремя? — пробормотал Том просто для того, чтобы хоть что-то сказать. Билл повернулся боком, приглашая его в квартиру. — Ну как сказать? — ответил, закрывая дверь. И, печально вздохнув, добавил: — Теперь мне придется делиться креветками. Том улыбнулся. — Можешь не делиться. — Это будет не вежливо. — Билл обогнал его и направился на кухню. Том втянул носом аромат специй и побрел на запах, с интересом рассматривая квартиру, стараясь найти следы других. Кровать разобрана и небрежно прикрыта пледом. Вещи аккуратно сложены на стуле… или кресле (Том не успел понять). Билл указал ему лопаткой на стул в промежутке между холодильником и столом, сам повернулся спиной к Тому и принялся над чем-то колдовать. Дракон спит — улыбнулся Том, рассматривая кожу. Под электрическим светом она казалась оливковой. — Извини, я без приглашения… — Не страшно. Я рад тебя видеть, — не поворачиваясь, спокойным голосом сообщил Билл. — Хочу извиниться за вчерашнее… Как-то глупо вышло… Билл пожал плечами, открыл полку и потянулся за чем-то, продемонстрировав Тому две ямочки на крестце. На нем нет трусов… Том сглотнул, вспоминая их ночь и утро… — Ты не виноват. Я не должен был разрешать себе быть с тобой. — Билл… — Он как завороженный пялился на ямочки, мысленно медленно стягивая с парня штаны, едва держащиеся на бедрах. — Да, Том. За все надо платить. Я позволил слабости взять над собой верх и тут же заплатил за это. Я знал, что так будет. Я сознательно пошел на нарушение. — И что делать? Он снова пожал плечами, все так же стоя к нему спиной. — Увы, я не успел заработать, поэтому мне нечем платить за квартиру. Работы теперь тоже нет… Скорее всего, в ближайшие пару дней я уеду отсюда. — Куда? — Надо поискать. Я еще не занимался этой проблемой. Том подошел к нему и прижался, обнимая за талию и запуская руки под джинсы на животе, мысленно отмечая, что он действительно без трусов. Поцеловал в шею. — Хочешь, я дам тебе денег? — лизнул и чуть прикусил кожу шеи. — Останешься еще на неделю. Билл вывалил из пиалы утрамбованный рис на тарелку. На второй тарелке уже лежал рис такой же горкой. Чуть повернувшись, он выудил из сковородки одну за одной несколько креветок и принялся укладывать их художественно на кучке риса. Том наблюдал за его действиями с улыбкой. Несколько листиков какого-то салата. Маленькие помидорки. Густой коричневый соус капельками и веточка розмарина — последние штрихи. Билл повернул голову и чмокнул его в уголок губ. — Я не возьму у тебя денег. — Билл… — прошептал Том, проникая кончиком языка в ушную раковину. Руки осторожно мнут постепенно возбуждающийся член. — Нет. — Когда ты рядом, я не могу себя контролировать… — Он с тихим рычанием оттянул мочку зубами. Билл потерся щекой о его щеку. — Том… — выдохнул со стоном. — Я не могу… — Почему? — Ты нравишься мне… Том оторвался от уха и мельком глянул на спину, еще не осознавая смысла только что услышанного. На коже начал выступать белый дракон. Он припал к нему губами, втягивая запах парня. Билл резко вырвался и отошел к окну. Том с недоумением уставился на него. Парень был предельно серьезен. Он хмурился и смотрел в окно, скрестив руки на груди. Том как-то отдаленно отметил, что у него идеально ровный нос, да и вообще профиль очень красивый. — Ты не понимаешь? — не то спросил, не то поставил его перед фактом Билл. Том растерянно дернул плечами, чувствуя острое желание хлопнуть в ладоши и испарить эту глупейшую ситуацию. Со стояком думать как-то не особо получалось. — Нам надо расстаться, — жестко произнес он. Том вопросительно изогнул брови. Билл шумно выдохнул и начал быстро и отрывисто говорить: — Я влюбляюсь в тебя. Это ужасно. Когда ты уедешь, мне будет больно. Я приехал сюда, чтобы восстановиться, отдаться работе, забыть о прошлом! А я, как последний кретин, влюбился в тебя! — почти закричал он, явно теряя над собой контроль. — Билл… — Том подался вперед, но тот остановил его жестом. — Ты не понимаешь… Тебе нравится то же, что и мне. Ты думаешь так же. У тебя такие же ценности. И самое ужасное — ты нравишься мне! Я хочу это остановить, пока всё не зашло слишком далеко. Это неправильно! Нам надо расстаться! Я больше не хочу выть от боли! Я только-только пришел в себя! Том почувствовал, что зад стал слишком тяжелым. Он отступил назад, практически падая на спасительный стул. Он не знал, что сказать. Он просто сидел и тупо пялился на жирное пятно на обоях около плиты. Билл какое-то время смотрел на него, наверное, ожидая ответной реакции, потом взял с рабочего стола тарелку с рисом и поставил перед Томом. Положил перед ним вилку. Сам достал палочки и сделал попытку поесть. Но рис предательски падал обратно в тарелку, так и не добравшись до рта. Билл резко отшвырнул палочки и бросил тарелку обратно на стол. Том вздрогнул. — Я искал тебя сегодня полдня, — зачем-то сообщил он ему. Билл молчал, отвернувшись к окну. Том попробовал рис. Оказалось, очень вкусно. — Ты отлично готовишь. Против света он выглядел очень тонким. Красивый силуэт с изящным изгибом плеча. Талия… Джинсы… Под которыми ничего нет. — Скажи, а если у тебя будет работа в Муй нэ, ты останешься? — Меня никто не возьмет тут на работу. Я в черном списке. — Я поговорю с твоим хозяином. — Бесполезно. Том пальцами выудил креветку и отправил ее в рот. Потрясающе вкусно… Хотелось есть. Он вздохнул и облизал пальцы. Поставил на огонь чайник, подошел к парню и обнял его за плечи. Зашептал в ухо, любуясь отличным видом из окна на бухту: — Я что-нибудь придумаю. Я очень хочу, чтобы ты остался. И я что-нибудь обязательно придумаю, договорились? — Зачем? — Не знаю. Но я что-нибудь придумаю. — Что? — Что-нибудь. — Том, на побережье полно парней, которые с радостью скрасят твое одиночество. Найди себе кого-нибудь другого. Я здесь не за этим. — Некоторые вопросы я привык решать самостоятельно, — мурлыкнул он. — Потеря работы — не повод для истерики. Ты приехал сюда не только работать, но и отдыхать. Вот и отдыхай спокойно, а я что-нибудь придумаю. К тому же ты обещал научить меня поднимать кайт с воды и показать, как растет кофе. Ты столько всего мне наобещал, а не выполнил и половины. Я требую сатисфакции! — Том… — начал выпутываться из его объятий Билл. — Не смешно. — А я и не смеюсь, — рассмеялся Том, сжимая его крепче. И доверительно произнес: — Я… Я… Ты… — Уткнулся носом в шею. — Господи, откуда ты такой взялся? Билл фыркнул и, ухмыльнувшись, ответил непонятно. Явно пошлость. Том не стал переспрашивать. Губы покрывали обнаженное плечо поцелуями. Руки гладили тело. Билл расслабленно откинул голову назад, прикрывая глаза. Том ловко расстегнул пуговицу на джинсах и проник под ткань, крепко обхватывая пальцами возбужденную плоть. — Черт… Ах… Ччччерт… …Том с удовольствием затянулся и медленно выпустил дым через ноздри. Потерся кончиком носа о мокрый лоб лежащего на плече парня. Билл потянулся за его сигаретой. Том позволил ему сделать затяжку и поцеловал в макушку. Он обнимал его, чувствуя, как по коже течет пот, смешиваясь с его потом, его запахом, его вкусом, смешиваясь с ним, растворяясь, впитываясь… Сейчас Билл превзошел сам себя прошлой ночью. Он так отдавался ему, так брал его, с таким отчаяньем, с такой страстью, что у Тома сносило голову от ощущений. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Это был настоящий танец… Танго… Или фламенко… Наполненный страстью. Огнем. Игрой. Они словно сражались в постели. Словно сгорели вместе и возродились вновь в этом волшебном танце любви. — Ты умеешь танцевать? — лениво спросил Том. — Ну так… — неопределенно ответил Билл. — Чайник! — спохватился он, подскакивая. — Я выключил, — потянул его Билл обратно и снова улегся на плечо. — Когда успел? — улыбнулся. — Когда ты, как маньяк, поволок меня в спальню. Тебя действительно от меня так прет или ты прикидываешься? Том поднялся на локте и честно-честно посмотрел ему в глаза: — Меня от тебя не прет. Билл прищурился, поджав губы. — Даже не надейся. — Том целовал его то нежно и страстно, то грубо и властно. Он обладал им. Обладал его телом. Его разумом. Он хотел бы обладать его душой. Его мыслями. Билл отвечал, постанывал, прижимался к нему всем телом. Том чувствовал, что он снова возбужден. — Даже не думай, — хищно улыбнулся, оторвавшись от его губ. — Даже… — Заткнись! — грубо приказал Билл, рывком переворачивая его на спину. Впился в губы, до боли прикусывая их зубами. Пальцы вцепились в волосы и тянут их. Он зарычал и присосался к шее, оставляя там черный засос. Потом они вместе принимали душ и снова любили друг друга. Смотрели телевизор и лениво целовались, болтали, смеялись. Ближе к ночи они выбрались в поселок и купили много чипсов и пива. Том смотрел, как Билл смеется, как горят его глаза, как в них прыгают чертики и улыбался в ответ. Сегодня с ним творилось волшебство. Сегодня он впервые за много лет был по-настоящему счастлив. И он хотел, чтобы это сегодня никогда не стало завтра… Билл спал у него на плече, оплетя ногу ногой и положив руку на грудь. Том аккуратно гладил его по пальцам, невесомо касаясь кожи подушечками, и улыбался. Ему было уютно с ним, уютно в этой маленькой квартирке, уютно идти по улице, уютно выбирать продукты, уютно нести сумки и есть перед телевизором чипсы. Ему было уютно спать с ним, любить его, дарить ему удовольствие. И ему совершенно не хотелось возвращаться в свой отель. Том вздохнул и печально глянул на сигареты, лежащие на прикроватной тумбочке. Нет, Билл так уютно спит, что у него нет никакого желания беспокоить его. Он гладил его по руке, иногда целовал в макушку и охранял его сон… Уютный… Том проснулся, широко зевнул и завозился, шаря рукой по кровати в поисках Билла. Билла в постели не было. Том недовольно сдвинул брови и прислушался. Пахло кофе и выпечкой. Оу, это он удачно проснулся. Отыскав в полумраке трусы, он отправился на кухню, где по всей вероятности крутился у плиты хозяин дома. — Хорошо, господин Мэй. Надеюсь, что после обеда я смогу с вами встретиться. Давайте ориентироваться на три часа… Нет, я приеду раньше. Хочу выехать ночью. Двести пятьдесят километров до Ня Чанга ночью проехать проще, чем днем. — Билл рассмеялся. — Да, пока все спят. До встречи. — Он нажал отбой и положил телефон на стол. — Мы едем в Ня Чанг? — удивился Том, хмуро глядя на улыбающегося парня. Тот подошел к нему, легко поцеловал и, взяв полотенце, полез в духовку. — Не мы, а я. Я нашел работу в Ня Чанге. Завтра встречусь с хозяином и пообщаюсь, — радостно сообщил Билл, доставая булочки. — Мы переписывались все утро. У меня о нем сложилось хорошее впечатление. — Он поставил противень на плиту и ткнул пальцем в румяную сдобу. — Готово. Садись, я сварил тебе кофе и сделал булочки с манго. Том сел на стул. Настроение резко испортилось. Билл продолжал суетиться — поставил перед ним кофе и тарелку с горячими булочками. Кофе было тягучим и ароматным. Пить его не хотелось. — В Ня Чанге тоже должно быть неплохо. Жаль только, что не получится полноценно отдохнуть. Там волны не такие как здесь. Зато район побогаче. Туристы… Конечно, ехать из Сайгона до Ня Чанга — застрелишься, так что лишний раз в Сайгон не съездишь, но… — Он сделал глоток кофе и зажмурился от удовольствия. — Но в Ня Чанге есть аэропорт и не надо далеко ездить. — Ты рад что ли? — поморщился Том. — Конечно, рад! Очень рад! Я не думал, что так быстро найду новую работу. Здесь же, знаешь, какая конкуренция! Да ты знаешь! Меня даже избить пытались, сам заступался. — Думаешь, в этом твоем Ня-чего-то-там нет конкуренции? — Есть. Но я стараюсь о ней не думать. Приеду, обоснуюсь и буду работать. Том сжал губы и уставился в чашку. — Не расстраивайся, — заметил Билл. — Ты все равно скоро уезжаешь, а я не могу здесь оставаться. Для меня в Муй нэ нет работы. Даже если я останусь с тобой тут на неделю, то что это даст? Я потеряю хорошее место, останусь без денег, жилья… Ты же не хочешь, чтобы я спал на пляже под зонтиками? — Я дам тебе денег. — Мы вчера с тобой это обсуждали. — Билл… — Нет, Том. Так будет лучше для нас двоих. Надо вовремя уйти, чтобы воспоминания были приятными, а не заставляли корчиться от боли. Том пристально посмотрел на него. Помолчал, а потом спросил: — Кто тебя обидел? Билл помрачнел, тряхнул головой, словно прогоняя неприятные мысли, и огрызнулся: — Не важно. Я не хочу копаться в прошлом. Ешь булочки. Они восхитительны. Том до боли сжал зубы. Это начинало бесить. Билл как улитка — вроде бы вот он его всего видит, а что там внутри — не знает. Булочки оказались выше всяких похвал, как и кофе, и сам Билл, чудесно улыбающийся, с легким румянцем на щеках. — Расскажи мне о нем, — попросил Том, сыто откинувшись на спинку стула и вытянув ноги. — Что рассказать? — нахмурился Билл, опуская голову. — Окей, давай я расскажу. Ты поправишь. Билл ухмыльнулся и кивнул. — Ты влюбился в парня. Он тебя бросил. Ты страдаешь. Поэтому свалил из Европы, чтобы его забыть. Так? Он вздохнул. Вытряхнул из фильтра кофе, насыпал новый и налил кипятка. — Сделать? — Сделай. Но ты не ответил. Так? — Хорошо, если ты хочешь. Мой отец не любит геев. Категорически их не выносит. Особенно таких, как я. Он считает, что я опозорил его и весь наш род до седьмого колена. Когда он перевез меня в Европу, то снял жилье подальше от себя и позволил делать то, что я хочу, выделяя деньги на карманные расходы. Взамен я не появляюсь там, где может появиться он, и не позорю его перед соседями-друзьями-еще бог знает кем. Мы не общаемся. Мы просто живем в разных концах города, и он каждый месяц переводит мне деньги. Я оказался совсем один в чужом городе, без друзей, работы, учебы. А потом в моей жизни появился он. Он снял дом через дорогу для своей семьи. Так мы познакомились, потом подружились. Потом начали встречаться. Когда о нашей связи узнали, был большой скандал — благочестивый глава семейства с кучкой детей и женой-милашкой ходит налево к, прости господи, педику — что может быть кошмарнее? Ради меня он бросил всё и всех, уволился с работы, и мы переехали в Берлин. Через полгода он сделал мне предложение. Мы поженились на Карибских островах. Через месяц он погиб. Авария. Я снова остался один… Когда я понял, что от одиночества схожу с ума, то поехал путешествовать. Он был очень похож на тебя. Никогда в жизни Том Каулитц не чувствовал себя настолько погано и неловко. Вроде бы простое любопытство, желание понять, разобраться, разложить все по полочкам, а вот же… Такое бы он тоже не хотел вспоминать. — Прости… — только и сумел вымолвить он. Билл поморщился и махнул рукой. — Кофе… — поставил чашку перед ним. — Пойми меня. Я не могу остаться. Я влюбляюсь в тебя. Это неправильно. Я как будто предаю его память… — Да, конечно… Я все понимаю… Полночи Том провел на пляже. Он сидел на лежаке, пил ром и смотрел, как черноту неба пронзают кривые молнии. Иногда вспыхивала зарница, озаряя бледным светом мокрый песок, который всего несколько часов назад лежал на глубине метра в три. Том пил из бутылки, обжигая горло спиртным. Несколько часов назад он попрощался с ним. Они снова провели весь день вместе. Билл учил его поднимать кайт с воды, звонко смеялся над его неудачами и терпеливо объяснял, как надо делать правильно. Они вместе катались на гидроцикле, много целовались, обедали в любимом ресторане Билла, а теперь и Тома, потому что так вкусно, как там, еще нигде не готовили. Потом Билл высадил его у отеля, Том уговорил его зайти к нему в номер… Последний раз… Билл уехал домой, чтобы поспать перед долгим путем на север… Том думал о бесхозных волах, которые ночью гуляют по дорогам, и в которых вполне мог врезаться Билл. И погибнуть… Думал о том, что вот он сейчас уедет, и Том останется совершенно один, и уже не такой, как был, уже совсем другой, с какой-то щемящей болью в сердце. Потому что не только Билл, кажется, влюбился… Потому что все это неправильно… И если этот чертов Билл живет в Берлине, то почему бы… черт возьми! Нет, нельзя. У него работа, Вик, гастроли, партнеры… Его совсем не бывает дома. Даже Ролан сбежал, не выдержав постоянного одиночества… Он никому не пожелает такой судьбы — быть бойфрендом Тома Каулитца. Да и в конце концов, может это просто сперма в мозги бьет. Над головой раскатисто громыхнуло. Том снова приложился к бутылке. Кажется, дождь собирается… Билл поедет по мокрой дороге… А если глина… Если занесет… И погибнет… Крупные капли начали грузно шлепаться на песок и деревянные дощечки лежака. По опыту последних дней он знал, что у него есть ровно одна минуту, чтобы добежать до бунгало. Потом он промокнет до трусов, не досчитав и до двух. Том поднялся и неровным шагом побрел в номер. Капли все интенсивнее стучали по макушке. Плевать… Кровать разобрана. В номере прохладно. Пахнет им и сексом. У зеркала остались его палочки с маленькими гирляндами розовых цветов, которые он вытащил, когда Билл устроил чайную церемонию. «Ведь специально все подстроил, подлец!» — беззлобно ухмыльнулся Том. В окно долбился дождь. Над головой громыхало. Том сгреб палочки, сунул их в карман и решительно вышел из номера. Куда он поедет в такую погоду? В какой Ня Чанг? К черту Ня Чанги! Тут останется. И точка. В три часа ночи в Муй нэ не спали только Том и собаки. Первый торопливой рысцой несся по дороге к темному повороту в поселок. Вторые беззлобно побрехивали на него, предупреждая о своем присутствии. Обычно ливень шел минут десять, ну, может быть, двадцать. Тому хватало этого времени, чтобы зайти в магазин, посмотреть товар, выбрать себе чего-нибудь, и выйти на посвежевшую улицу. Иногда он так и «шел» по магазинам, ни разу не попав под ливень. Сейчас же над ним явно кто-то издевался и поливал из бездонной небесной лейки. Капли стекали по лицу, лезли в нос, глаза и рот, он не обращал на это никакого внимания, очень быстрым шагом, иногда сбиваясь на бег, спешил к дому парня. Билл не поедет в такую погоду. Он переждет грозу… А если он уехал до нее? Сердце кольнуло. Нет-нет, он переждет грозу… Он подошел к дому Билла в тот момент, когда у божеств кончилась вода. Том даже подумал, что они там, наверху, наверное, из-за воды плохо его видели в темноте, а сейчас хотят рассмотреть во всех подробностях. Мотоцикла Билла не было. В груди заныло и затянуло. Том присел на заборчик, достал сигареты, убедился, что пачка промокла и недовольно отшвырнул ее в сторону. Исключительно для собственного успокоения поднялся к его квартире. Никого. И что теперь делать? Билла нет. Сигарет нет. Жизнь явно дала трещину. Он осмотрел двор. Никого… Поднял глаза к небу — безупречно чистое и звездное. Фантастика. — Ну же, — подбодрил он сам себя. На душе было удивительно дерьмово. Неожиданно, дверь одной из квартир открылась и в желтом проходе появилась тонкая фигурка. Он что-то сказал хозяину, покивал головой, помахал рукой и начал быстро спускаться по противоположной лестнице. Том весь собрался, как пантера перед прыжком на жертву. Билл в черном защитном костюме был едва различим. Он подошел к месту, где утром стоял его мотоцикл, скинул брезент и начал упаковывать вещи, аккуратно укладывая сумку в специальный отдел в сидении мотоцикла. Том вышел из тени на свет, наблюдая за парнем. На лице довольная улыбка — успел. Билл покрутился около мотоцикла и начал его вывозить на дорогу. Заметив Тома, он вздрогнул и остановился. Тот неторопливой походкой подошел к нему и взялся за свободную ручку. — Ты? — удивленно расширил глаза Билл. — Я, — несколько агрессивно выплюнул Том. — Ты забыл. — Протянул ему палочки. — Спасибо, — тихо пробормотал он, забирая их. — Ты никуда не поедешь в такую погоду, — отрезал. Билл поморщился: — Том… Мы это обсу… — Ты никуда не поедешь в такую погоду, — отчеканил он, дергая мотоцикл на себя. — Я уже отдал хозяину ключи от квартиры. — Плевать. Я все сказал. Ты никуда не едешь. — Ты мне приказываешь что ли? — Надо будет, и силу применю. — А то что? Том на секунду задумался. Потом пожал плечами: — Ничего. Поехали в отель. Я спать хочу, — попросил очень ласково. Билл недовольно затряс головой, всем своим видом показывая абсурдность ситуации. Перекинул ногу через сидение. — Ты опять без шлема? — проворчал. Том сел сзади, крепко обхватив его за талию. — Я еще и мокрый. — Блестящая перспектива — ехать с мокрым пассажиром, да еще без шлема. А если навернемся? — А ты не гони. — Я еще под тебя подстраиваться что ли должен? — Эй, ты должен сказать: «Как господину будет угодно», — несильно пихнул его Том. — Избаловал я тебя. Ох, избаловал.