Сталкер Ёся

Бычок оказался тем еще спутником. Во-первых, он никак не мог запомнить имя своего юного попутчика. Он звал его «Мосей», «Тосей» и даже «Фросей». Когда Ёся сказал, что вообще-то, его зовут Иосиф, Бычок позеленел. А потом выпучил свои и без того круглые глаза, и стал истово креститься, бормоча что-то вроде «свят, свят». В конце концов, Ёся махнул на него рукой, и оставил все как есть. Во-вторых, Бычок спал с открытыми глазами, и Ёся попервоначалу пугался до чрезвычайности. В-третьих, Бычок был самым везучим, и одновременно самым невезучим сталкером во всей Зоне отчуждения. Он, шутя, обходил аномалии и скопления бандитов, мутанты его в упор не видели, но стоило Бычку хотя бы посмотреть на пузырь с водкой, как все его везение тут же испарялось. Он падал на ровном месте и расквашивал себе нос, терял вырученные за хабар деньги, оружие в самый неподходящий момент давало осечку, либо стояло на предохранителе, либо вообще было не заряжено. Поэтому квасил Бычок только на относительно безопасном Кордоне, для вящей надёжности забравшись на чердак заброшенного дома, где кроме него практически никто не бывал. К Свалке вышли в полдень, оба были хмурые, недовольные жизнью, друг другом и всем миром, оба страдали тяжелейшей мигренью. Ёся вдобавок маялся животом. Абстинентный синдром, картина маслом. Ну, или акварелью. – Ой! – в очередной раз вякнул Ёся, и кинулся за ближайшее дерево. – Шо, опять? – сипло проворчал Бычок. – Дал же бог попутчика, засранец засранцем. – Это все твоя ежевика! – возмущенно проскрипел из-за дерева Ёся. – И неблагодарный к тому же – парировал Бычок. – Я его пою, кормлю, воспитываю, а он становится в позу… ну садится в позу и жалуется! Да без меня тебя давно псевдоплоть сожрала бы. – Я думал она мёртвая. – Про меня ты тоже думал, что я помер, – хмыкнул Бычок. – Я её до этого палочкой тыкал, она не реагировала и… – Ага – перебил Бычок. – А когда ты ей пинка под зад отвесил, она отреагировала! Я бы тоже не стерпел. – Да ладно, Бычок, я тебе очень благодарен за то, что ты застрелил эту тварь, и все такое, но, может, хватит меня изводить, мне и так плохо. Ёся появился из своего укрытия. От его младенческого румянца не осталось и следа. На побледневшей физиономии синела вчерашняя ежевика, и жутковато горели красные глаза, белые волосенки висели неопрятными сосульками. Бычок выглядел как обычно. Невысокий, крепко сбитый мужичок с окладистой бородой, черной с проседью и вечно растрепанной шевелюрой. Похмелье выдавали только мутные покрасневшие глаза, да общий понурый вид. – Плохо ему, – буркнул Бычок. – Можно подумать, я цвету и пахну. Ладно, если ты всё, пошли, Мося. Ёся раздраженно закатил глаза и побрёл за ним. Вскоре Бычок вдруг приободрился и, обернувшись к парню, радостно подмигнул. – Не ссы, Фрося, видишь во-о-он будочка стоит? Нам туда. Там и стол, и дом, так сказать. И там же наши пути разойдутся, всосал? – Не то слово, – пробормотал Ёся, не испытывая впрочем энтузиазма. У Бычка, конечно, была масса недостатков, но паренёк успел к нему привязаться. Да и вдвоем веселее опять же. Как оказалось, рядом с будочкой имелся шлагбаум, а за ним кто-то понаставил ровными рядами множество военной броне– и прочей техники и обнес все это дело рабицей. Впрочем, рабица во многих местах была порвана, а то и вовсе отсутствовала. Миновав будочку, Бычок вдруг остановился. – Не понял, – сказал он, оглядывая ряды техники. – Что? – безучастно спросил Ёся. – Ничё не понял. Где все? Ёся пожал плечами, мол, мало ли. Бычок вскинул ружьё и осторожно пошёл вперед, заглядывая между рядами. Ёся стоял и размышлял о том, кто, интересно, может так натужно, с хрипом дышать за его спиной. Что?! За спиной?! Он похолодел и резко обернулся. Сзади в двух шагах стояла мерзкая собака? зубастая обезьяна? Где–то справа ругнулся и выстрелил Бычок. Ёся скосил глаза и онемел, Бычка окружало штук пять таких же зверюг. Но самое интересное, когда сталкер в них стрелял, они ярко вспыхивали и растворялись в воздухе. Ёся снова посмотрел на «своего» зверя и медленно полез в карман за пистолетом. Мутант задышал еще более страстно, и недвусмысленно облизнувшись, пригнулся для прыжка. Это решило дело. Ёся оставил карман в покое, набрал побольше воздуха и издал серию своих знаменитых воплей. Бычок выронил ружье, с деревьев посыпались худосочные листочки, мир померк. Мутант поджал хвост и попятился, мотая башкой и поскуливая. Этих секунд хватило, чтобы опомнившийся Бычок подобрал ружьё и разнес мутанту череп. Затем он подскочил к Ёсе и двинул его прикладом под дых. Парень подавился очередной руладой и свалился в траву. – Ну, ты бл… ё... нах! Бычок заикался и тряс головой так, что казалось она сейчас оторвётся и упадет рядом с юным сталкером. Ёся, наконец, смог вдохнуть немного отравы, которую в Зоне по ошибке называют воздухом, и принял вертикальное положение. – Прости, – виновато сказал он. – Я запаниковал, и тебе опять пришлось меня спасать. Бычок открыл рот, закрыл, снова открыл. И на могучем великорусском выложил Ёсе все, что о нём думал. Оба его века дергались. Ёся молча внимал минут десять, по истечении которых Бычок выдохся и присел рядом. – Но я-то каков щегол! – сказал он, помолчав. – Палил в фантомов, которых чернобылец пускал. Как салага, ей-богу! Аж стыдно, сколько патронов извел! А он всё время у тебя за спиной был. Ты как заблажил, я думал, полчерепа мне снесёшь своими воплями. Ты, парень, на эстраде петь не пробовал? А чё вписался бы. – Пробовал, – печально сказал Ёся. – Только не на эстраде, а в школе, на уроке музыки. Задали мне спеть русскую народную песню. Я запел «Валенки». У учительницы припадок случился, две девочки упали в обморок, остальные плакали. У многих потом были ночные кошмары, энурез образовался. В общем, был страшный скандал, меня чуть не исключили, потом передумали. Но от музыки освободили, даже справку дали. Эй, Бычок? Что с тобой? Бычок как сидел, свалился в траву и буквально завывал от смеха. – Справку! – задыхался он. – Припадок! Энурез! Мля, я и, правда, чуть не обоссался, когда тебя услышал! Успокоившись, он утёр слезы с лица, поднялся и закинул на плечо ружьё. – Пошли, Уза. – Как ты меня назвал? – оскорбился Ёся. – Уза, – повторил Бычок, шагая к будочке. – Ультразвуковая граната, распугивает мутантов и прочую животную нечисть. А доработанная модель способна разнести средних размеров постройку. Хорошая вещица, полезная. Теперь это твое имя, привыкай. – Хмм, ну это всяко лучше, чем Фрося, – пробормотал довольный Ёся. В будочке Бычок аккуратно снял с пола две доски, под которыми оказался небольшой схрон. – Вот что, Уза, у меня к тебе предложение, – извлекая из схрона бутылку водки, две банки рыбных консервов и фляжку с водой, сказал он. – Не матримониальное, не надейся, а самое что ни на есть деловое. – Ну, – следя за его манипуляциями и сглатывая слюну, поторопил Ёся. – Баранки гну! Мы с тобой временно становимся напарниками. Прошвырнемся по Свалке, поищем хабар. Потом я на Кордон, пропивать честно добытое, а ты хоть к черту на рога. Так вот, пока я буду все внимание уделять поиску и добыче «самоцветов» Зоны, ты будешь своими песнями распугивать окрестное зверьё. Собаки тебя боятся, это мы выяснили. Теперь испытаем на плотях и кабанах, и вперед. Что скажешь? Ёся пришел в восторг и немедленно согласился. – Вот и ладушки! Ща пожрём и устроим испытания, – кивнул Бычок. «Пожрём» несколько затянулось, и когда напарники собрались, наконец, пугать зверье, солнце клонилось к вечеру. – Видишь куч-чу? – заплетающимся языком спросил Бычок. Ёся с трудом сфокусировал взгляд на огромном холме. – Эт-ту? – Да, там за ней болотце… Ик… Ой… В болотце плоти обитают, пойдем? – Куда? – Ёсе было необычайно трудно сосредоточится. – В болотце. – Пойдем. На данный отрезок времени Ёся любил весь мир, а своего напарника особенно, и готов был идти за ним хоть в огонь, хоть в болотце. Бычок, шатаясь, поднялся и попробовал закинуть ружьё на плечо. Ружьё не закидывалось. Бычок сдавленно ругался, снова и снова пытаясь пристроить его на положенное место, но ружьё, казалось, объявило забастовку. – Давай я п-понесу, – протянул руку Ёся. Бычок попробовал урезонить ружьё, потерпел очередную неудачу и протянул его Ёсе. Тот лихо вскинул непокорное оружие на плечо, долбанув стволом напарника по роже. – У-у-у! – взвыл Бычок. – Ой, прсти пжалста! – Ёся был безутешен. Но Бычок, ощупав фасад, только махнул рукой, мол, жив, здоров, но я тебя запомнил. Как они дошли до болотца, не вляпавшись в аномалию, «горячее пятно» и прочую гадость, один бог знает. А может и он не в курсе. Но добрались. Засели в кустах и оценили противника, в количестве три штуки. Разработали стратегию. – Я останусь здесь… Ик… Ой… с ружьём, – вещал Бычок. – А ты выйдешь, чтоб они увидели. Они кинуться, ты запоёшь. – Ч-чё запою? – нахмурился Ёся. – Да хоть «Боже царя храни», хоть «Валенки», пох. Если они… Ик… Ой… не испугаются, я двоих с ружья, ты третью с пистолета, всосал? – Более чем, – ответил Ёся. Поправив ружьё на плече, он вышагнул из кустов и взял курс на плотей, сидевших в болотце. – Куда, дебил?! Ствол отдай!! – в отчаянии надрывался Бычок, но Ёся преисполнившись куража, его не услышал. Остановившись у самого края болотца, Ёся выжидательно уставился на мутантов. Его сознание не излучало ни одной внятной мысли, было мутным и немного напоминало сознание самих плотей, поэтому ни одна не сдвинулась с места, чтобы напасть. Ёся повернулся к напарнику и развел руками, мол, что дальше? Бычок охреневал. Ёся решил раззадорить мутантов и принялся, азартно гикая, кидать в них комья грязи и корчить рожи. Плоти тупо смотрели. – Это какие-то неправильные плоти! – вынес приговор Ёся, когда притомился. – Ну их. Он неспешно возвращался к засевшему в кустах напарнику, когда одной из тварей пришло в голову, что возможно этот наглый чужак покушается на их территорию, потомство и кормовую базу. Грозно всхрапнув, плоть кинулась догонять. Остальные потянулись за ней в качестве группы поддержки. Ёся услышал за спиной неладное, и обернулся. Увидев приближающихся мутантов, он проворно вскинул ружьё и поразил первую плоть. При этом отдачей его опрокинуло на задницу. Нимало не смутившись, Ёся снова выстрелил и перебил ноги второй твари. Третья, видя такое дело, развернулась, и, ломая кусты, кинулась куда подальше, только её и видели. Подбежавший Бычок отобрал у Ёси ружье. – Ты почему не пел, придурок? – возмущённо спросил он. – Слова забыл! – огрызнулся Ёся. – И вдохновения нет. Бычок перебрал в уме все самые грязные ругательства, которые когда-либо слышал, но они казались недостаточно ядрёными для напарника. Поэтому он промолчал, ограничившись убийственным взглядом и злобным сопением. На кладбище техники возвратились уже в сумерках. Заночевать было решено в старом автобусе, где из сидений наспех соорудили нечто вроде лежаков. Приятели, молча, лежали каждый в своем углу и слушали звуки ночной Зоны, пока их не сморил сон. Ёсе снилась Снежана. Она была в крохотном красном платье и швыряла болтами в рядового Алибердыева. Рядовой мелко вздрагивал, закрывался автоматом и жалобно причитал: «Руки за голову, нарушитель, бросить оружие». Когда болты закончились , Снежана повернулась к потрясенному Ёсе и начала медленно обнажать все свое силиконовое великолепие. Она облизнула свои пухлые губы и вдруг заорала голосом Бычка: «Гон, гон! Спасайся, кто может!» Ёся вскочил как ошпаренный, врезался головой в потолок автобуса и упал. С трудом встал на четыре мосла и резво помчался почему–то вперед задницей. Выломав упомянутой частью тела заднюю дверь автобуса, Ёся грохнулся на землю. Неподалеку стоял Бычок и ржал как конь. – Ну, я тебе это припомню, такой сон прервал! – пробормотал Ёся, поднимаясь. – Видел бы ты свою рожу! – хохотнул Бычок. – Кончай цирк, нас ждут дела. – А опохмелиться и пожрать? – с надеждой спросил Ёся. Бычок с интересом на него посмотрел. – Да ты, я смотрю, во вкус вошёл. Отставить, мой проспиртованный друг! Я на работе не пью и тебе не позволю, это все-таки Зона. – А как же вчера? – Не напоминай, – поморщился Бычок. – Я вообще не понимаю, как мы живы остались, сто раз должны были гробануться. Повезло. На Свалке провели весь день и «работа» принесла плоды. Нашли «Медузу» и «Кровь камня», но самый ценный артефакт добыл Ёся, правда несколько своеобразным способом. Дело было так. День перешел полуденную черту. Бычок обкидывал болтами границы очередной аномалии, а Ёся стоял рядом и умирал от скуки и мигрени. Сам того не замечая, очевидно, чтобы развеяться, Ёся начал негромко напевать: «Ау, ау, ау, я тебя все равно найду!» Бычок приказал ему заткнуться, но Ёся через некоторое время возобновил свои вокальные упражнения. Вдруг из неприметной норы в куче мусора выметнулась огромная крыса и сиганула парню на грудь. Ёся шарахнулся, споткнулся, косо пробежал три шага и врезался плечом в чахлое деревце. С деревца свалилось что-то тяжелое, ударив сначала Ёсю по макушке, потом крысу. Крыса пискнула и кинулась прочь, а у своих ног Ёся увидел бледно-голубой шар, пронизанный белыми искорками. – Что это? – восторженно спросил он напарника. Бычок пораженно смотрел на него. – Это, – наконец сказал он, – не что иное, как «Лунный свет». Нехарактерный для Свалки артефакт. Их здесь никогда не находили, ты первый. И, черт возьми! Это самая бестолковая и эффективная акция по добыче артефакта, что я когда-либо видел! Ёся лучезарно улыбнулся и пожал плечами. – Он опасный? – спросил он, садясь на корточки и разглядывая шар. – Нет, не опасный и совершенно случайно у меня есть заказ на него от Бармена. Уза, мы идем в «Сто рентген».