Дашка

Сегодня она окончательно вывела меня из себя. Принесла в школу шарфик, который сама связала, и вручила мне со словами: «Держи, Андрюшка. Носи с удовольствием. И больше не болей». В горле запершило, и меня прорвало на кашель. Кажется, я до конца еще не выздоровел. На меня смотрели все с нескрываемой усмешкой. Согласен, выглядел я нелепо: такой крутой и независимый парень — с этим безвкусным шарфом, отвратительно зеленого цвета. Но посмеяться никто не рискнул. Впервые в жизни я был в замешательстве. Впервые в жизни я не знал, как реагировать на ситуацию. Нервно сжав в руке шерстяной шарф, очень приятный на ощупь, я взглянул на девушку, связавшая это убожество для меня, придурка. Дашка как будто ничего не замечала: мило хлопала своими огромными голубыми глазами, и жизнерадостная улыбка не сползала с ее лица. Она горда собой — это было слишком очевидно. Боже, какой она еще ребенок в свои шестнадцать лет! А я придурок. Потому что всем своим видом показывал, что я плевать хотел на этого ребенка. А Дашка, гребаная упрямица, не теряла надежды завоевать мое внимание. Дурочка. Ребенок, одним словом. Это так бесит до чертиков. А это, ее любимое «Андрюшка»… Только ей хватает ума так меня называть.  — Андрюшка, возьми, не стесняйся. Мне кажется, тебе очень подойдет. И взяв из моих рук шарф, она обмотала его вокруг моей шеи. А потом еще так заливисто рассмеялась, разглядывая меня, словно какую-то куклу.  — Ты очень красивый, — с улыбкой произнесла Дашка. Некоторые не сдержались и коротко хохотнули. Пусть это было тихо и всего лишь на несколько секунд, но внутри меня уже разбушевался ураган. А Дашка, этот несмышленый ребенок, не стеснялась смотреть мне в глаза. Она улыбалась, будто ничего не случилось. И это стало последней каплей.  — Убери.  — Что? Это был гром среди ясного неба. Она перестала улыбаться. Я со всей силой сдернул ненавистный шарф и бросил ей в лицо.  — Забери это убожество! Мне от тебя ничего не нужно! Гробовая тишина. Все затаили дыхание.  — Но… Я старалась… — пролепетала Дашка, недоуменно разглядывая шарф, словно искала на нем какие-то изъяны.  — На фиг мне твои старания нужны? — меня окончательно разнесло.  — Я… — Она подняла меня глаза. Они были полны слез. — Я хотела сделать тебе приятное.  — Зачем? — Я сбавил тон. — Зачем ты постоянно меня преследуешь? К чему все это, Дашка?  — Ты красиво произносишь мое имя. Как будто оно особенное, — она вновь улыбнулась.  — Что?  — Ничего, — Дашка смахнула слезу, рассмеявшись. — Я просто люблю тебя. Еще с восьмого класса. Я догадывался об этом, но… все равно эти слова оглушили меня. Она с такой легкостью произнесла самые сложные слова на свете. Будто мы одни в этом мире, и нас никто не слышит.  — Но я не могу ответить тебе взаимностью.  — И не надо, Андрюшка. Она потрепала меня по щеке. Будто все хорошо. И мои слова не ранили ее хрупкое сердце.  — Но что ты во мне нашла?  — Не знаю. Ты добрый. И красивый. Она еще раз озарила меня своей улыбкой, обматывая меня шарфом.  — Носи с удовольствием. Я все-таки старалась для твоего больного горла. И вышла из класса, не попрощавшись. Внутри что-то пронзило, глубоко и до самого сердца. Интуиция подсказывала, что эта была последняя ее улыбка, принадлежавшая мне. Я обвел взглядом своих одноклассников. Все смотрели на меня. Кто-то — шокировано, а кто-то — презрительно. Но мне было все равно.  — Спектакль окончен, ребят. Можете расходиться. Но почему-то я первым вышел из класса. Не мог находиться там, где воздух насквозь пропитан ею. Я разрывал рассветы, но они разорвали меня. Я не верил в ее любовь — и это стало последней каплей, чтобы упасть и больше не подняться. Может, я тоже влюблен? Нет, я просто простужен.