Орайон, свет небес

Наутро после почти бессонной ночи, то «поцелуй меня», то «полижи», то «осторожно – руку прижал!», я первым делом бросился к медицинской капсуле и оторопел: куда делся наш пожилой омега? Передо мной лежал молодой мужчина лет тридцати с небольшим, стройный и чарующе пахучий. Запах сливового варенья с тонкой ноткой мяты (вчера его запах совершенно не ощущался из-за болезни) ни дать – ни взять королевская омега! Хотя на самом деле президентская. Я всматривался в прямые линии молодого лица, пухлые розовые губки и маленький носик – ничего из этого не было заметно вчера. Только волосы оставались полностью седыми – видимо, болезнь и ожидание скорой смерти бесповоротно испортили омеге прическу. – Ней! Куда ты умчался? А меня взять забыл? – ныло чудо с кровати. – Омега уже проснулся? Я тоже хочу на него посмотреть. – Нет, он ещё спит. И компьютер пишет, что проспит ещё час по нашему времени, – я был так удивлён его преображением, что глаз не мог оторвать. – А по-нашему это сколько? – Это на: умыться, позавтракать и бегом обратно, – объяснил просто и доходчиво. – Понятно. А чего ты так долго на него пялишься – меня с собой не взял – это же измена! Я… Черт тебя дери! – завыл на одной высокой ноте бета. Я вернулся в спальню и полез с извинительными поцелуями к Яэлю. Но этот маленький хитрец сказал как отрезал: – Минет всего тела, пожалуйста! Тогда сразу же прощу! – Ты ещё от вчерашнего не отошел, вон какой «пьяненький», – улыбнулся я, присаживаясь на кровать и беря маленького негодника в руку. – Не важно! Вчерашний был вчера! – и даже не поспоришь, когда в тебя тычут возбужденный и всё ещё припухший от прошлого баловства член. После разрядки я, оставив Яэля мыться в его пиале, отправился в душ помочь себе. Парень так волнующе пах, что с члена уже прилично подтекало. Помолодевший выздоравливающий супруг президента произвел на Яэльчика совершенно отличное от моего впечатление: – Таким я и помнил его по всем телепередачам и новостям. Поседел разве что... В столовой Яэль радостно доложил командиру, что нашими усилиями (а он тут вообще при чем?) президентский омега выжил, полностью здоров и через час проснется от лечебного сна. Не успели мы попробовать новый салат с Яэля любимыми маслинами, как вахтенный уже объявлял о возвращении высоких гостей обратно… На президенте лица не было – один ходячий вопрос – жив ли? Поэтому я первым делом кивнул, а потом уже взял альфу в руки. Облегчение читалось в каждом взгляде, а ещё сумасшедшая радость и трогательное волнение. Президент что-то сказал, пока Яэль выбрался переводить, смотрю – спецназовцы местные таскают парами что-то тяжелое для них к нашему кораблю. Аккуратные связки темно-коричневых коробок и множество разноцветных пакетов. – Яэль, спроси-ка гостя высокого, он что, собрался наш корабль взорвать ко всем чертям? – пока Яэль переводил, альфа покачал головой. – Он мне привез в подарок мебель и одежду, говорит, за услуги переводчика платить полагается, да и стыдно им впервые отправлять своего земляка в бескрайний космос замуж в одном чуждом ему, то есть мне, носке, – Яэль улыбался сыто и довольно. – Поблагодари президента хотя бы, «покоритель бескрайнего космоса». – Уже! А ты, Ней, пожалуйста, возьми во вторую руку всю мою мебель и одежду, – я наклонился, и солдаты начали загружать подарки – веса в них никакого, конечно, не было, так, игрушки, но всё равно все за один раз не возьмёшь – вываливается между пальцами, а в кулак боюсь сжимать, пришлось передавать наверх частями. Сами коробки пахли древесным лаком и на ощупь были шершавыми. А пакеты пахли омежьими духами или тем, как я себе представлял омежий парфюм. Когда я перенёс все вещи на корабль, смотрю – альфа уже изнемогает от желания увидеть наконец своего обожаемого супруга. – Он ещё спит, наверное, просто оздоровительный сон, господин президент, – Яэль быстренько перевел, а сам глаз не сводит со своих «сокровищ». – Там, наверное, и тапочки есть домашние. А я их даже не просил, забыл, – мечтательно так произнёс… – А может только сапоги военные неудобные, ты же теперь на стратегическом объекте проживаешь… – Ней, не смей меня дразнить! Я, – закатил глаза, – хочу почувствовать на своих ногах настоящие домашние мягкие тапки. – А зачем тебе? Ты же все равно своими ногами не пользуешься, мне везде приходится тебя носить. – Может я потому и езжу на тебе, что у меня тапочек хороших не было. А теперь весь мир превратится в голубой и зелёный, - Яэльчик радостно закатил глазки, а мы пока зашли внутрь лаборатории. В приоткрытой крышке медкапсулы виднелся уже сидевший удивленный омега. Он в шоке водил глазами по комнате, явно не соображая, как здесь оказался. Но цветущий вид и чарующий запах лучше всего остального показывали, что мы можем не беспокоиться насчет его состояния. – Яэль, переведи, пожалуйста, что мы рады видеть президентского омегу в добром здравии, – сам президент мог только тянуть руки к своему любимому, чудом оставшемуся в живых мужу и беззвучно открывать рот как рыба об лёд. У меня в ладони он даже не двигался, стоял красный как рак, временами забывая дышать. Я осторожно сгрузил альфу в ту же капсулу и отвернулся, послышались звуки поцелуев и слез, видимо, счастье тоже тихим не бывает. – Я не советовал бы вашему мужу одевать старые вещи, они должны пройти дезинфекцию. Желательно помыть сильными санитарными средствами все жилые помещения супруга. Неизвестно откуда взялся червь и нет ли там ещё его двоюродных или троюродных братьев, – всё это произносилось со спины, чтобы не смущать президентскую пару. – Всё уже сделано, и дезинфекция, и выбрасывание некоторых вещей. И, главное, наказание виновных, – Яэль переводил сидя у меня на правой ладони. – Головы всем пообрубали? – засмеялся я. – Да, и это тоже, – был мне ответ. Супруг помог омеге одеться в новопривезённый костюм. Помолодевший и похорошевший омега благодарил не переставая, в конце концов его голос из писклявого перешел в завывающий. Яэль еле-еле успевал переводить, и благодарная чета отправилась восвояси. Нам осталось доложить командиру о всеобъемлющем выполнении своей врачебной миссии. – Отлично, Нейман, тогда через два часа взлетаем, – Фред был уставший, не выспавшийся и явно переживающий о дальнейшей судьбе нашего корабля и экипажа, новая такая же прекрасная планета нам может только сниться. – Проверим исправность навигации, проложим новый курс и полетели дальше. Пока из-за гравитации Ауранос все передатчики дальнего действия не работают. Взлетим в открытый космос и я смогу связаться с Объединённым правительством Земли. Доложу обстановку и выясню куда нас пошлют дальше. А потом попытаемся связаться с «Мекистейном»*, сможешь с Домом пообщаться. Хотя то, что ты должен ему сообщить, лучше бы при личной встрече, – Фред, как омега перед пьяным сексом, закатил глаза. – Сам знаю, но когда эта самая личная встреча будет и будет ли вообще, пока вопрос, – я встал, собираясь вернуться в лабораторию и начать сборку крошечной мебели, пока счастливый бета будет ковыряться в горах новой одежды. – Не порть мне настроение своим пессимизмом, мне и так не особенно весело, учитывая... У вас с Крауном хоть беты есть, а у большинства здесь на Орайоне – вообще никого родного. * Название космического корабля от древнегреч. μήκιστος (мекистос) – "самый рослый, самый высокий; самый большой, величайший". Участник "Похода Семерых против Фив", отец Эвриала. Взято из http://kurufin.ru/index.html