Орайон, свет небес

— Конечно, оставайтесь, — ответил я, присаживаясь в кресло у письменного стола. Перспектива опять лечить, рискуя его жизнью, двадцатисантиметрового гуманоида меня совсем не прельщала, но ответить отказом я тоже не смог. — Яэльчик, посиди с гостем, поговори, когда ещё пообщаешься с самим президентом. Да и ему будет полегче здесь ждать, время побежит быстрее. — Не хочу я, тоже мне невидаль — президент какой-то, — скривился бета и потянулся ко мне, — я к тебе на ручки хочу и баловаться-баловаться… — С ума сошел? Это при людях-то? — я сделал «страшные» глаза, но на Яэля такое никогда не действовало, и он весело засмеялся. — Нет, наедине, сплавь его куда-нибудь…Пусть в столовке с капитаном пообщается! Или спецназ свой проверит — вдруг они курят! — Не глупи, любимый, спецназовцам нельзя курить. Как они потом будут за врагом бегать — отдышка же появится? — мне хотелось его пощекотать или хотя бы дотронуться осторожно. Маленький, нежный, такой пахучий, что башку на раз сносит. Но пока занялся заброшенными было в суматохе последних приключений повседневными делами: побросал в мусор образцы ненужной теперь флоры и фауны, помыл ёмкости для экспериментов. Покормил мышей опять привычным им старым земным кормом. Яэль печально водил глазами за всеми моими действиями. — Ней, можно мне их погладить? — я помнил, что бета стоял на письменном столе, но совершенно не ожидал увидеть его возле самого края, почти рядом со мной. — Осторожно! Сейчас свалишься вниз головой! — я подскочил к нему и осторожно взял его в руку. — Отлично, а теперь подноси к лицу и целоваться! — запищал довольно Яэль. Даже хмурый, переживающий за мужа президент, не владеющий межгалактическим, всё понял и с понимающей полуулыбкой отвернулся. — Яэльчик, перестань баловаться — мы не одни! И мышей гладить нельзя — во-первых, у них острые зубы, а во-вторых, они почти твоего роста, если станут на задние лапки. Для тебя они — опасные хищники! — я по привычке сделал «страшные глаза», да-да те самые, что совершенно не действовали на бету. Конечно, мы погладили мышей, я держал самого спокойного, намекая рот не открывать, а Яэль гладил и все время восхищался: — Ой, серенькая, мягонькая, а зубищи огромные! Да и когти, как кинжалы... Убьёт, сожрёт и не заметит даже! Потом он помог мне прибраться на лабораторном столе, и мы разбирали скопившиеся бумаги. Не заметили, как пролетело время, а президент всё так же напряженно смотрел на медицинскую капсулу, как будто гипнотизируя её. И вдруг, часа через три, она замигала ярко-красным и запиликала, альфа вздрогнул, а я оцепенел — побоялся подходить к компьютеру. Раньше медкапсула никогда не издавала таких пугающих звуков, но раньше в ней у меня на глазах никто и не умирал. — Что случилось? Он жив? — спросил встревоженно наш гость через Яэля и я бросился проверять результаты пиликанья. — Всё хорошо… Этот звук и свет, просто я раньше с таким не сталкивался, означают, что извлечения червя прошло удачно, и он жив! — облегчение звучало практически в каждом звуке. — Кто, червь? — рассердился гость, Яэль не успевал переводить. — Да. Хотите его забрать? — не понял я всю глупость создавшейся ситуации. — КАК МОЙ МУЖ? ОН ЖИВ? — взбесился маленький альфа, Яэль наблюдал за ним со скорбным выражением лица. — Да, извините. Я просто читал то, что написал компьютер — операция прошла успешно. С вашим супругом всё хорошо и капсула начинает детоксикацию крови. — Извините меня, — президент сел прямо там же где стоял, как будто у него подломились ноги, — я не на шутку испугался. Не найдется ли у вас стакан воды? — Простите, но могу налить только в чайную ложку или в мензурку. На нашем корабле, опять повторюсь, нет никаких условий для гуманоидов вашего размера, — плевать насколько это грубо звучало, но являлось правдой чистейшей воды. — В мензурку не надо, да и чайная ложка — не очень удачное решение. А как же ваш супруг? Как он здесь ест, моется и, извините, справляет малую нужду? — У меня на руках. Мне не удобно предлагать вам такое. Яэль пока терпит — любовь, знаете ли, а что будет дальше, когда быт её победит — не знаю. Господин президент, съездите домой, помоетесь, перекусите, отдохнёте пару часов. Компьютер пишет, что жизни вашего супруга более ничего не угрожает. Состояние из «тяжелого и опасного для жизни» перешло в просто «тяжелое». Не полезно всё время находиться в больнице. — Хорошо, большое вам спасибо. Я, наверное, съезжу ненадолго во дворец. Могу я для вас что-нибудь сделать, конечно, кроме предоставления моей планеты под ваши базы? — Яэльчик, переведи, что нам от них ничего не нужно. Спасение чьей-то жизни является наградой само по себе. А уж тем более омеги. Это как спасение нескольких жизней — плюс все ещё не рожденные дети, — маленький переводчик запищал на родном языке. Но чувствую что-то слишком долго переводит… Паразит мелкий. — Яэль, ты что-то потребовал с президента за наше лечение? Позор! Я даже и не думал, что ты такой корыстный и себялюбивый парень! — Я, Ней, третий день в твоём вонючем носке хожу! — я даже прифигел от его криков, носок-то чистый был, из шкафа, даже с запахом кондиционера для белья. — Я просто попросил привезти сюда мои вещи из интерната и может быть добавить парочку спортивных костюмов из ближайшего супермаркета. Конечно, я ужасно корыстный и себялюбивый! Ты, видимо, Ней, людей совсем не знаешь! — обиженный красный носок с мальчишечьей головой рассерженно отвернулся. — Ну, извини, пожалуйста, Яэль. Я действительно плохо о тебе подумал. Конечно, на многих планетах лечение не является бесплатной привилегией, а особенно отказавшим в гостеприимстве гуманоидам. Прости меня, маленький! — я уже вовсю целовал заплаканные глазки или всё лицо целиком, или даже вообще всё тело: куда попал, туда и целовал. Президент, уже давно не выходивший из глубокого шока от наших нешуточных баталий, вежливо закашлял, обращая на себя внимание. Мы оба смущенно повернулись, ну не умеем вести себя прилично при столь высоком обществе. В этом мы оба совершенно одинаковые. Хоть что-то общее в семье… Я осторожно взял высокопоставленного гостя вместе с Яэлем и отнес к выходу из Орайона. Там его уже поджидали быстро «ожившие» солдаты на предмет возвращения домой. Судя по тому, что никто из них не спрашивал про омегу президента или все были в курсе цели приезда, или были слишком хорошо вышколены для вопросов руководству страны. Так, в полной тишине, отряд на вертолете отбыл обратно во дворец. Я доложил капитану обо всем происходящем, и мы отправились обедать. Яэль уже полностью освоился в столовой и требовал оливки ко всем блюдам, включая суп. Он всегда садился на моём подносе на перевернутую чашку, и я подкладывал ему кусочки повкуснее. Спецназовцы подходили знакомиться, но на руки Яэль шел только к Янгу, мол, «бета бету в жизни не обидит». Когда мы вернулись в лабораторию, медкапсула продолжала спокойно жужжать о проделанной работе — омега жив и быстро идет на поправку, ещё семь часов оздоровительного сна и лечение закончено. Надеюсь, что к этому времени и его супруг вернется на Орайон.