Прелесть

      Грязно-жёлтое солнце, сопровождаемое кучкой тёмных облаков, уже начинало закатываться за мрачную черту горизонта. Эти же облака преграждают путь скупому холодному свету к чёрствой каменистой поверхности скал. Из вечернего сумрака неприветливым лучам то и дело удаётся выхватить чёрную дыру в одной из скал, расположенной у небольшой бугристой площадки. И без того болезненный свет не мог проникнуть туда – воздух сразу у входа в сырую пещеру был спёртым, словно густым. Только порывы холодного ветра выли, изредка попадая в эту зловещую дыру.       У Неё уже сбилось дыхание. Её сердце уже не находило себе места в грудной клетке, с бешеной силой рвясь наружу. В кровь стёртые ноги от каждого прикосновения к мёртвой скальной почве пускали по телу импульсы непереносимой боли, громом отдававшиеся в висках девушки. Озираясь, пытаясь выхватить из пещерной мглы силуэт своего ужасного преследователя, Она всё снова и снова поворачивала, надеясь запутать, сбить со следа Это. То, чего теперь она боялась больше смерти. Напротив – смерть была бы наградой для неё в этот момент. Длинные тёмные растрёпанные и пыльные волосы девушки постоянно преграждали обзор, и она тратила силы и время на то, чтобы откинуть их назад, но они постоянно возвращались к её лицу, словно намеренно не давая ей увидеть выход.       Сзади уже слышалось хрипение и хромая поступь монстра. Она взмолилась перед Богами, умоляя их о спасении. По её щекам стекали всё новые и новые потоки слёз, которые предательски пеленой легли на всё, что она могла видеть перед собой. В горле встал ком непреодолимого ужаса, сковывающего тело девушки, не дающего сил для новых попыток ускорения сбивчивого бега. А хриплое сопение неприятеля было уже совсем близко – Она едва сдерживала желание закричать, когда увидела перед собой погасающий закат.       Выход. Он был уже совсем близко, нужно было только сделать ещё один рывок, снова перетерпеть боль в каждой её конечности. Она бежала, отталкиваясь уже окровавленными ладонями от холодных стен пещеры, уже не обращая внимания на камни, рвущие её кожу на руках и ногах. Монстр уже был совсем близко: «Прелесть не уйдёт! Голлум её ни за что не отпустит!».       Оставалось совсем немного. Несколько шагов – и свобода! Она решила, что лучше сбросится со скалы, чем позволит этому безумцу делать с ней всё, что он только захочет. Он уже лишил её одежды, сорвав её ещё полчаса назад. А когда он отвлёкся, девушка что было у неё сил и смелости побежала к одному из туннелей, который должен был вывести её наружу, на свободу.       «Голлум не отпустит!»       Из её горла вырвался крик, полный ужаса. Чудовище схватило её за ногу, когда она была в метре от мещеры. Глухой звук падения мягкого тела на камень площадки с гулом прошёлся в голове девушки. Её отчаянные крики и мольбы о помощи разносились по всей сети зловещих пещер, из тьмы которых она с таким трудом выбралась, но тут же была поймана.       «Прелесть моя! Прелесть со мной!» - хрипел Голлум, держа юное тело за бёдра. Его мёртвая хватка вызывала дикую боль и не давала перевернуться, чтобы как-то оторваться от чудовища.       Она кричала. Кричала так сильно, что её эхо разносилось в горах, ударяясь о жестокие скалы. Мольбы о спасении дрожью пронизывали каждое ущелье. Голлум, хрипло сопя, с силой приподнял бёдра девы, готовясь совершить то, ради чего и похитил её. Грубо раздвинув тощей рукой её чресла, он, встав на корточки, спешно и с вожделением вошёл в деву сухим, давно не видевшим женского тела членом, покрытым отошедшей местами кожей и пылью. Девушка закричала от непереносимой боли, охватившей низ её живота. Разрывая её плоть, он снова и снова входил, заставляя несчастную корчиться от ужасной боли. На безжизненную каменную землю начали капать первые кровавые капли, постепенно переходящие в ручьи.       Непорочность, прерванная чудовищем, покидала тело беспомощной девушки вместе с девственной кровью, смешивающейся с кровью из рваных ран в самых нежных местах. Голлум с животной жаждой задрал голову к уже почти чёрному небу, закрыв свои огромные безумные глаза. Она с отчаянными криками, уже давно ставшими истерикой, пыталась вырваться, спастись от глумлений монстра, раздирая ногти и пальцы в кровь о камень породы пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Но безрезультатно – существо так крепко сжало несчастную, что ей ни коим образом нельзя было освободиться. Насаживая изодранное тело на себя, Он хрипел, издавал поистине животные звуки, хаотично то ускоряясь, то замедляясь, ощущая крайней плотью её пульсацию. Рвя в клочья прежде нетронутую промежность девы, Голлум с упоением вытягивал шею, словно издавая протяжный вой.       Она рыдала, вырывалась, вымывая свои страдания слезами и кровью. Дева не теряла надежды спастись, ногами отталкиваясь от насильника. Но он снова прижимал её к своему костлявому телу, с новой силой и жестокостью хищника сжимая свои оковы. Казалось, что мучения девушки уже ничто не могло прервать. Голлум захрипел, невольно давая жертве понять, что конец близок. Надеясь на момент его слабости, Она из последних сил попыталась освободиться от его грязных объятий.       Но он не собирался просто так отпускать свою Прелесть.       Дева с ужасом и слезами на глазах ощутила, как корявые зубы чудовища впиваются в её кожу. Насильник с необычайной дикостью и азартом впился в нежные рёбра девушки, срывая с них плоть, сопровождая это рыком и стонами. Новые крики разнеслись по ущельям, с новой силой и громкостью оглушая всё живое, что могло там находиться. Вновь и вновь вгрызаясь в тело девы, лишая её возможности движения из-за шока, боли и страха, монстр, скуля и вздрагивая, излился в жертве.       Когда он вышел из тела несчастной, из разорванной окровавленной промежности девушки вместе с новыми потоками крови вытекало густое, грязное, гнилое и давно уже мёртвое семя чудовища, также капавшее с его разгорячённого члена.       «Голлум забирает Прелесть. Прелесть теперь только его!» - с этими словами, он взял за ноги почти бездыханное тело девушки, продолжавшей поливать чёрствые камни под собой слезами. Чудовище поволочило за собой в пещеры свою жертву, чтобы до конца теперь недолгой её жизни утолять свой голод и желание, оставляя на камне под ногами кровавую дорожку, орошаемую кровоточащим телом некогда невинной девы.