Школа нечисти

      Эрик беспокойно осмотрелся по сторонам, словно боясь, что Клод прячется за углом и подслушивает.       — Давай поговорим об этом в другом месте.       Через минуту они вдвоём с Камилем зашли в комнату 535. Эрик вдохнул знакомый запах, и голова наполнилась воспоминаниями — здесь было проведено немало приятных ночей без лишних ушей и чужих пристальных взглядов.       Камиль плотно прикрыл дверь и необычайно серьёзно посмотрел на собеседника:       — Что случилось?       Видеть его таким было непривычно. Эрик нервно улыбнулся.       — Я никогда не рассказывал тебе о вампире, который меня обратил? Тогда это будет долгая история.       — Ладно, — Камиль повёл его к креслу, сел и потянул за собой, усаживая к себе на колени. — Я тебя слушаю.       Они сидели лицом к лицу в не самой благопристойной позе, свет в комнате был, как обычно, приглушён, так что атмосферу можно было бы назвать интимной, но именно это помогало успокоиться. Руки Камиля обвивались вокруг талии Эрика, заключая его в кольцо тепла. Полумрак смягчал черты нечеловечески красивого лица, к которому за всё время так и не удалось привыкнуть.       Эрик в задумчивости мазнул взглядом по линии ключиц Камиля, вспоминая свою историю с самого начала.       — Я возвращался с посиделки с друзьями, — в голове, как на фотографиях, проявлялись картины прошлого: смех друзей, поддельное удостоверение для прохода в бар, пятничный вечер — сердце сжалось от тоски. — Я был немного пьян, но даже трезвым не сумел бы среагировать на машину, выскочившую на красный. В общем, так мы с Клодом и познакомились, — усмехнулся Эрик.       — Оригинально, — без улыбки прокомментировал Камиль.       — Да уж… У Клода невыносимый характер: он заносчивый, считает себя всезнайкой и требует к себе поклонения.       — Такой же, как все старшие вампиры. Прожив пару сотен лет, они все превращаются в вечно недовольных стариков.       Эрик рассмеялся:       — Я возьму эту фразу в свой арсенал, — улыбка застыла на его губах. — Клод приехал сюда. Я не знаю, что ему нужно. Он сказал, что проезжал мимо, но…       Эрик замолчал, не зная, как объяснить своё недоверие. Он просто чувствовал, что Клод не будет искать встречи с ним без причины.       — Может, он сказал тебе правду, — неожиданно не согласился с ним Камиль и под испытующим взглядом Эрика объяснил. — В первые несколько лет у старших вампиров формируется эмоциональная привязанность к своим обращённым — инстинкт, не позволяющий бросать новых вампиров в период их наибольшей уязвимости. Разве вы это ещё не проходили?       Эрик покачал головой: такое он точно запомнил бы.       — Если он был где-то поблизости, сделать небольшой крюк ради тебя не составит для него труда.       — Я бы предпочёл, чтобы он этого не делал.       — Почему? — в глазах Камиля мелькнул интерес. — Связь между старшим и обращённым вампирами обычно описывается как крепкие родительские отношения.       Очевидно, кому-то повезло больше, но сам Эрик не чувствовал ничего подобного. Возможно, причиной тому было насильственное обращение: Клод сломал прошлую счастливую жизнь Эрика и швырнул в мутный омут, полный пираний. Он не был терпеливым и мудрым наставником, не был заботливым родителем.       Родители не поступают так, как он. Не смотрят так, как он.       Эрик с бессильным вздохом уткнулся лбом в плечо Камиля и закрыл глаза, будто мог таким образом позаимствовать немного спокойной уверенности.       — Я боюсь его, — едва слышно прошептал Эрик. Он не хотел признаваться в этом даже себе, но сейчас впервые нашёл в себе силы. — Меня пугает его сила, его возраст. Он как будто ломает меня, перестраивает под себя, и мне нечего ему противопоставить.       — Ты зачем-то нужен ему, поэтому он обратил тебя.       — Всего лишь каприз.       — Каприз? Он не ребёнок, этому вампиру не одна сотня лет — если он что-то делает, значит, взвесил все «за» и «против». Не недооценивай его, будь аккуратнее, — Камиль нежно коснулся щеки Эрика. — Но не давай ему манипулировать тобой. Что бы ему ни было нужно, ты не обязан соглашаться на его условия. Ты ему ничего не должен.       — Я знаю, — Эрик чуть повернул голову в сторону и оставил лёгкий поцелуй на запястье Камиля, ощутил спокойное биение его пульса под тонкой кожей, едва ощутимый запах кожи, смешанной с парфюмом. Эрик сглотнул. Пора было ему зайти в буфет за порцией крови, пока голод ещё несерьёзный.       — Хочешь? — мягко спросил Камиль.       Заметил — короткое замешательство не укрылось от его внимательных глаз.       — Прости, — смутился Эрик. Никто не говорил об этом прямо, но среди нечисти просьба вампира об укусе воспринималась как оскорбление.       — За что? Я же сам предлагаю.       Это шутка? Эрик вгляделся в лицо Камиля в попытке найти затаённую улыбку. Похоже, он читался легче открытой книги, потому что инкуб ответил на незаданный запрос:       — Я не шучу. Я часто беру у тебя энергию — будет справедливо, если и ты возьмёшь немного у меня.       — Разве это не сведёт все усилия в ноль?       — Нет, ты же заберёшь кровь, это другой тип энергии.       — Не думаю, что это хорошая идея. В твоём случае это хотя бы приятный процесс, — Эрик попытался сохранить невозмутимое лицо, однако щёки всё равно запылали.       — Это больно?       — Первые несколько секунд довольно болезненно. Тебя раньше не кусали? — догадался Эрик.       — Такого опыта у меня ещё нет, но мне интересно попробовать. Будешь моим первым?       Камиль засмеялся, видя, как Эрик краснеет ещё сильнее. Можно было обойтись и без этих намёков…       Но, без шуток, Эрик действительно хотел этого. Он всего единожды пил кровь у живого человека, а не из пакета, и ощущения в корне отличались. Вампирская часть него, почуяв кровь, не переставала думать о ней.       И Камиль предлагал себя сам.       Предлагал то, чего не позволял никому прежде.       Эта мысль усиливала слабую жажду, пробуждала инстинкты древнего хищника, охотящегося за кровью во тьме.       — Ладно. Если ты правда не против…       Эрик нерешительно поднёс запястье Камиля к губам и поднялся выше, следуя линии вен. Он оставил поцелуй на месте будущего укуса, почувствовал, как расслабляются мышцы руки, и аккуратно вонзил клыки. Горячая кровь заструилась по языку. Совсем иной вкус, чем у человеческой — словно бы сильнее, живее. Он расползался будоражащим удовольствием по телу, и Эрик прерывисто выдохнул, пытаясь удержать способность мыслить здраво.       Он сделал несколько живительных глотков, а затем посмотрел на Камиля, чтобы убедиться, что всё в порядке, и наткнулся на тёмный завораживающий взгляд. Эрика бросило в жар.       — Будет странно, если я скажу, что ты сейчас выглядишь очень сексуально? — голос Камиля звучал ещё более бархатистым, мурлычащим, как бывало всегда, когда он был возбуждён.       — Для тебя всё выглядит сексуально, — отозвался Эрик.       Он провёл языком по нижней губе, стирая следы крови. Камиль придвинулся и повторил этот путь, скользнул меж губ, размыкая их. Не мог не ощутить привкуса крови, но будто бы не заметил.       Ненормальный.       Эрик притянул его к себе, запустил пальцы в тёмные волосы, оторвался от губ Камиля на мгновение, чтобы сделать короткий перерыв — сердце колотилось в груди слишком быстро. Сейчас, когда они были наедине, можно было не заботиться о чужих взглядах и приличиях, и это делало каждое прикосновение острее, ярче. Не было зрителей, и Эрик жадно ловил поцелуи, зная, что они принадлежат только ему.       Ладонь Камиля легла на плоский живот Эрика — обжигающе горячая для прохладной кожи вампира, — двинулась к солнечному сплетению и груди. Касания Камиля всегда были нежными, но уверенными, опытными.       Как будто он проделывал это уже сотни раз.       Эрик злился на себя за эти мысли, и его тело предательски отражало каждую эмоцию — он привстал с коленей Камиля, потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову. Их губы соприкоснулись в стремительном, глубоком поцелуе. Жар метнулся к паху. Ощущая головокружение, Эрик закрыл глаза, и в этой тёмной пелене с тела будто сняли ограничения — настолько чувственным оно стало.       Когда влажный язык Камиля спустился к ключицам, из лёгких вырвался сиплый выдох. Касания его пальцев, губ, дыхания вызывали сладкую дрожь.       Чувствуя слабость от пылающего внутри огня, Эрик сделал то же, что и всегда, — доверился Камилю.       — Эй, Эрик, разве он тебя не раздражает? — позвавший Эрика голос выдернул его из воспоминаний о прошлой ночи. Он совсем не слушал разговоры окружающих — достаточно было того, что Камиль обнимал его за пояс и прижимал к себе. Только ради этого Эрик сидел в комнате отдыха, а не где-нибудь в более уединённом месте, однако Камиль сказал, что того требует исполнение отведённых им ролей.       — Кто?       Собеседник махнул головой в сторону, и Эрик проследил направление — в другом конце гостиной сидел Дэмьен. Он разговаривал с каким-то парнем и в целом делал вид, что не замечал большой компании, но сомнительно, чтобы он оказался именно в этой гостиной случайно.       Эрик пожал плечами. Даже если Дэмьен его и раздражал, говорить об этом с каждым встречным он не собирался — и уж тем более при Камиле.       — Меня так бесит его акцент, — поделился один из сидящих рядом демонов. Он с миной отвращения кинул взгляд на Дэмьена. — Почему бы лягушатникам не учиться в своей обожаемой Франции? Они же ей так гордятся…       — Потому что во Франции нет академии для нелюдей, — ответил Камиль. Его голос звучал так холодно, что Эрик почувствовал себя некомфортно, даже зная, что не он виновник подобной реакции. Но почему вдруг такая незначительная фраза разозлила Камиля? Неужто он защищал Дэмьена?       Ревность тонким лезвием провела по сердцу Эрика.       Собравшиеся замолчали в той же растерянности, и лишь близнецы-оборотни рассмеялись так, словно услышали лучшую в мире шутку.       — Смотрите-ка, кто обиделся, — сказал один из них сквозь смех.       — Умолкни, Рай, — всё так же холодно бросил Камиль. Он поднялся с дивана и, не отпуская Эрика, направился к выходу.       — У французиков очень нежное самолюбие, парень, — услышали они менторский тон Розмариэля, обращённый, судя по всему, к демону, который поднял эту тему. — Чуть что — сразу заводятся.       — Я же не знал…       Дверь захлопнулась, отрезая любые звуки.       «У французиков».       Эрик вскинул на Камиля удивлённый взгляд:       — Ты… тоже?..       — Ага, — инкуб ответил равнодушно, но при этом быстро посмотрел на Эрика, будто считывая его реакцию. Впрочем, тот не испытал ничего, кроме любопытства.       — По тебе и не скажешь. В смысле, акцента совсем нет.       Не хотелось лишний раз вспоминать про Дэмьена, но речь этих двоих и вправду звучала как небо и земля.       — Мы уехали из Франции, когда мне было восемь.       — Значит, ты говоришь по-французски?       Камиль остановился, с едва заметной усмешкой на губах подошёл ближе и вкрадчиво произнёс, глядя прямо в глаза:       — J'ai pensé à toi toute la journée.       От сочетания журчащего языка и чарующего голоса перехватило дыхание, и Эрик выдал короткое:       — Вау…       — Даже не спросишь, что это значит?       — И что это значит?       — «Я думал о тебе весь день».       Сердце дрогнуло, но Эрик лишь улыбнулся, не спеша принимать услышанное на свой счёт, как бы ему этого не хотелось.       — Врунишка.       — Не веришь? — Камиль рассмеялся. — Не спорю, я это заслужил.       В коридоре общежития они разошлись: нужно было заняться домашними заданиями, иначе у Клода будет на один больше повода удерживать Эрика у себя. К тому же, им с Камилем обоим нужно было немного личного пространства, времени, когда мозг не плавится от прикосновений.       Размышляя об этом, Эрик вернулся в комнату и так и застыл на пороге.       ― Нынешняя молодёжь совсем потеряла стыд, ― сказал Клод, сидящий в кресле напротив двери. Он обвёл жестом комнату. ― Ни один из вас не вернулся спать в свою комнату. Надо посоветовать вашему ректору лучше следить за дисциплиной.       Отойдя от первоначального удивления, Эрик спросил:       ― Ты просидел здесь весь день?       ― Я бы не стал стеснять твоих соседей, но, раз уж они не появились, какая мне разница, в какой из комнат оставаться?       Эрик не стал оспаривать эту странную логику.       ― Ну и зачем ты пришёл на этот раз?       Клод молча кинул ему что-то, Эрик машинально поймал и уставился на мобильный телефон в руках. Свой старый телефон, который Клод забрал сразу после превращения, не дав наделать глупостей в виде звонков знакомым или в полицию.       ― Что это значит?       ― Я не собираюсь бегать за тобой по всему «Нордару». Если я позвоню, ты должен будешь прийти ко мне.       Эрик с трудом отвёл взгляд от телефона, пробудившего так много воспоминаний.       ― А если не приду?       Ни один мускул на теле Клода не дрогнул, но его аура будто бы стала в разы тяжелее, когда он коротко ответил:       ― Попробуй.       Эрика пробрал мороз. Помня слова Камиля, он постарался не показать своего страха, беззаботно прошёл вглубь комнаты и бросил сумку с учебниками на кровать.       ― Это всё, что ты хотел сказать? Тогда свали, пожалуйста. Или хочешь остаться и помочь мне с домашкой?       Клода как ветром сдуло.       Эрик победно улыбнулся, но стоило ему взглянуть на телефон, как улыбка сошла с лица. Вид собственного мобильника заставлял его нервничать ― он словно был живым болезненным напоминанием о человеческом прошлом. Иногда Эрик думал, что он привык к своей вампирской сущности и Академии настолько, что весь остальной мир казался ему давним сном. Но сейчас он столкнулся с частичкой прошлого лицом к лицу и понял, что обманывал себя всё это время ― намеренно прятал мысли о семье, друзьях, человечности подальше.       Эрик попытался включить телефон, но ничего не произошло ― аккумулятор, должно быть, разрядился. Чувствуя облегчение от возможности отсрочить неизбежное, он поставил телефон на зарядку и сел за домашнюю работу ― до отбоя оставалось не больше часа.       Эрик проснулся за несколько минут до сигнала к пробуждению. Снова один в большой комнате ― от этого становилось уже не по себе. Нужно бы всё-таки найти Рэя и поговорить с ним. Среди оборотней, конечно, были довольно приятные личности, но это скорее исключение, чем правило, так что, если Рэй с ними, это могло плохо для него закончиться.       Наткнувшись взглядом на заряжающийся телефон, Эрик вытащил провод и нажал на кнопку включения с таким видом, будто держал в руках бомбу. На экране появился яркий логотип, и Эрик временно отложил телефон в сторону и направился в ванную. Он заканчивал утренние процедуры, когда по комнате разнеслась весёлая мелодия.       Телефонный звонок.       Эрик застыл с полотенцем в руках. Ноги будто приросли к полу: он ведь только что включил телефон, кто это мог быть? И тут же последовала волна облегчения ― конечно, Клод. Кому ещё взбредёт в голову звонить на выключенный месяцами номер? Эрик нервно рассмеялся и подошёл к телефону. Если Клод заставит приходить к нему ещё и до занятий… Один взгляд в сторону экрана, и мысль оборвалась, потонула в волне паники.       «Мама».       Короткое слово вызвало взрыв эмоций. Эрик порывисто схватил телефон и тут же отбросил, точно обжёгшись. Что ему делать? Он не мог взять трубку. Но разве не жестоко оставлять её вот так, без ответа? Клод ничего не говорил по поводу звонков, но сложно будет объяснить маме, что произошло за эти полгода. Но оставлять её в неизвестности хуже всего…       Эрик так и стоял, не сводя взгляда с экрана и не зная, как правильнее поступить, пока звонок не прервался. Он ощутил смесь облегчения и вины и сильно дрожащей рукой поднял телефон. В ту же секунду раздался повторный звонок.       Она не оставит его в покое. Не после того как он появился в сети спустя столько месяцев. Эрик зажмурился и принял звонок.       ― Эрик! Эрик, это ты?! ― раздался срывающийся голос матери на том конце провода.       Спазм сдавил горло. Во рту пересохло так, словно язык распух, не в силах пошевелиться. Будто парализованный, Эрик не мог выдавить из себя ни звука. Он никогда не слышал, чтобы мягкий голос мамы звучал так надрывно, как у человека, живущего последней слабой надеждой. Воспоминания последних месяцев нахлынули на него: чем он занимался всё это время? Переживал об отношениях с окружающими, ревновал своего парня, злился на опекуна. В то время как его мать не спала ночами и места себе не находила.       Эрик как-то видел по телевизору документальный фильм о пропавших без вести детях, помнил осунувшиеся лица их родителей, которые продолжали цепляться за жалкую надежду даже через десятки лет после исчезновения своих детей. Если, конечно, вообще проживали столько, не спившись и не сойдя с ума.       Как Эрик мог подумать, что матери будет лучше считать его мёртвым или пропавшим? Эта идея казалась сейчас такой неестественной, такой неправильной. Как будто… внушённая.       Клод. Чёртов Клод. Ну конечно.       В первые дни после обращения они вдвоём и правда очень много говорили. Эрик в основном слушал, находясь в полутрансе. В то время он был не в себе и многого, вероятно, не помнит, но все знания о мире нелюдей получил именно в тот период. Так почему бы Клоду ещё и не упростить восприятие Эрика?       Голос матери в трубке наконец перестал звать его по имени, послышались сдавленные всхлипы. Сколько слёз мама пролила со дня исчезновения?       Ощущая нарастающий гнев, Эрик сбросил вызов. Первым порывом было броситься к Клоду и высказать ему всё, что накипело, но Эрик заставил себя остановиться. Он мог сделать только хуже: Клод мог забрать телефон и шанс связаться с матерью, мог забрать его из Академии и вновь запереть в своём доме, пока все мысли о сопротивлении не выветрятся из головы. А, может, он был в состоянии и вовсе заново подправить Эрику мозги? Или заставить подчиняться силой?       В голове прозвучал голос Камиля: «Будь аккуратнее».       Эрик глубоко вздохнул, очищая голову от эмоций.       Телефон зазвонил вновь.       Нужно было набраться смелости поговорить с матерью, но Эрик не представлял, что ей сказать.