Механизированная история

Мягкая вуаль бессознательности надежно скрывала меня от переживаний и боли. Никто не резал по плоти ножом, распарывая кожу. Полусон или полуявь... Темнота, мягкость и застывшее время. Границы реальности закрыты, но это не могло продолжаться вечность. У Спящей Царевны режим, конечно, простой — это отбой, но боевые киборги на то и киборги. Одно имя сладким льдом застыло на онемевших, застывших губах. Забытье отошло в тень, напоследок мягко, как мать, поцеловав в лоб. У меня нет плавного перетекания из сна в сознание. Просто чип щелкнул кнопку "включить". Мое тело содрогнулось, приходя в движение. Первое, что я понял, это то, что снова проснулся в капсуле. Как же я это, блять, обожаю! Ладно, нахрен этот кордон, дайте мне подышать свежим воздухом. Я шевельнулся, готовый открыть крышку своего техногенного саркофага, и замер. Чип позволял мне чувствовать малейшие изменения в теле и видеть внутренним зрением его модуль вместе с протезом. Так это к тому, что увидел я что-то не то. Интересно, лечебный раствор мне в мозг не попал и не вызвал короткого замыкания вместе с глюками? Нет, протез был на месте, чип тоже, а вот над структурным гелем кто-то поработал. И у меня на проекции не ноги, а длинная вытянутая конечность с каналами геля. Змеиный хвост. Так. А не связь ли это с Тхай Исом вернулась? Вывел в голове общую статистику и диаграммы. М-да, это мое тело. Чип услужливо подкинул последние ячейки памяти. Выводы неутешительные. Суки из Терра Сел вживили нам с Нилау не просто ген хозяев, а заставили структуру ДНК стать максимально и допустимо похожей на геном истарши. И даже метаморфический ген взяли у змеелюдов Гнезда Аспидов. Откуда я сделал такой вывод? А у меня обнаружились жабры. Не просто покровное дыхание, а жабры. Вот зашибись, всегда мечтал. "Код Шторма" был не просто разработкой сверх существ, но и экспериментом по применению вживленных генов и облучением, вызывавшим нужные мутации. Я не врач и не ученый, моих обобщённых знаний в генетике не хватит, чтобы объяснить произошедшую метаморфозу. Но то, что спусковым крючком послужил яд Гремучего, попавший в мое тело — факт. Организм искал способ противостоять смертельному даже для "Кода Шторма" яду. Спасибо вам, ебнутые ученые и чешуйчатые червяки! Чип нашел альтернативу, и теперь я не гуманоидное существо, а очень даже рептилия. Вот уж мечта всей жизни. Интересно, сколько времени мой организм эволюционировал или мутировал? Вопрос на засыпку. Но параметры и характеристики нового тела не могли не радовать. Чип не позволил утратить навыки и умения человеческого тела. Моя компьютерная составляющая умудрилась переплести инстинкты змеи в мозги без острых углов и проблем к взаимодействию. Я все еще киборг-телохранитель, но еще и змей. Укрепленный скелет не пришел в негодность, кто-то умелый даже помог мне и перенес в кости укрепляющую конструкцию и новые каналы для геля провел, да еще и к общей нервной системе подключил. Красота! Новые приобретённые органы были конфеткой. Кроме ядовитой плоти и крови, я обзавелся парой ядовитых клыков. И тремя парами обычных клыков, напоминавших зубы акулы или Нилау. Так, рыбья диета, все понятно. Вибриссы змеелюдов мне были не нужны, чип сам раскинет контрольную сеть и войдет в астрал. Ультрафиолетовое зрение у меня было, а вот теплового нет. Надо будет поэкспериментировать на досуге. Внутренние органы тоже изменились, но лишь немного. Их и в Терра Сел неплохо поприпарировали. Добавьте к обновлениям прочную чешую и алмазной твердости когти. С точки зрения воина, я больше получил, чем потерял. И так быструю реакцию усилили змеиные инстинкты. Это все, конечно, хорошо, но как меня примет лу-ни? Что скажут онр Вергари, увидев пополнение в рядах истарши? Я в конце концов свободный! На Унакалхаи есть мощнейшие компьютеры и локаторы. И мой звонок обязательно дойдет до Солнечной Системы. Хочу увидеть лица родителей. Самая главная моя цель на протяжении пятнадцати лет. А тут нате, мама, я стал змеей. М-да. Пизда рулям, а не звонок родителям. Закончив самобичевание, я зашевелился, дернул пальцами. Тело пришло в движение, отдал команду на открывание. Крышка медблока открылась сама. Открыл глаза, выныривая из противной и вязкой заживляющей субстанции. Инстинкты подсказали мне, как привести свою змеиную часть в движение. Выжав волосы от противной дряни, я выскользнул на пол. Ощущения хвоста вместо ног казались странными, но осложнений и отторжений во мне не вызвали. С опаской покосился вниз. Верхняя часть мало изменилась. Все такая же бледная, с линиями шрамов и протезом. Только у боков прятались под защитной складкой жабры. Пупок почему-то остался на месте, хотя у остальных нагов я его не видел. Чуть ниже ямочки пупка начиналась гладкая ромбовидная чешуя ярко-желтого цвета. Обернулся, осматривая свое новое достоинство. Интересно, брюшко — если так можно выразиться — было желтым, со спины шла серебристо-сизая чешуя. Выдавая мое волнение, кончик хвоста вдруг перевернулся и свился в спиральку. Красную. Внизу, сантиметров семьдесят, кончик змеиной конечности был красным. Ради любопытства перевернулся на спину. Низ хвоста имел три плавно перетекающих друг в друга расцветки. Первая ярко-желтая, потом кремовая и вызывающе-красная. Кажется, такая расцветка была у королевской ошейниковой змеи из аспидовых. М-да. Дорассмотреть себя до конца мне не дали. Двери громко хлопнули, я резко вскинул голову, зашипел и попробовал длинным языком воздух. Моя амфибия удовлетворенно прикрыл глаза и выполз из полумрака медблока. Бирюзовые глаза со смесью удивления и растерянности смотрели на меня. Я молчал, сделав морду кирпичом, этого-то я и боялся. Стиснул зубы. Мои эмоции были закрыты для Нилауэня, и он не знал о моем смятении. Но вот в зрачках мелькнуло бесконечное облегчение и радость. Лу-ни легко подошел ко мне и буквально повис на шее. Обнимаю в ответ, все же открывшись. — Не бойся, глупенький. Мне нравится любое твое обличие. Истарши из тебя вышел обворожительный, не сомневайся, — впервые за долгое время я увидел его слезы, но Нилау не дал мне ответить, — Как ты мог уйти один и оставить меня?! Три месяца без тебя такая мука. Или ты все еще зол на меня за мою выходку, Рэмори?! Пожалуйста, прости меня, любимый! Но это было необходимо, прости за боль. Не оставляй меня одного, слышишь, никогда больше. — Нилауэнь... — сжимаю ладонями мокрые от слез щеки. Хриплый голос из-за неразработанных голосовых связок. Имя, застывшее на губах, имя, заставлявшее сердце сладко изнемогать и болеть так долго. Да, именно это произнесённое мной имя. Вот уж не ожидал от себя, но слова не нашлись. Да и не нужны моему эмпату слова. Я сполз на пол и, устроив свою любовь на хвосте, притянул к себе и поцеловал. Тонкие, но сильные пальцы сжали мои плечи, лу-ни обнял меня ногами. Не удержавшись, скинул на него всю свою любовь, нежность и страсть, моментально воспламенившуюся в жилах. Нилауэнь отстранился, тяжело дыша. Зрачки пульсировали от нашего общего возбуждения. Белые волосы выбились из конского хвоста, но голубые перепончатые ушки были беззащитными перед моими губами. — Рэмори, я хочу тебя. Сильно, — прохныкал лу-ни, впиваясь и терзая мой рот, требовательно толкаясь длинным язычком. Тихо застонал, разрывая на партнере серебристую тунику. Холодные стальные пальцы чувственно и нежно понежили соблазнительные розовые горошинки. М-м-м, почему его кожа стала на несколько тонов темнее? Мы же в космосе? — Морской Дьявол! — восхищенно-возмущенно прошипел я, — Люблю тебя. Ты не лу-ни, ты сирена! — Что, уже попался в мою сладкоголосую ловушку? — выгнул белую бровку, которую пересекал шрам. — Да-да-да, — в исступлении прошептал, наблюдая, как Нилау встал передо мной, мой хвост был между его ног. Прикусив губу, амфибия сама стала раздеваться. Уткнулся ему в живот, нежно оглаживая ладонями крепкие бедра. Подцепил пояс бриджей-лосин и дернул вниз, мученически выдохнув. Любимый никогда не носил нижнее белье. Хвостом обвил тонкую талию телепата и приподнял над полом, стаскивая штаны и легкие сандалии. Отстранился, любуясь своей лунной феей. Хвостик Нилауэня предательски подрагивал. Приподнимаюсь на хвосте, бирюзовый взгляд кроет нежностью и вожделением. Партнер хватает кончик моего хвоста и, не сдерживаясь, начинает посасывать, имитируя минет. Урчу от удовольствия. Из одежды на нем только многочисленные браслеты, на щиколотках тонкие цепочки, на груди переплетение ярких бус. Моя водяная сорока. Я бы разложил любимого прямо там, но в медблок беспардонно вломился посторонний. Наспех амфибия натянула штаны обратно и спряталась в змеиных кольцах, недовольно фыркнув в мою грудь. Недовольно рассматриваю сиркеори, взволнованно замершего в дверном проеме. Потянул носом, знакомый, полузабытый запах. Красные глаза так же удивленно изучали мое лицо, слипшиеся от геля волосы, хвост и недовольного Нилау, сверкающего злыми бирюзовыми очами, разорванную тунику. Белые щеки залились алым румянцем. Тонкие пальцы потеребили кончик фиолетового волнистого хвоста. — Стучаться не учили, ЛН? — резко бросил лу-ни, садясь в моих объятиях. — Я ждал не меньше тебя, Нилауэнь, — фыркнул в ответ парень, вильнув раздвоенным хвостом, не спуская пытливого взгляда с моего лица. — Чего-тебе-то ждать, — насмешливо ответил любимый, укладывая голову на мое плечо. Фиолетовый сжал зубы. — Господин, я рад, что вы очнулись, — церемонно поклонились мне. Я прихуел. И вспомнил свой последний миг в ипостаси человека. Боль и запуск пробуждения. Это существо мой приз, моя ошибка, но по-другому было никак. Именно он смог донести меня до медблока и запустить процесс заживления. Нести ответственность за сиркеори я бы хотел меньше всего. Да, несомненно, это очень полезные существа. Для кого-то самые дорогие и любимые. Их создали для служения своему хозяину, для его радости и счастья. Для этого парня, не спускающего с меня жадного взгляда, я теперь смысл жизни. Без преуменьшений. У меня и Нилау была главная задача — защита и служение Вергари, которой сопротивляться мы не могли, но и принять тоже. Потому что нам это навязали, внедрили программу в уже окрепший самостоятельный разум. Своих хозяев каждый из "Кода Шторма" ненавидел за боль и неволю, за бесконечные унижения. Но сиркеори... Они созданы с уже прижившимся пониманием, что живут только ради своих обладателей. Рабы. В их голову заложены знания на всевозможные случаи ситуаций и удовлетворения желаний господина. Все то, что имеем мы с лу-ни, только больше. И если я телохранитель, это существо игрушка. Хоть режь его, ни слова возмущения. Экземпляры из Кода Шторма заставляли делать такое, что у любого нормального человека нехорошие мурашки по спине бегут. Что же творили с этим фиолетовым мальчишкой? Постельные услуги тоже входят в этот перечень, черт. Отвязаться от сиркеори невозможно. Стоит оставить раба больше чем на трое суток — смерть. Мне, пережившему все эти ужасы — лабораторию, обучение, рабство и понимание того, что ты вещь, сложно распоряжаться живым существом. Этот фиолетовый парень не сделал ничего плохого и не заслуживает быть вещью. Но уверенность в том, что он раб, никогда не покинет его. Даже если снять с сиркеори привязку, он останется сиркеори. Жить для себя им сложно. Шлем, ну почему я не оставил его там и открыл эту чертову капсулу?! Но... Перевожу взгляд на Нилауэня, сильно покрасневшего и обменявшегося с моим сиркеори красноречивыми взглядами. Фиолетоволосый парень смотрит на меня с надеждой и нежностью. Два хвоста взволнованно дрожат. Так, что они задумали? — Я чего-то не знаю? — приподнимаю брови, отстраняясь от амфибии, — Нилау? — Рэм, я понимаю, тебя гложет вина и смущение передо мной за сиркеори, — медленно начал любимый, сжавшись под моим взглядом, — Но только у людей такое узкое понятие о паре. Ты истарши и имеешь право создать свое собственное Гнездо-семью. А Гнездо состоит из старшего и его партнеров, у змеелюдов это количество может превышать и десять полозов. Пол и раса не важны. Тхайро Исталисс признал тебя свободным и больше не имеет на тебя прав, пока ты сам не ответишь взаимностью. За три месяца много произошло, любимый. Я и ЛН не будем против Гнезда. — И как давно вы это решили? — заиндевевшим голосом спросил я. — Три месяца ожидания позволили узнать нам друг друга получше, Хозяин, — тепло откликнулся ЛН. Что за ублюдское прозвище? — Получше... а на сколько глубоки у вас отношения? — воткнул в него острый взгляд, сиркеори недоуменно моргнул, — И не зови хозяином, меня от этого коробит! — Рэмори... — рассеяно прошелестел лу-ни, чувствуя, что я закрылся. — Ты так и не научился прислушиваться к другим, Нилауэнь. Моя память это еще не весь я. Неважно, что мое тело теперь немного другое. Я все тот же киборг. Мне нахуй не сдались эти нагийские понятия о вашем ебанном Гнезде. Жалко, что ты не понимаешь меня. Никогда не понимал. Думаешь, сказал люблю и все — конфетная жизнь и розовая ваниль? Нет, двадцать седьмой! — на его серийном номере меня пробило на рык, рука трансформировалась, — Хватить играть со мной по своим лунийским правилам! Я буду верен своим принципам и морали, не надо пытаться меня изменить! Моя любовь к тебе всегда была слепой и болезненной. Боль, которую мне принес ты не сравнится с болью от когтей ошимони и смены тела. — Рэм, но ты же не оставишь его... — в панике пролепетал Нилауэнь. — Да ты меня вообще слышишь?! Мне не важен сиркеори, если хочешь знать, я продал бы его на аукционе, если б не наги! Мне он нафиг не нужен! Я на бои пошел ради тебя и нашего будущего! Разлом связи с онр Вергари заставил меня простить тебе все. Даже вторжение в свою голову! ЛН и Нилау смотрели на меня своими большими влажными от слез глазами. Губы обоих дрожали. — Что, нравится моя откровенность? Нравится решать за меня, у-у-у, гады! — не выдержав, я метнулся к окну в своей палате, очень удивившись, откуда же на Унакалхаи окно. Не особо парясь, пробил рожками раму и торжественно оттуда вылетел. С четвертого этажа. Благо, тело само среагировало и позволило лихо сползти с карниза на карниз, как хорошо иметь хвост в четыре метра. Немного ошалел от того, что был не на линкоре, а на теплой планете с пляжем вдали и плещущимся в знойном воздухе морем. Вот радость-то, наверное, для амфибии. Промчался на световой скорости. Хвост нес меня намного быстрее ног. Встречные истарши лупили на меня зенки. А мне все по шлему! Лишь бы от всех этих чертей рогатых подальше! Когда проскользил мимо тренировочной площадки, заметил два знакомых красно-черно-белых хвоста. Онр Вергари. Не, не надо мне их сейчас. Сейчас лучше в водичке хвост пополаскаю и нервы успокою. Телепат задумчиво рассматривал выбитое киборгом окно. После трехмесячного ожидания и множества вариаций поведения любимого, Нилау ожидал от Рэма понимание и принятие ЛН. Бирюзовые глаза посмотрели на сгорбившуюся на зефире фигурку. Сиркеори до последнего надеялся на самое хорошее. Парень все еще оставался безымянным и непризнанным истарши. Нилауэнь зажмурился, проклиная себя и эту чертову идею про Гнездо. Вернее, не так, не надо было заявлять Рэмори в лоб о том, что можно уживаться и втроем. Да, всё-таки устои и рамки у партнера были человеческими и очень часто именно это и становилось причиной проблем. Возможно, не ляпни они это, киборг бы сам пришел к этому решению. Нилау не предлагал спать с сиркеори, нет. Хотя ЛН не против, а очень даже “за”. Нилауэнь грустно усмехнулся. За три месяца они привыкли друг к другу, с нетерпением ожидая пробуждения упрямого Рэма. Пирокинетик и так весь извелся от ожидания и волнения, а тут еще эти злые слова Рэмори. Сиркеори очень болезненно воспринимают такие слова. — Нилау, — тихонько позвал мелодичным голосом ЛН, подрагивая от вибриссов и до кончиков своего хвоста, — Как думаешь, не бракованных сиркеори сдают в утилизацию? — Ты что?! Какая утилизация?! — прикрикнула амфибия, — Никто не отдаст тебя ни в какую утилизацию и продавать тебя не будут. Просто кое-кто хвостатый не любит ответственность и слишком правильный. Рэмори — существо злопамятное, но не злое и понимающее. Все будет хорошо, он поймет, а мы поможем. Знаешь, была бы у Рэма возможность, он бы сделал тебя свободным. — Но Хозяин все, что мне надо! — всхлипнул сиркеори, почти плача навзрыд. Лу-ни тяжело вздохнул. У парня истерика. — Я понимаю. Пойдем-ка тоже поплаваем... И рога кое-кому вправим, — Нилау протянул руку потерянному пирокинетику. Фиолетовый шмыгнул носом и сжал протянутую ладошку. Как ребёнок. Маленький и потерянный ребенок.