Механизированная история

Вода была теплой, как парное молоко. Я влетел в океан, словно выпущенная торпеда. Прозрачная волна мягко накрыла с головой, небольшая задержка, и жабры заработали, даря порцию живительного кислорода. Хвост заменял ласты, довольно быстро унося меня от берега. Веко стало прозрачным, позволяя увидеть мягкий белый песок и раковины устриц. Немного привыкнув к способу передвижения, я всплыл наверх, высунув голову и верхнюю часть туловища. Противная слизь от геля смылась. Перевернувшись на спину и работая хвостом, я запустил пальцы в длинные волосы, убирая остатки смеси, которая счищалась в воде очень легко. Выполз из воды на скалу с удобным уступом. Мокрую кожу тут же приласкал порыв теплого ветра. Я свернулся клубком, свившись в кольца и положив голову на хвост. Дыхание вернулось к обычному. В полукилометре от меня расположился город-гнездо Аспидов. Мой взгляд рассеяно бродил по великолепному городу нагов. Очень похоже на древнюю Японию, как бы абсурдно это не звучало в наши дни. Змеелюды трепетно относились к своей планете, как и лу-ни, они терпеть не могли загрязненные планеты. Их космопорты располагались на спутниках Сиэра-шиары (мир змей). На поверхность пассажиры и груз уходили телепортом, для особых случаев существовали небольшие корабли, расположенные где-то в подземных ангарах. Но только корабли и находились на станциях и спутниках, несмотря на величественный и древний вид города Аспидов, технологии здесь были еще какими. Но вред они совершенно не несли. Перерабатывать мусор и использовать утилизированное заново давно уже научились. Угроза экологического кризиса больше не висела над Вселенной. Но несмотря на то, что на Солнечной Системе прошло не менее пятисот лет, мы все еще не восстановили баланс в природе. Земля, столица Системы, самая грязная людская планета. Колыбель человечества выдохлась, отдав детям последнее. Множество километров покрылись пустошами. Атмосфера кишит проплешинами, несмотря на то, что весь космический мусор был сожжен мощнейшим амстердамским лазером, озоновый слой будет восстанавливаться не одно столетие. Но землян и другие терраформированные планеты Солнечной Системы защищает купол, поддерживаемый множествами блоками питания. Но все это не спасло мою мертвую родину. Африка и Австралия прекратили свое существование вследствие кибернетических войн. Южная Америка до сих страдает от тестирования биологического оружия. Всего один взрыв, и материк заражен. Когда отец рассказывал мне про это, его лицо просто каменело. Новые технологии принесли людям больше вреда, чем пользы. Два столетия назад население планеты сократилась почти на две пятых, если не больше. Столько всего утеряно. И пускай почти вся Луна — это заповедники и, можно сказать, огромный огород Земли, а многие утерянные растения и животные возрождены с помощью генетики, это уже не то, что было раньше. Но, пусть и умирающая, моя планета прекрасна. Евразия и Ауэдор (один из материков Венеры) — инновационные центры Млечного Пути, не то что Солнечной Системы. Киборгов создали именно на Земле. Моя мама специализируется на кибернетических протезах. И занимает не последнее место в этой отрасли. Галина Дюпре известна не только на Земле и Луне, но и на Марсе. У мамы богатый опыт работы. К чему это? Пытаюсь отвлечься и сказать наконец, что змеелюды не смогут присутствовать на Земле без скафандров и респираторов — слишком много токсинов в нашей атмосфере. Я теперь змеелюд и обладаю такими же сильными органами чувств и привязанности к природе (это всего лишь догадка), но при этом в меня и Нилауэня такого понапихали, что и в ядерном реакторе выживем. Мы же почти как тараканы. Почти. И я всем сердцем надеюсь, что смогу выдержать атмосферу Земли. Потому что это мой дом. Но вернемся к Сиэра-шиаре. С моей скалы был виден дворец онр Вергари, словно свисающий с обрыва. Огромный, красивый и гармоничный. С крышей, как у того же японского храма. От дворца к пляжу ведет покатое подобие лестницы или, скорее, горки. Зачем змее лестница? Из центра, скорее всего, идет водоканал, который красиво повторяет изгибы этой самой горки и превращается в декоративный водопад. За дворцом виднеются высокие здания чуть строже, чем он, но не менее прекрасные и гармоничные. Кстати, лестницу-горку украшают витые столбики в виде змей, на которых полоз может с комфортом полежать. На крыше резиденции Вергари, прямо над входом висит каменная птица, вытянувшая шею и раскинувшая крылья. На пляже, чуть в отдалении, под сенью раскидистых тропических деревьев расположилась обширная тренировочная площадка. Отсюда ее не видно, но я знаю, что там, под защитным куполом (от дождя), сражаются Шанри и Тхайро. А еще растительность на Сиэра-шиаре не менее умопомрачительная и упоротая, чем на Терре. Фиолетовые подобия цветущих пальм с гигантскими сливами. Ползающие на корнях мухоловки. Привычные папоротники и синие банановые травы. Огромные (почти секвойя) березы-баобы со стволом в виде бутылки. Это я уже не говорю о всем цветущем и кустарном. Красиво, но упорото и странно. Страна Чудес на выезде. Где мой Чешир? Я закончил оценивать местность и спрятался в кольцах хвоста. Мысли о доме и новом теле не могли выйти из головы. У змеев и на планете должна быть не менее сильная аппаратура, чем на Унакалхаи. До Най Овл мне уж не добраться. Только если лу-ни каким-то боком сможет завладеть сознанием меркуриана. Печально, все очень печально. Вы сами знаете, что (кто) добило меня больше всего. Чувствую себя новорожденным (или нововылупившимся) ужиком, у которого забрали родную скорлупку и щедрым пинком под хвост торжественно вывели в большой мир. Как я это ненавижу! Полная неизвестность и потеря себя истинного пугали. Буду честен с собой, я не просто напуган, а в панике и болезненном смятении. Самое дорогое существо увидело во мне что-то иное из-за блядского изменения. Нет, просто вдуматься — предложить кого-то еще. Мне! Обсудили между собой предложение о групповухе и на меня скинули. Мое мнение, конечно же, никого не интересует, я должен принять этого сиркеори. Да мне ЛН нафиг не сдался. Я вон сам телохранитель Исталисса, который дал мне свободу и не требует обязательств. Все... все в пепел. Не люблю ответственность, а Нилау снова пытается взвалить все свои проблемы на меня. Кончик хвоста нервно дрогнул. Все же что-то повредилось в моей голове, что-то дало сбой в компьютерной системе. Впервые за пятнадцать лет чип уступил сердцу. Может быть, я был уже мертв в лаборатории, когда закрылся от чувств и убил первого разумного. Терра Сел забрала все... кроме памяти. Судорожно нащупываю связь с амфибией. Она очень тесная после слияния, а привязанность сиркеори вызвана внедрением программы. Я собирался сделать что-то похожее на то, как Нилауэнь разорвал мою связь с Тхай Исом. Чип не мог не подчиниться, и вырванная привязка была успешна переброшена на лу-ни. Моя маленькая месть. От этой манипуляции у неокрепшего меня голова взорвалась болью и накопители в сережках уже начали переливать свою силу, но я вырвал их из мочек. Аккуратно просверлил в скале, на высоком от воды уровне, небольшое углубление и положил туда украшение. Все было напрасно. Я так и остался непонятым партнером. Мне никогда не показаться на глаза матери и отцу, Тхайро самостоятельный змеелюд, в конце концов есть Алерайо. Онр Вергари есть кому защищать. Борьба за счастливое будущее была бредом, за что боролся, почему не издох сразу? Хреново тело, не хотевшее умирать! Что вы со мной сотворили?! Но ничего, у всех киборгов есть один большой изъян. Я приподнялся на хвосте, ставя чипу установку не раскрывать жабры. Досадливо вытираю кровь, ручьём текущую из носа. Замер, не дыша, нависая над теплой водой. Отчаянно искривил губы в улыбке. Ошибка, да, ошибка. Рука щелкнула, отделяясь от тела, осторожно кладу на облюбованный выступ. Без тела она смотрится жалко и нелепо, ненужно. Но рука слишком ценная, чтобы забрать с собой. Со смешанным чувством смотрю на обитое титаном плечо без протеза. Открываю каналы, напрямую ведущие к проводкам и каналам со структурным гелем в моем организме. Короткое замыкание произойдет мгновенно. Мозг не сможет заставить тело всплыть. Последний вздох, три удара сердца в ушах, и я с шумом погружаюсь в воду. Свет над головой быстро темнеет, убираю боль, но тело все равно выгибается от удара тока. Упрямый организм держится, и сердце, усиленное инъекциями, не хочет останавливаться. Серая птица печали уже расправила надо мной крылья. В глазах появляются длинные красные и блестящие в воде вспышки. Что-то хватает меня за хвост и с силой тянет вверх. В губы настойчиво выдыхают кислород, откуда-то приходит приказ открыть жабры. Чип повинуется. Затуманенный взгляд видит золотистые глаза, закат. Закат всего. Да это же мое отражение! В золотом взгляде напротив страх, боль, горестный гнет и обезумевшая надежда. Нет, все же не мои глаза. И волосы у меня не красные...

***

Тхайро мощным толчком хвоста вылетел из воды с драгоценной бессознательной ношей. Истарши осторожно перевернул Рэма на бок, заставляя вырвать водой. Киборг захрипел, сплюнул и закашлялся, змеелюд осторожно похлопал шису по спине. Рэмори попытался сесть, оперевшись на руки, но свалился на бок. Тхай Ис с недоумением посмотрел на валяющуюся на уступе скалы механическую руку новоявленного истарши. Без промедления полосатый Аспид прижал протез к плечу киборга, приказав состыковаться. Рэм послушно пристегнул руку и сжался в клубок. Онр Вергари со смешанными чувствами посмотрел на преображенного Рэмори. Обычно собранный и дисциплинированный шису выглядел жалко и подавлено, как побитый птенец с оторванным крылом. Взгляд желтых глаз был опустошенным и безразличным ко всему. Мокрый, голый и дрожащий от шока он все еще тяжело дышал. Тхай Ис ждал пробуждение змееныша три долгих цикла, переживая за то, что не смог удержать и уследить за своим телохранителем. Это ведь Исталисс виноват. Мало было драки с Нилауэнем и недолгой комы, когда Тхайро с братом подрался из-за шису. Истарши понимал, что все эти вылазки Рэма связанны непосредственно с ним самим и желанием быть свободным. Киборг мог прикидываться кем угодно, но Тхай Ис прекрасно знал, что самый большой страх бывшего человека именно он. Во избежание дальнейших не менее печальных инцидентов, онр Вергари дал Рэмори свободу. Шанри и отец не поняли Исталисса и осудили. Дать свободу шису, такому опасному и своевольному существу, приписать все права свободного истарши. Гнездо было ошарашенно, боевой партнер и сиркеори счастливы как никогда, а разрывающийся от эмоций истарши отошел в тень, не мешая Нилауэню. Змеелюд знал, что все эти чувства бесполезны. Они ошибочны и никогда не станут двухсторонними. Вряд ли кто-то смог бы принять своего мучителя, пускай и косвенного. И слово "прости" ничего не исправит. К тому же Тхайро не жалел о появлении Рэмори как киборга, он винил себя за его боль. Еще молодой юноша прошел адский горн и даже больше. Но пробуждение снова сыграло с киборгом злую шутку. Шису не смог принять новое тело. Даже у него психика не резиновая. Или же... Тхайро сузил глаза. Его что-то сильно задело. Так сильно, что истарши попытался... убить себя. Боясь напугать киборга, который и так был немного не в себе, Исталисс обхватил несопротивляющегося Рэмори за талию. Змееныш всхлипнул и обвился вокруг Аспида, обняв. Тхайро погрузился в воду и поспешил на берег, опасаясь за состояние пепельно-оранжевой змейки. Я буквально висел на Тхайро и медленно приходил в себя. Мне не было хорошо или плохо, а пусто. Внутри выжженная пустошь. Пролеты и коридоры дворца смешались в размазанную полосу. Мелькнуло обеспокоенное лицо Михсши Схата. Меня безуспешно попытались отодрать от полосатого змея, сжавшего меня еще сильнее. На удивление мягко истарши попросил меня выпить успокоительное. Выпил. Все, пофиг. Но терпкий запах и живой Вергари успокаивают сильнее таблеток. Мне не задавали лишних вопросов, казалось, Тхай Ис с горечью все понимал. Он пополз в свою комнату и просто скользнул со мной под теплые одеяла. Змеиная часть меня обрадовалась уютной норке и захотела свернуться клубком и уснуть, а проснуться в прекрасной обстановке. Мечты-мечты. Зефирка была мягкой, а тепло истарши действовало лучше снотворного. Почти уже уснул, поняв, что таким защищённым не чувствовал себя давно. То, что произошло буквально полчаса назад казалось мне бредовым кошмаром. Мысли о самоубийстве и то, что я попытался сделать, очень пугали. Словно это и не я был, а чип взбесился.