Юные душой

Утро выдалось тяжелым - в голове будто отбивал ритм оркестр ударных инструментов, во рту пересохло, а глаза воспалились и были похожи на две щелочки в обрамлении ресниц. Свет поражал почище ядерной бомбы, а на душе скреблись настырные кошки с острыми коготками. - Милый, ты проснулся, - прощебетала Джиневра, входя в комнату и рывком раскрывая шторы. Она принесла мужу завтрак в постель. От девушки все так же нестерпимо несло шоколадом. - Я больше не люблю капучино, я люблю чай с молоком, - растерянно пробормотал Гарри, рассматривая содержимое подноса. - Милый, выпей антипохмельное зелье – сразу полегчает, - улыбнулась Джинни. И, правда, полегчало, но не на душе – липкое предчувствие беды нависало над Гарри Дамокловым мечом. Оно забиралось под кожу и циркулировало с кровью по всему телу. От него перехватывало дыхание, а в районе сердца все судорожно сжималось. «Хватит» - решительно подумал Поттер и, поднявшись с постели и быстро одевшись, вышел из комнаты, так и не ответив ничего жене. «Напишу письмо и отправлю в Малфой-менор» - думал Гарри, выискивая среди испорченных письменных принадлежностей исправное перо. - Дорогой, что ты ищешь? – обеспокоенно спросила жена, тронув Поттера за плечо. - Ничего. Так, просто, - стушевался он. - Хочешь новость дня? – произнесла девушка и, не дождавшись ответа, выпалила: - Малфоя арестовали. Лицо Джиневры светилось неподдельным ликованием, а сердце Гарри будто остановилось, пропустив несколько ударов. - Какого Малфоя? – переспросил парень с надеждой, - Люциуса? – это бы объяснило, куда пропал Драко: если отца арестовали… Но додумать Гарри не успел, так как Джинни оповестила: - Нет, не Люциуса. Младшего ублюдка. У Гарри потемнело перед глазами, пол будто накренился, а весь мир сосредоточился в одном-единственном факте: «Драко арестовали…» Но за что? Как это возможно? Он ведь не нарушал закон… Гарри выскочил из комнаты стремительно, едва не сбив жену с ног. По камину Кингсли не отвечал, и Поттер аппарировал в Министерство. - Шелкбот! – кричал он, тарабаня в дверь министра. – Кингсли, открой! – Гарри был похож на зверя, загнанного в угол. - Мистер Поттер? – раздался робкий голосок у парня за спиной. Обернувшись, он увидел перепуганную секретаршу министра. - Где он? – зарычал Гарри, - Где Кингсли, мать его? - Мистер Поттер, у него ведь медовый месяц… - виновато отозвалась девушка. - Кто за него? – рявкнул парень в ответ. - Мисс Амбридж, – девушка опустила глаза в пол. Заметно было, что ей страшно находиться в одном помещении с посетителем. - Спасибо, - немного мягче произнес Гарри и удалился – к старой кошатнице идти было бесполезно. Через несколько часов, проведенных в метаниях между Министерством и Авроратом, Гарри таки выяснил все, что ему требовалось: Малфой обвинялся в серии убийств магглов. Это были те самые убийства, о которых парни говорили буквально на днях: Авада, выжженная змея на руке каждой жертвы, ожог на ладони; и это было полным бредом. Гарри даже посмеивался, подбадривая себя: авроры ошиблись, они же не могут всерьез считать, что это сделал Драко. Но факт оставался фактом – Малфой находился в камере предварительного заключения в Аврорате, и не было никаких шансов к нему пробиться. Через несколько дней возвращается Кингсли – уже он-то точно разберется во всем. Гарри пытался добиться встречи с арестованным, но ему вежливо отказали, аргументировав это особой опасностью преступника. Учитывая, что этого «опаснейшего преступника» взяли без проблем – он даже не сопротивлялся, это было бы смешно, если бы не было так грустно. Гарри был встревожен, взбудоражен и будто под завязку накачан адреналином: в висках стучало, ноги сами несли его вперед, мысли сумасшедшим вихрем носились в голове, будто дети в школьном коридоре – шумные, неугомонные и неукротимые. А к вечеру Поттер свалился без сил. Вместо разрешения на свидание ему дали только пинка под зад в направлении выхода. Его совсем никто не слушал. Герой оказался никому не нужным, забытым, разбитым на части подобием человека. Кингсли, вернувшись на работу, только разводил руками - мол, все понимаю, но поделать ничего не могу. Да и, по правде говоря, министр несколько сомневался в душевном равновесии своего подопечного: Гарри говорил хаотично и рвано, а его внешний вид только подтверждал сомнения Шелкбота – жуткие синяки под глазами, отросшая щетина и лихорадочный блеск в глазах делали Поттера похожим на психа. - Гарри, против Малфоя весь набор улик и мотивов, - твердил министр, - Он был Пожирателем Смерти, и остался им. Такое ведь не проходит, пойми, сынок, - Кингсли сочувствующе качал головой и сейчас как никогда напоминал Поттеру Дамблдора – такой же игрок судьбами, такой же лжец. – И запись с камер наблюдения в аптеке - там совершенно ясно видно лицо Малфоя, когда он хладнокровно издевается над последней из жертв, Гвен Купер. Сначала выжигает уродливые метки на руке, и только потом избавляет от мучений непростительным заклинанием. Он весь в отца, Гарри, такая же бессердечная сволочь. Что ты за это семейство ухватился, понять не могу? И, мальчик мой, если тогда твоими молитвами Малфои отделались легким испугом, то сейчас наказание будет осуществлено в полной мере в соответствии с серьезностью преступления. Дальше Гарри не очень-то слушал. Кингсли, кажется, советовал съездить отдохнуть, проветрить голову, подлечить нервы. Поттер не помнил, как покинул Министерство, но очевидно, что не прощаясь. Ноги сами несли его в место, где он был так счастлив, где ОНИ были… Опомнился Гарри уже значительно позже, лежа плашмя на барной стойке. Кафе оказалось практически пустым – похоже, было за полночь. Расплатившись, Поттер вышел на свежий воздух – ветер проникал под легкую ветровку и, будто успокаивая, поглаживал кожу. Вывеска «Кювет» устрашающе расшатывалась над головой. В тот самый момент, на крыльце их любимого кафе, Гарри решил: он будет бороться. Он выяснит всю правду, вытащит Драко, и никто не сможет помешать им быть вместе. Как только Драко окажется на свободе, они уедут далеко-далеко – туда, где никто не станет вешать на них ярлыки, туда, где они будут бесконечно счастливы, туда, где у них будет выбор, как жить. А с Джинни он разведется. И поговорить с ней об этом нужно как можно скорее, чтобы к моменту освобождения Малфоя быть уже официально свободным. После недели, проведенной в недосыпах и метаниях, Гарри уснул, как только коснулся головой подушки. Джинни все это время вела себя на удивление тихо: не ругалась, не читала нотаций и даже не спрашивала, где благоверный пропадает. Она будто понимала чуть больше, чем Гарри ей говорил. Проснувшись утром, Гарри принял душ, побрился и привел свою прическу в божеский вид – ему предстоял трудный день. Поттер планировал съездить в аптеку – посмотреть запись с камеры наблюдения и поговорить с мистером Харкнессом. Также в планах стояло еще раз навестить Кингсли: быть может, будучи в приличном виде, от него можно получить большее информации? Напоследок же дня Гарри приберег самое неприятное, по его мнению - беседу с Джинни. Он даже представить себе не мог, на какую реакцию жены следует рассчитывать и как сказать все, не раня ее чувств. Но вышло все вовсе не так, как Поттер планировал: только собираясь аппарировать к аптеке, он наткнулся взглядом на заголовок в газете, где сообщалось, что сегодня состоится суд над Драко. Это было громкое дело: Пожиратель Смерти, пусть и такой юный, но погубивший многих, заслуживал публичной огласки. Мало того, что его стараниями погибло семеро магглов, так он еще и запугивал магический мир своим мерзким клеймом на жертвах. «Этот бессердечный убийца - как говорилось в статье, - заслуживает самого ужасного наказания – Поцелуя Дементора» Опомнившись от прочитанного, Гарри тут же отправился в Министерство, где уже шел суд. Заседание было открытым, потому что посетить его жаждало огромное количество людей, но Поттера это не пугало: он пробирался сквозь злобную, негодующую толпу, пока не попал в первые ряды. Его сердце замерло, когда он увидел Драко, своего родного и любимого Драко, прикованного к постаменту в самом центре зала. Парень был избит и изморен голодом до такой степени, что и человека-то в нем признать было проблематично – призрак призраком. Малфой, похоже, был без сознания и не видел Гарри, и хорошо – незачем ему видеть этот хищный оскал и блеск в глазах, обещающих испепелить каждого, кто посмел прикоснуться к его Драко. - Решением суда присяжных, - прозвучал голос, усиленный сонорусом, - Драко Люциус Малфой объявляется виновным в убийстве семи магглов. Также обвиняемый уличен в приверженности культу Пожирателей Смерти. По толпе пробежался суеверный шепоток. - Принято решение приговорить обвиняемого к… - глашатай сделал паузу, - Пожизненному заключению в тюрьме Азкабан. После этих слов толпа будто взбесилась: все что-то кричали и размахивали руками, один только Гарри стоял, не двигаясь. Он не мог поверить в происходящее, отказывался принимать это. Со всех сторон то и дело слышались выкрики «Повесить змееныша!», «Дементору его!», «Смерть Пожирателю!». Гарри закрывал уши руками, не желая слышать этого, ему было физически больно от всего происходящего. Зажмурившись, он пытался себя пересилить, но звон в ушах нарастал, а крики толпы становились все громче. Отпустив себя, Поттер четким ударом в челюсть одарил высокого молодого мага, который верещал что-то о «Поганом Пожирателе», но тут же получил сдачи. Завязалась ожесточенная драка, в которой просто не могло быть победителя: Поттер боролся против всего мира, и мир швырял его со стороны в сторону, то на один, то на другой кулак. Когда сил уже почти не оставалось, подоспели авроры, которые и разогнали заварушку. Поднявшись и удивленно обнаружив все свои кости и кишки на местах, Гарри взглянул туда, где ранее сидел бессознательный Малфой. Его будто током прошило – Драко смотрел прямо на него, и его глаза отчаянно кричали «Я этого не делал!», но почему-то, кроме Гарри, никто этого крика не слышал. - Я тебе верю! Я вытащу тебя!! - со всей мочи заорал Гарри и, похоже, Малфой понял его, так как легонько качнул головой и улыбнулся уголками губ. Авроры уже забирали Драко, уводили его от Гарри, но блондин, чуть ли не сворачивая себе шею, оборачивался на Поттера, и их визуальный контакт длился до того момента, когда конвой не вывел заключенного за дверь. Вот тогда-то Гарри и прорвало окончательно: он кричал, бил кулаками о пол и всеми фибрами души желал умереть. Когда к парню подошел кто-то из авроров, тот уже просто тихо поскуливал, лежа на холодном бетоне и рвано дыша. - Сэр, - обратился к брюнету подошедший. – Гарри Поттер, сэр, поднимайтесь – я аппарирую вас домой. Гарри не понимал, чего от него хотят, он отключился от окружающего мира. Лишь оказавшись в своей гостиной и слыша отдаленные голоса своей жены и незнакомого мужчины, Гарри пришел в себя. Открыв глаза, он обнаружил перед собой взволнованное лицо Джинни. - Гарри, ты как? – тут же спросила она, но у парня не было совершенно никакого желания отвечать. Отвернувшись и обняв себя руками, он мелко дрожал, будто в лихорадке. «Это просто сон, - твердил про себя Поттер. Я проснусь, и Драко будет рядом». Он не помнил, когда темной тенью на него навалилось сонное беспамятство.