Школа нечисти

      — Что он здесь делает?! — мгновенно вспылил Эрик. Меньше всего на свете он хотел видеть Клода — вампира, что испортил ему жизнь. Одно лишь его лицо вызывало отвращение и гнев.       — Эрик, сядь, — бесстрастно приказал ректор. — И впредь следи за языком, когда обращаешься к кому-то, кто старше тебя не на одну сотню лет.       Клод одобрительно усмехнулся:       — Такими темпами мой маленький обращённый научится манерам.       Поначалу Эрик не собирался приближаться к Клоду ни на шаг, но под жёстким взглядом ректора всё же подчинился, не желая никого провоцировать. Он чётко понимал, что для этих двоих ничего не стоит принудить его силой.       Эрик вжался в спинку кресла, пытаясь случайно не коснуться Клода, и посмотрел на него исподлобья. Угробивший его человеческую жизнь мужчина выглядел на удивление элегантно: правильный овал лица, орлиный нос, блестящие тёмные волосы. Образ дополнял строгий деловой костюм и чёрное пальто, на туфлях поблескивали редкие капли дождя. Клод сидел, закинув ногу на ногу, и отвечал Эрику расслабленным взглядом, словно личное неприятие новообращённого значило для него не больше, чем мнение поверженной лани для льва.       — Твой опекун изъявил желание навестить тебя. Он поживёт в «Нордаре» несколько дней, — обратился ректор к Эрику, и ему пришлось прекратить пилить взглядом Клода и задать вопрос.       — Так можно? Я думал, у нас закрытая академия.       — Посещения не запрещены. К тому же, ты обращён недавно, и твоему опекуну всё ещё нужно периодически присматривать за тобой.       «Чушь!» — подумал Эрик. — «Он бы не отпустил меня сюда, если бы моё обращение не было завершено». Клода можно было назвать бесцеремонным и заносчивым, но не безответственным в том, что касалось делов вампиров.       Ректор выделил опекуну свободную комнату на этаже преподавателей и, перекинувшись с ним ещё парой ничего не значащих фраз, попрощался.       — Проводишь меня? — спросил Клод в коридоре, однако по интонации звучало совсем не как вопрос. Он закинул руку Эрику на плечо в небрежном, но крепком жесте.       — Сам дойдёшь.       — Я не знаю, куда идти, — Клод обезоруживающе улыбнулся, но Эрик смотрел на него с подозрением, как на способную к броску кобру. Он попытался сбросить с себя чужую руку, но Клод только усилил хватку, а затем вдруг склонился ближе и втянул носом воздух. Эрик отпрянул, восстанавливая расстояние между ними, и демонстративно скривился, однако Клод вперился в него ледяным взглядом.       — Мне и впрямь не показалось: ты весь пропитался чужим запахом.       Эрик уставился на него, как на умалишённого. Чужим запахом? Кто в здравом уме будет нюхать других людей? А затем до него дошло, что имел в виду Клод, и кровь прилила к лицу.       Конечно Эрик пропах Камилем.       — Так зачем ты здесь на самом деле? — резко сменил он тему и повёл опекуна на второй этаж.       — Просто проезжал мимо, — лениво ответил Клод и улыбнулся. — Подумал, вдруг ты соскучился.       Эрик снова поморщился — каждое слово этого вампира вызывало отвращение. Со стороны могло показаться, что он флиртует, но Эрик был уверен, что Клод попросту измывается. Однако если бы ему действительно было что-то нужно, он бы взял это силой. Не важно, что.       В тишине они дошли до временной комнаты опекуна.       Клод приложил ключ-карту, открыл дверь и скомандовал:       — Заходи.       Эрик сделал шаг в противоположную сторону.       — Не хочу.       Они и так провели в компании друг друга времени больше, чем хотелось бы.       — Отрада души моей… — елейным голосом начал Клод, но Эрик его прервал.       — Нет у тебя никакой души, ты нечисть.       — В таком случае и у тебя её нет.       — Твоими стараниями.       Пальцы Клода сжались на плече Эрика, и тот скривился от боли.       — Так вот, отрада души моей, не слишком ли много ты дерзишь тому, от кого зависит твоё будущее?       Он втолкнул Эрика в комнату и зашёл следом, закрыл за собой дверь и неторопливо снял пальто.       — Моё будущее вообще никак не связано с тобой, — ощетинился, как дикий кот, Эрик, хотя ледяной шип страха проник в его сердце. У него не было ни малейшего желания находиться с Клодом в замкнутом пространстве, а тем более с разговорами о будущем.       В ответ на его реплику опекун усмехнулся:       — И чем же ты собираешься заниматься, когда окончишь Академию?       Эрик растерянно молчал. Каждый день он пытался избавиться от явно человеческих привычек и образа мыслей, его мысли были заняты впечатлениями от нового мира. Даже спустя несколько месяцев он постоянно узнавал нечто новое — как можно в таких условиях думать о далёком будущем?       — У меня почти четыре года впереди, я что-нибудь придумаю, — ответил Эрик, но его голосу не хватало прежней уверенности.       — Наш мир слишком закрытый, чтобы ты мог придумать что-то самостоятельно. Ты — ничто без связей, увы, — с холодным спокойствием ответил Клод и ненадолго замолчал, давая Эрику привыкнуть к этой мысли. Затем он будничным тоном спросил. — Как тебе в «Нордаре»?       Они ещё какое-то время поговорили: Клод расспрашивал об Академии и учёбе и вёл себя вполне сносно, но даже так Эрик с облегчением вздохнул, когда удалось вырваться из его лап.       Время близилось к рассвету, и скоро должен был прозвенеть отбой, поэтому Эрик отправился прямиком в свою комнату.       Приезд опекуна не сулил ничего хорошего. Можно было перетерпеть его вызывающее поведение и доминантные замашки, но лишь до тех пор, пока Клод не переходил грань.       События первых недель после превращения были столь шокирующими для человеческого сознания, что мозг активно вытеснял их из памяти. Остались обрывки, клочки, но и их было достаточно для ненависти.       Когда Эрик оказался в своей комнате, он собирался выбросить мысли о Клоде из головы, но заметил, что Рэй до сих пор не вернулся. Это навело Эрика на размышления, что он понимает чувства друга — пусть их ситуации были разные, но их терзали схожие мысли.       «Я тебе не персональная игрушка», — так сказал Рэй Эспри, и это было именно тем, что всеми силами пытался показать Эрик Клоду. Он понимал это сковывающее, унизительное чувство зависимости от более сильного вампира, когда, что бы ты ни делал, ты всегда не уверен, является ли это решение твоим собственным или продиктовано неуловимым влиянием опекуна. Всё, что оставалось, — сопротивляться, делать что-то наперекор. Только это позволяло чувствовать себя собой.       Ощутив желание поделиться с кем-то, кто его поймёт, Эрик решил найти Рэя, пока ещё оставалось немного времени до отбоя. Он не был уверен, что им удастся поговорить — во время прошлой встречи он был сам на себя не похож. Но, возможно, Рэя злило именно присутствие Эспри, так что Эрик решил попытаться.       Он поднялся на третий этаж и начал заглядывать в каждый зал в поисках друга, однако замер, когда услышал голос, который узнал бы и в шумной толпе.       — Ты сам-то в это веришь? — спросил у кого-то Камиль.       — У меня было достаточно времени, чтобы понять, чего я хочу, — ответивший ему голос невозможно было не узнать по резавшему ухо акценту. Дэмьен.       Эрик неосознанно остановился и прислушался к диалогу. Он не хотел подслушивать чужой разговор, но не мог заставить себя сдвинуться с места. О чём они говорят? Почему Дэмьен снова ошивается рядом с Камилем? И как к этому относится сам Камиль?       Сгорая от стыда, Эрик убедил себя, что вовсе не подсушивает, а только ждёт, пока эти двое уйдут из коридора. Будет ещё более неловко, если он сейчас покажется из-за угла, а ему в любом случае нужно пройти мимо них, чтобы найти Рэя. Убеждая себя в этом, Эрик остался на месте.       — Твои желания, как всегда, конфликтуют с моими, Дэм. Не начинай это заново.       — Чего тебе стоит дать мне шанс? Ты ничего не потеряешь.       — Почему бы тебе не найти кого-то другого? Того, кто подойдёт тебе лучше.       Раздался невесёлый смешок.       — Как будто я не пытался… И тебе это известно. Не говори, что не наблюдал за мной всё это время.       — Самоуверенно.       — И тебе это нравится. Видишь? Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Лучше, чем… этот первокурсник.       Эрик начал вслушиваться ещё активнее. Дэмьен говорил о нём? Даже имя не потрудился запомнить. Или специально делал вид, что не знает по именам всех поклонников Камиля, потому что Эрик был уверен, что столь ревнивый парень выяснил бы о соперниках абсолютно всё.       — Видишь? Ты уже начинаешь.       Послышался звук шагов и тут же испуганный голос Дэмьена:       — Нет, нет, стой!       Похоже, Камиль собирался уйти, но Дэмьен удержал его.       — Это всего лишь факт, без подтекста. Но, послушай, разве не ты сам говорил, что не выносишь однообразия и обязанностей? Верность — это не твоё. Будет ли твой пацан смотреть на тебя такими же полными обожания глазами, когда ты решишь добавить разнообразия в свою жизнь? Хотя, зная тебя…       В самый неподходящий момент пиликнул КПК Эрика, и двое в коридоре резко замолчали, а затем разнеслись быстрые приближающиеся шаги. Перед Эриком мигом возникла фигура Дэмьена.       ― Ты! ― наполовину удивлённо, наполовину гневно воскликнул он. ― Ты что, преследуешь его?       ― Н-нет, ― только и смог выдать опешивший от резкой смены событий Эрик. Но со стороны действительно могло показаться именно так, и он залился краской, представив, что теперь думает о нём Камиль, а потому увереннее повторил. ― Нет!       ― И ты просто проходил мимо и нисколько не подслушивал, да? ― продолжал напирать Дэмьен.       ― Не суди всех по себе, ― Камиль со спокойствием удава подошёл ближе и положил ладонь на его плечо, оттягивая разозлённого парня от Эрика.       Дэмьен раздражённо фыркнул и пошёл прочь, бросив через спину лишь: «Подумай над моими словами».       Всё ещё мечтая провалиться сквозь землю, Эрик не решился поднять глаз и нервно крутил в руках ненавистный КПК, который так не вовремя выдал его присутствие.       — Тебя уже отпустили? — пришёл ему на помощь Камиль. — Что хотел ректор?       Эрик невольно поморщился, вспомнив про Клода.       — Ничего важного.       Говорить об опекуне сейчас хотелось меньше всего — было более важное дело. — Я правда не хотел подслушивать, прости.       — Мне всё равно, — легкомысленно отозвался Камиль. — У всех свои странности.       Эрик вскинул глаза и заметил полуулыбку на его губах. Осознание наполнило его беспомощным ужасом: Камиль не верил ему.       — Нет, я оказался здесь случайно. Это правда! — снова попытался убедить его Эрик. — Я искал Рэя, но услышал вас и…       — Мне правда всё равно.       Ответ прозвучал спокойно и мягко, но внутри Эрика поднялась злость. Камиль как будто поверил словам Дэмьена, а не его. Пусть ему не виделось в этом ничего плохого, но сам Эрик знал, что оказался здесь по воле случая, а вовсе не из-за ненормальной одержимости Камилем. И это была в некоторой степени унизительная ситуация: словно он был таким же, как и все те люди, что толпились вокруг инкуба и были счастливы заполучить хотя бы толику его внимания. Эрик не считал себя таким, насколько бы сильно ему не нравился Камиль, потому что подобное поведение всегда казалось ему лишённым остатков гордости.       — Забудь, — разочарованно покачал головой Эрик и обошёл Камиля, что преграждал ему путь. — Мне нужно найти Рэя.       Рука обернулась вокруг его талии, удерживая на месте.       — В чём дело? — голос Камиля всегда звучал так — не обремененный эмоциями, бархатный. Обычно он обволакивал безмятежностью, будто окружая защитным коконом, но сейчас эмоции Эрика были слишком в раздрае.       «В чём дело? Ты мне не веришь. Твой бывший цепляется за тебя, и я не могу ничего с этим поделать. Для всей Академии я ничего не значу без тебя. А вампир, который меня убил, решил вспомнить о моём существовании», — за секунду пронеслось в голове Эрика, но, конечно, он ничего такого не сказал вслух, а посмотрел на обхватывающую его руку и наконец выдал то, что больше всего терзало его с самого начала:       — Я просто не понимаю, зачем тебе всё это?       — Что «это»?       — Я! — Эрик повернулся лицом к Камилю и заглянул в его чёрные, словно без радужки, глаза. Каков бы ни был ответ, он хотел встретить его лицом к лицу. — Я же ничего интересного из себя не представляю. Зачем я тебе? Этим вопросом задаётся каждый, кто смотрит на нас — я вижу это по их взглядам и задаю себе тот же вопрос. Я каждый день боюсь, что ты скажешь, что я тебе надоел. Может, Дэмьен прав, и я тебе действительно не подхожу?       Камиль выглядел немного обескураженным.       — Так ты ревнуешь? — коротко подвёл итог он.       Эрик вздрогнул. Возможно, это была слишком упрощённая формулировка того, что он испытывал, но в целом Камиль был прав. Всё, начиная от неуверенности и заканчивая злостью на окружающих, начало проявляться с появлением Дэмьена. Вот только Эрик помнил чьи-то слова, что ревность — одна из тех вещей, которые Камиль на дух не переносит, потому что её истоком является чувство собственности, которое инкубы и суккубы, как бывшие рабы, ненавидели. Однако отпираться было уже бессмысленно, когда ситуация стала очевидной.       Эрик вздохнул, понимая всю безнадежность, и тихо ответил:       — Не знаю. Наверное…       Он был готов к тому, что Камиль разозлится или будет разочарован таким ответом, но никак не ждал, что уголки его губ изогнутся в намёке на улыбку. Камиль мягко прикоснулся к шее Эрика, скользнул пальцами выше и приподнял его подбородок, чтобы неторопливо поцеловать. Всё чаще казалось, будто талисман против чар инкубов перестал действовать, иначе Эрику сложно было объяснить, почему его неуверенность, злость и негодование стирались, точно ластиком, под теплом губ Камиля.       Мимо прошла небольшая группа парней, кто-то присвистнул, и они разразились хохотом. Это навело Эрика на мысль, что коридор не лучшее место для проявления чувств. Он отстранился. Дыхание чуть сбилось, сердце колотилось на уровне шеи.       — В следующий раз попробуй спросить напрямую, если тебя что-то волнует, — прошептал Камиль. — Если я с тобой, значит, мне так нравится. Мне с тобой комфортно.       Это было не совсем то, что хотел бы услышать Эрик, но звучало куда лучше, чем можно было ожидать.       — Пойдём, — потянул его за руку Камиль.       Не сложно было догадаться, куда.       — Подожди, мне правда нужно найти Рэя.       — Это не может подождать? Зачем он тебе?       Эрик на минуту засомневался. Теперь его чувства пришли в некое подобие порядка, и ситуация с Клодом уже не казалась такой срочной, однако он был уверен, что хватит одной встречи с опекуном, чтобы вывести Эрика из шаткого равновесия.       — Это по поводу вызова к ректору.       Камиль нахмурился:       — Вы во что-то вляпались?       — Нет-нет, просто хотел посоветоваться с Рэем, раз у нас схожие ситуации.       Камиль резко остановился и хмуро взглянул на собеседника.       — Эрик, ты можешь говорить прямо?       Тот давно не видел Камиля без тени улыбки, а потому немного растерялся. Он чувствовал, что снова делает что-то не так.       — Я просто не хотел докучать тебе своими проблемами.       Камиль раздражённо цокнул языком, но тут же медленно вздохнул и сказал:       — Если я спрашиваю, значит, мне интересно. Если у тебя проблемы, я хочу знать и помочь. Почему ты решил, что ты мне докучаешь?       — Вокруг тебя всегда кто-то крутится, все тебя любят и хотят твоего внимания. А я не хочу быть одним из толпы, — признался Эрик. Он решил быть честным до конца, даже если открываться сложно и страшно. Раз уж он всё равно делал что-то не так, то хотел хотя бы не сожалеть потом о невысказанном.       Камиль вдруг рассмеялся, однако этот смех звучал напряжённо. Он снова взял Эрика за руку и повёл к лестнице, и только после этого без намёка на веселье заговорил:       — Никто меня здесь не любит, Эрик, нельзя быть настолько наивным. Где ты по-твоему находишься? Это замкнутое пространство с нелюдьми разных видов, которые друг друга на дух не переносят. Они агрессивны и не понимают ничего, кроме языка силы и власти. Они сбиваются в спонтанные группы и отыгрывают доступные им роли, потому что любой одиночка становится объектом травли. На первом курсе я пережил семь попыток изнасилования, последняя из них была групповой, и мне повезло, что я чем-то понравился близнецам — они меня спасли и взяли в стаю. Только поэтому ты видишь ту картину, что сейчас перед тобой.       Эрик обескураженно смотрел в спину Камиля, идущего чуть впереди. Пусть тот и говорил равнодушным тоном, можно было представить, что он ощущал тогда.       Эрик вспомнил, как в самом начале Камиль пару раз выручал его из конфликтных ситуаций, и наконец понял, почему ему было не все равно.       — Прости, я не знал, — сказал Эрик. Внутри него разливалась глубокая благодарность. Конечно она была и раньше, но теперь всё, связанное с Камилем, ощущалось иначе, будто с него слетел ореол идеальности и недоступности, и это позволило Эрику в полной мере осознать глубину своих чувств.       Камиль усмехнулся.       — Естественно, ты не знал. Думаешь, я буду рассказывать эту историю на каждом углу? Я хотел наглядно показать тебе, что никто здесь меня не любит, так что не забивай голову глупостями: ты ни капли мне не докучаешь. Рассказывай, что у тебя случилось?       Эрик мог бы возразить, что в Академии есть по меньшей мере один человек, который его любит, но не нашёл в себе столько храбрости. Вместо этого он переплёл их с Камилем пальцы и собрался с мыслями. Возможно, Рэй был не единственным, кто поймёт чувства Эрика, ведь кто, как не раса бывших рабов, знает ощущение беспомощности перед тем, кто воображает себя твоим хозяином.