Константы

У него получилось. Глаза распахнулись сами по себе. Кровать. Окно. Медленное сопение на ухо. Она все еще стискивает его, как любимого плюшевого медвежонка. У него получилось. Он приказал и она подчинилась. Это работает. Она снова в его власти. Воспоминания о прошедшей ночи возвращались рывками. Вот она смотрит - ненавидяще и отчаянно. Вот выгибается в его руках, пока он доводит ее до исступления языком. Вот сдирает одежду и ласкает так, что дальше уже ничего не "вот"... Прогибается призывно, почти заставляя себя поиметь. Что пьянит больше? Безусловная власть или добровольное подчинение? Он пытается сменить позу, но она еще крепче прижимает его к себе, не вырваться, по крайней мере, не вырваться, не разбудив. Как он мечтал, что снова сможет командовать ей... унизить... раздавить... заставить быть послушной и покорной... Сколько фантазий у него накопилось, не пересчитать. Но тогда она никогда больше не отдастся ему по доброй воле. Никогда не застонет жалобно от слишком сильного желания. Не будет прижимать его к себе во сне. Если только он ей не прикажет. Что приятнее - поиметь Джессику или заставить ее поиметь саму себя? Он не готов определиться. Он усилием воли отгоняет мечты о Джессике в кружевном белье, Джессике в ошейнике, Джессике на коленях у его ног. Не время. Он не готов определиться. - Отпусти меня, - еле слышно приказывает он и руки послушно разжимаются. Он усмехается - приказы воспринимаются подсознательно, бодрствовать для этого не обязательно. Потягивается, и уже хочет уйти, но не может отказать себе в небольшой шалости. - Не просыпайся, пока я не прикажу, - нежно шепчет он ей на ухо. Проходится по комнате, пододвигает кресло ближе к кровати, усаживается в него поудобнее, - ну что ж, начнем. Перевернись на живот... выгни спину... проведи пальцами между ног.... *** Джессика просыпается от бьющих прямо в лицо солнечных лучей. Сонно шарит рукой по кровати, сама не понимая, что ищет. Тут что-то должно быть. Кто-то. Киллгрейв. Точно, Киллгрейв. Распахивает глаза, оглядывается. Да, так и есть - она одна в пустой комнате. Не то, чтобы она ждала от Киллгрейва завтрака в постель или нежного утреннего секса, но все-таки после всех его попыток добиться ее внимания вот так просто взять и свалить? Может, его вызывали? Тогда почему он ее не разбудил? "Тьфу, как подросток", - обозлилась она на себя, - "переживаю, что меня не поцеловали на прощание". Душ. Одеться. Зайти к Эрику с Чарльзом, разузнать обстановку. И выяснить, куда подевался чертов Киллгрейв! *** - Глубже, - хрипло выдыхает он, шире разводя ноги, - еще глубже... Стоп! Он отсчитывает про себя секунды, гладя ее по волосам, пока ее тело не начинает содрогаться от недостатка кислорода. Инстинкт самосохранения борется с приказом - она всегда была сильна, но не может противиться ему, не теперь. - Выпусти, - лениво командует он и отпивает глоток коньяка. Ждет, пока Джессика судорожно дышит, восстанавливая кислородный балланс и зовет, - еще раз... Три дня он ее избегает, не в силах выбрать. Три ночи он приходит, когда она уже спит и начинает с предусмотрительного "не просыпайся"... Он оставляет ее под утро в недвусмысленной позе, с раскинутыми ногами и пальчиками на промежности. Каждое утро Джессика матерится, все отчаяннее, считая, что она помешалась на сексе с ним. Оттягивая ее за волосы, заставляя растягиваться для него, призывно выгибаться и кончать по десятку раз, он наконец придумывает идеальный план.