никогда

Он исчез и всё, что от него осталось — это фотографии и уродливая картина, которую он так старательно рисовал. Днями, ночами, странный портрет — его собственный, и я считал своим долгом закончить его. Сделать еще более уродливым, но, как бы я не старался — получался шедевр, достойный лучших картинных галерей. Он исчез, оставив после себя холодную квартиру и кусочки, нет, осколки воспоминаний. А может, это я исчез? Пропал и растворился, потому что наша квартира перестала походить на нашу. Слишком темная и холодная, слишком пустая и промерзлая из-за дождя, что не прекращался уже, кажется, целую вечность. Полотно с его портретом смотрит на меня, как обычно, нахально, и так чертовски похоже. Я ненавижу себя за то, что не отпускаю. Продолжаю то, что он начал, забрызгиваю картину разными цветами, отдавая предпочтение красному, и жду, чего-то жду, надеюсь и верю. Это какое-то отклонение, наверное, потому что рисовал он только себя. А я заканчивал. Всегда. На другом наброске он смотрит слишком призывно, и я не могу терпеть — уродую и ее, закрашивая его глаза черным, но сил хватило только на один глаз. Как же чертовски его не хватает. — Чонгук-а… Шепот отталкивается от пустых стен, влетая прямо в мое сердце, и я оборачиваюсь. Наша квартира горит, наши воспоминания стираются, а я не верю в то, что происходит. Нет, прекратите! Что случилось? Огонь достигает мольберта, выжигая картину до тла, и я хватаю ее в руки, стараясь спасти хоть кусочек его шедевра. Огонь не жжет, даже не обжигает, его, как будто бы, нет. — Хён… На деле же оказывается, что я стою неподвижно напротив горящей картины и плачу. Не могу, нет, пожалуйста! Огонь пробрался внутрь моей души и жжет меня изнутри. Мужчины не плачут. Но я не мужчина, я чувствую себя ребенком, маленьким, обиженным и чистым ребенком. Огонь выжигает все внутри меня, не забыв про сердце, и я чувствую, как я освобождаюсь. Кажется, что за моей спиной вот-вот вырастут крылья. — Я люблю тебя. Произношу то ли я, то ли таинственный шепот из стен, и мои «крылья» резко обрываются. Огня, очищающего душу, будто бы и не было, а я, такое чувство, несусь вниз, и вот-вот разобьюсь. Портрет смотрит все так же нахально, неизменно, а у меня внутри что-то раскалывается, дает трещину. Кажется, в нашей квартире стало еще холодней и темней. Тишина.