никогда

Мой сосед по палате очень забавный парень. Странно думать, что он лежит здесь, со мной, из-за суицида, или чего-то в этом роде, ведь он слишком улыбчивый и жизнерадостный. Красивая улыбка и заразительный смех, на который нельзя не ответить тем же. Рыжий ночами рассказывает мне различные истории о себе, о своей жизни, просто сказки. Заваливается ко мне в кровать, и я даже не возражаю, спокойно отодвигаясь к стене и предоставляя парню место. Рыжий, как я его зову иногда, или Чиминни, любит, когда его обнимают, когда его поддерживают и хвалят. Особенно, когда хвалят. Взгляд такой сразу становится застенчивый, ресницы припущены, нижняя губа закушена. А такая реакция всего лишь на «Ва-а-а, Чимин-а, какой красивый рисунок! Вот я никогда не умел рисовать, а ты, прям, талант! ..» Рыжий — лучший друг, единственный, кто меня поддерживает и понимает здесь. Кроме него я больше ни с кем здесь не общаюсь. Зато мы с ним обсуждаем всех. — Видел, как она головой об стену долбилась? — шепчу ему на ухо, и Чимин громко смеется, запрокидывая голову. Кладу голову рыжему на колени и смотрю в потолок. Хотелось бы посмотреть вот так на облака, но прогулка уже была, и Чимин не мог тогда пойти со мной. — Так давай представим, что мы на улице? — предлагает Чимин, зарываясь пальцами в мои волосы, и я улыбаюсь. Рыжий — лучшее, что происходило в моей жизни, серьезно. Я безумно благодарен…не знаю, кому, но я безумно благодарен, за то, что мы делим с ним одну палату. — Хосокки-хён, — игриво произносит Чимин, повернув ко мне голову. Мы лежим на полу, все в перьях, после небольшого боя подушками. Я смотрю на него и улыбаюсь, ожидая, что же он скажет. — Хочешь, я скажу тебе то, что никто и никогда не осмелится сказать? И глаза такие хитрющие-хитрющие! А я смеюсь и киваю с воодушевлением. — В этой больнице все палаты, без исключения, одноместные, хён, — рыжий грустно улыбается.