Сёстры по духу

      Тени женщин словно, давно исчезнувшие с земли, призраки отражались на холодных каменных стенах замка. Первой шла Беатриче, еле слышно шебурша подолом по высоким лесенкам, резко заручившимися и уходящими куда-то вверх огромной башни. Ей в спину дышала Нурбану, немного нервно смотря по сторонам и периодически поглядывая назад на Джанфеду, упорно смотрящую лишь под ноги. В определённый момент они дружно остановились с целью перевести дыхание и поправить спадающий капюшон накидки. — Долго ещё? — нетерпеливо прошептала султанша, заглядывая девушке в глаза. — Нет, еще немного, — глубоко вздохнула та и связала нитки от плаща потуже.       Через пару минут женщины снова двинулись в путь, пытаясь ступать как можно тише. В руках Нурбану держала бумагу и мелок для пометок. Они не дошли до конца, однако тыльная сторона ладони уже похолодела и стала бледной, поэтому венецианка поспешила засунуть её под накидку.       Внезапно где-то внизу, у подножия башни раздалось громкое шарканье, заставив их тут же остановиться и замереть от страха. — Что это? — сдвинула брови Джанфеда, прислушиваясь к звукам. — М? — Беатриче лишь повернула в её сторону голову, так как могла лишь интуитивно понять, что она говорит. — Ммм, — промычала девушка, показывая головой вниз. — Мышь какая-нибудь, — равнодушно ответила фрейлина, изображая грызуна руками, — Это сооружение нежилое, здесь запросто могли завестись крысы. — Пойдёмте и побыстрее, — вмешалась в их разговор Нурбану, раздраженно переводя взгляд с одной на другую и кивая головой на лестницу.       И правда, идти оставалось не так долго, и уже через минуту все трое были на месте. Верхний этаж здания представлял собой круглое пустое пространство с огромным окном, выходящим во двор замка. Это место — было самой верхней точкой дворца, поэтому можно лишь представить какой вид открывался отсюда. Если бы не такие большие затраты времени на преодоление всех её уровней, то башня могла бы стать хорошим средством для отдыха душой и телом. — Подождите меня за дверью, — скомандовала султанша, повернувшись к девушкам. Те замерли на месте, услышав, неожиданный в данных условиях, приказ.       Нурбану немного навалилась на дверь, дабы справиться с ней. Она послушно открыла ей холодное помещение с грязно-серыми, голыми стенами. В виду высоты и присущей Лондону погоды там было крайне холодно. Поэтому, стоило девушке войти вовнутрь, как ей в лицо дунул ледяной ветер, заставив её поёжиться. А небо и вправду было ясным, как раз для её любимого рода занятий.       Не став медлить, венецианка подошла почти к краю балкона и вытащила принадлежности для фиксирования расположения звёзд на темно-синем полотне. Когда-то давно, ещё в Паросе, её няня — грузная женщина по имени Фредерика, видя, как маленькая черноволосая девочка тянется ко всему неизведанному, в один день решила передать ей свои знания. Для простых обывателей это «умение» было сродни колдовству, однако для знатных особ это было признаком острого ума и крайне высокой степени терпения.       Повзрослев, любопытная Сесилия пробовала делать расклады, пытаясь узнать хотя бы маленькую частичку своего будущего. Но со временем поняла, что это не вдохновляет её. Гадание — вещь крайне противоестественная, звезды же — проводники божьей воли, которую можно узнать любому человеку, стоит ему хоть немного окунуться в этот мир.       В эту ночь она шла с твердым намерением узнать о судьбе своей подруги — Королевы. Когда-то невзначай Нурбану узнала дату рождения Анны с целью составить её натальную карту, рассказать ей о том, что ждёт, а главное предупредить о возможных опасностях. Ведь так много раз замысловатая на вид схема спасала венецианке жизнь, оставляя её в выигрыше в череде дворцовых интриг.       Через пять минут бумага преобразилась, заполнившись цифрами, черточками и записями. Руки женщины похолодели от пронизывающего ветра, поэтому для себя она решила лишь заполнить карту, а её толкование оставить на потом, изучив в более комфортных для себя условиях.       Нурбану невольно опустила глаза вниз, вспомнив о внезапном звуке там в коридоре. Внизу абсолютно никого не было, темнота повсюду и вообще такая тишина наводила неподдельный ужас. Нужно было идти, женщина поправила капюшон, по максимуму пытаясь закрыть своё лицо, и расправила подол платья, края которого приобрели грязный оттенок серого.       Стоило ей обернуться, искренне желая побыстрее выйти из этого серого холодного помещения, венецианка замерла, расширив глаза. На деревянной двери красовался небольшой листок, держащийся на миниатюрном ноже, который обычно носят в сапоге или прячут в рукаве, с целью напасть в нужный момент.       Женщина не спешила подходить к нему, нервно оглядываясь по сторонам. Как она оказалась здесь? Ведь дверь все это время была закрыта, значит, записка уже была на двери ещё до её прихода. Не мог же этот человек быть тенью? Поняв, что она здесь все же одна, султанша быстрыми шагами подошла к листку, но прикасаться к нему не спешила. Сузив глаза, она попыталась разобрать слова.

«Nella vita si raccogile quel che si semina: chi semina lacrime raccogile lacrime chi ha tradito sara tradito»

— Мы пожинаем в жизни то, что посеяли: кто посеял слезы, пожинает слезы; кто предал, того самого предадут, — прошептала Нурбану уже по-турецки.       Расширив глаза, она обернулась, словно боясь, что позади неё может стоять автор зловещей записки. Но, к её счастью, там никого не оказалось. Все же брать в руки бумагу ей не хотелось: она могла быть запросто отравлена. Нож ничем не отличался: рукоятка его была черного цвета, однако он все же показался ей знакомым. Открыв резко дверь, Нурбану увидела помощниц, также за это время изрядно захолодевших. — Султанша, пойдёмте побыстрее, эти стены так и давят, — взмолилась Джанфеда, смотря на хозяйку большими глазами. — Что с вами? — Кто-то оставил послание, — голос женщины невольно дрогнул. — Где? — непонимающе произнесла Беатриче, попутно пытаясь объяснить слова, сказанные хозяйкой, турчанке. — На двери, там внутри.       Девушки переглянулись, думая, что дальше делать с этой информацией. Внутри все сжалось от той мысли, что помимо них в башне находится кто-то ещё, а по коже прошлась десятая волна мурашек. Первой решилась пойти фрейлина. Она вытянула факел, чтобы не только осветить себе путь, но и суметь защититься, если это будет нужно. — Только осторожно. Вдруг оно отравлено, — сказала ей в спину султанша.       Наконец, Беатриче скрылась за дверью, оставив женщин одних в темноте. Джанфеда подошла к Нурбану как можно ближе, надеясь приобрести хоть каплю смелости от неё. В комнате послышалось шарканье, и вскоре снова показалось лицо девушки, освещённое и крайне растерянное. — Простите, но там нет никакой бумаги. — Как это нет? — округлила глаза венецианка. — Можете сами посмотреть, — ответила фрейлина, освободив дорогу.       Женщина тут же влетела в помещение, забыв о мерах предосторожности, и остановилась напротив двери: записка и вправду исчезла. Султанша свела брови и сжала губы, не веря своим глазам. Она не могла так ошибиться, ведь у неё даже была возможность разобрать слова, написанные тонким чёрным пером. — Оно было здесь, — проведя рукой по деревянной поверхности, прошептала Нурбану. — Что там было написано? — послышался робкий голос Джанфеды. — Фраза на итальянском, — ответила хозяйка, вглядываясь в темноту. — Вы запомнили её? — с надеждой в голосе произнесла Беатриче. — Думаю, да, — венецианка не спешила пересказывать содержимое записки просто так. — Это хорошо, но раз её больше нет, давайте вернёмся в покои, — повторила попытку, наконец, оказаться в тёплом месте турчанка. — Всё, успокойся, мы уходим, — прошептала султанша, окинув её недовольным взглядом, и двинулась к лестнице вниз.       Беатриче лишь кивнула в знак согласия и направила факел перед собой, указывая женщинам дорогу. Спускаться оказалось тяжелее, так как было достаточно тяжело увидеть, куда уходит лестница, и слишком легко оступиться. Спустя десять минут напряжённого спуска они оказались у подножия. Все, наконец-то, позади, поэтому внутри стало хоть наполовину легче от той мысли, что они почти в безопасности.       Стояла глубокая ночь, а, значит, весь двор спокойно посапывал в своих белых, мягких, накрахмаленных постелях. Идя уже по знакомому коридору, Нурбану потянулась к капюшону, дабы освободиться от накидки и запаха сырости после башни. Девушки шли позади, попутно стягивая с себя тёмные балахоны. — Султанша? — послышалось где-то в глубине, заставив девушек резко остановится.       Женщины одновременно повернулись с лицами, полными напряжения и неожиданности от встречи. В конце коридора стоял Кромвель. Сдвинув брови, он не до конца был уверен, что смог застать именно османскую гостью. Однако, поняв, что не ошибся, мужчина направился к Нурбану, занявшей заранее оборонительную позу. — Простите меня, но что вы здесь делаете? — задумчиво произнёс он, оглядываясь по сторонам. — Я просто захотела подышать свежим воздухом, — быстро и крайне удачно соврала венецианка, сделав доброжелательное лицо. — Знаете, меня так опечалила болезнь Королевы, что я не смогла уснуть. — Почему вы не сказали об этом мне? Я бы с удовольствием составил вам компанию. Ведь ночью вам лучше не ходить одной. Мало ли, что может произойти, — сказал Томас, внешне придавая себе искреннюю заботливость. — Благодарю вас. Правда я думала, что вы уже давно спите, у вас выдался сложный день с отъездом короля, — женщина в секунду стала серьезной. — Надеюсь, что скоро Его Величество вернется, и Королева поправится, увидев его в своих покоях. — Надеюсь, — крайне равнодушно ответил мужчина. — Ведь он не далеко? — В пару часах езды. — Охота требует плодородных местностей с прекрасными условиями, — ухмыльнулась Нурбану, приподнимая брови. — Уверена, что их здесь очень много. Кто, как не король, должен знать о них. — Да, пожалуй, — сосредоточено произнес Кромвель, понимая, к чему клонит его собеседница.       Канцлер уже было хотел попрощаться с султаншей, как к нему подбежал его помощник. Запыхавшись, тот, наконец, замер, учтиво поклонившись. Все четверо посмотрели на него, ожидая того момента, когда она заговорит. — Что случилось, Винсент? — первым нарушил интригующую тишину Томас. — Королева пришла в себя, — произнес парень, смотря в пол. — Вы велели предупредить вас.       Женщина даже не стала дослушивать, ринувшись в сторону покоев Королевы, попутно снимая с себя накидку, передав её Джанфеде, еле поспевающей за хозяйкой. Несомненно, внутри стало легче от мысли, что Анна смогла так быстро оправиться. Поэтому, услышав добрую весть, венецианка без лишних раздумий ринулась убедиться в этом. Мужчины же не сразу спохватились, нерешительно смотря им в след. Никто не думал, что Её Величество так рано сможет порадовать двор своим присутствием, ожидавшим, что у него есть возможность пожить в спокойствии ещё немного. — Возвращайся обратно, — произнёс Кромвель, переведя взгляд на своего помощника. — А вы? — тихо спросил тот, но тут же осекся, поняв, что немного перешёл границу дозволенного.       В воздухе снова повисла тишина, словно Анна не просто очнулась от тяжёлого сна, а воскресла. Канцлер, и правда, не ожидал этой вести. Вопрос прошёл мимо его ушей, так как застал его в момент глубоких раздумий. Нужно ли последовать за султаншей? С одной стороны, он должен быть в курсе всего, что происходит во дворце, особенно с царственной особой. Но, с другой стороны, женщину сейчас приводят в порядок, а значит там ему не место. — Ты послал туда лекаря? — задумчиво сказал мужчина, подперев подбородок. — Да, он должен быть на пути к покоям Королевы, — кивнул головой Винсент.       Томас быстрыми шагами в след султанше, надеясь встретить старца до того, как тот войдёт в комнату. Через пару минут он почти оказался на месте, и, каково было его счастье, когда в противоположном конце показался объект его долгих размышлений. Доктор, приметив канцлера, засеменил быстрее, сделав сосредоточенное лицо. — Доброй ночи, — произнёс он, склонив голову. — И вам, — ответил мужчина, также учтиво поклонившись в знак уважения его возраста. — Как я вам и говорил, лекарство подействовало, — слегка улыбнувшись от подтверждения данного совсем недавно обещания, сказал лекарь. — Но вы же понимаете, что никто не должен узнать об истинной причине болезни Королевы. Иначе это посеет панику во дворце, — придав своему голосу обеспокоенности, прошептал Кромвель.       Старец опустил глаза, словно обдумывая предложение канцлера. Все эти года он верой и правдой служил Его Величеству, делая все возможное, чтобы заслужить доверие. Были моменты, когда именно он оказывался последней надеждой, даруя избавление от недугов и мук. — Иногда лучше промолчать, особенно, когда велика вероятность, что ложь не вскроется, — продолжил свою мысль мужчина, ожидая ответа. — Ложь во благо, — промямлил лекарь, хитро смотря на собеседника. — Именно так, — быстро кивнул тот.       За дверью послышался шум, заставив старика вздрогнуть. Поняв, что его ждут, он молча вошёл в покои, оставив немного растерянного Кромвеля одного в коридоре. Вряд ли старик пойдёт против его воли, проболтавшись первому встречному.

***

      Как только Нурбану оказалась в покоях Королевы, она словно вихрь подбежала прямо к её кровати. Анна только очнулась, еле соображая, что именно происходит вокруг неё. Фрейлины, словно пчёлы, летали по всему периметру комнаты, хаотично собирая все необходимое. Султанша села на край, положив свою руку на руку подруги, и замерла, наблюдая за ней. — Как ты себя чувствуешь? — прошептала она, слегка наклонившись. — Как будто по мне пробежалось стадо коней, — бледными высохшими губами прохрипела королева. — Ничего, это временно. Самое страшное позади, — венецианка натянула сочувствующую улыбку. — Сколько я проспала? — глубоко вздохнула Анна, смотря собеседнице в глаза. — День. — А сколько сейчас времени? — Глубокая ночь. — Почему ты не спишь? — просипела женщина, стараясь приподняться на постели. — Я ждала момента твоего пробуждения, — приподняла уголки губ Нурбану, с нежностью наблюдая за подругой. — Велела, чтобы меня предупредили. Рада, что ты смогла оправиться так быстро.       Её Величество уже было открыла рот, чтобы спросить что-то важное. Почему важное? Так как в первые минуты после мучений, боли и вообще чего-либо страшного и тяжёлого, человек сначала спрашивает то, что волнует его душу. Вопрос за вопросом Анна пыталась вернуться к жизни, узнать то, что происходит вокруг. И султанша была уверена, что незаданный вопрос касался короля, который вот-вот должен был вернуться.       Только сейчас Нурбану почувствовала дрожь по телу от усталости, ведь она должна бы давно уже спать в своей кровати. Сообщив Королеве о том, что на дворе ночь, женщина сама удивилась, как совсем позабыла об этом. Поэтому в знак уважения ей стоит направиться обратно в свои покои, а ещё лучше зацепить хотя бы несколько часов сладкого сна. — Я пойду, а ты ещё поспи, — султанша слегка похлопала Анну по руке и встала с кровати. Та лишь улыбнулась белыми губами в знак признательности и заботы.       Как только венецианка оказалась на ногах, фрейлины тут же прекратили бегать, заняв дежурное положение. Женщина прошла в середину комнаты, разглядывая присутствующих, словно пытаясь что-то узнать. Но через секунду исчезла так же быстро, как и появилась.

***

      Наконец, комната озарилась лучами солнца, так редко радующими жителей Лондона. Кромвель невольно сощурился, сделав кислую мину на своём лице, и поэтому тут же отвернулся от окна, потерев переносицу. После ночных событий он выглядел крайне поникшим, сон не находил на него, уступая место размышлениям о деталях, не выходящим из головы.       И большая часть этих мыслей была связана с султаншей, чья ночная прогулка вызвала ряд вопросов у канцлера. Теперь он точно знал, что замок отныне не в безопасности, раз некто смог добраться до королевы и её покоев. Невольно мужчина вспомнил тот день, когда Анна невзначай поинтересовалась о том, смог бы он подкинуть ей что-либо. Именно поэтому с гостьей может произойти все, что угодно. Конечно, он не позволит себе поставить её в курс дела, омрачив пребывание здесь, однако напомнить о мерах предосторожности все же стоит.       В дверь тихо постучали, выведя Кромвеля из раздумий. — Войдите, — произнёс он, усаживаясь за свой стол, попутно придвигая к себе первые попавшиеся бумаги.       На пороге показался его давний знакомый — Джон Симонс, подающий надежды алхимик и вообще толковый малый. Ему только стукнуло двадцать пять, но уже смог зарекомендовать себя, снискав уважение в соответствующих кругах. Канцлер знал, что ему можно довериться, ведь тот не раз спасал его, давая рациональный совет. — Вы меня звали, мистер Кромвель? — поклонился парень, замерев на месте. — Да, Джон, мне нужна твоя точка зрения, впрочем, как и всегда, — показывая на стул напротив, мягко произнёс хозяин кабинета. — Чем я могу помочь? — Расскажи мне что-нибудь вот об этом, — продолжил Томас, потянувшись к ящичку стола.       Через пару секунд между мужчинами оказался свёрток, достаточно непримечательный со стороны. Гость тут же потянулся к нему, но его остановили. — Там внутри письмо, высока вероятность, что оно отравлено, — предупредил его канцлер. — Мне нужно знать об этом все, что в твоих силах.       Слова нисколько не испугали Джона, тот, наоборот, одел перчатки и импровизированную маску на рот и с сосредоточенным лицом начал попытки добраться до содержимого. Стоило тому полностью открыть ткань, Кромвель отошёл к окну, дабы не вдыхать пары. Алхимик ещё копошился в нем около пяти минут, что-то бормоча сквозь повязку. Он то переворачивал объект, то тряс его, смотрел под разным углом. В один момент мужчина даже подумал, что парень не сможет справиться с этим делом, уж слишком скрупулезно и долго проходил его исследование. — Чернила на письме остаются блестящими, несмотря на то, что давно высохли. Я ещё не видел таких, скорее всего они не наши, не английские. Да и бумага уж слишком тонкая, но при этом её очень сложно порвать. Такую используют для отправки в долгий путь, так как она не весит слишком много и прочная, чтобы выдержать различные условия, — прервал тишину гость, переведя взгляд на собеседника. — Её привезли откуда-то издалека? — Томас повернулся к нему. — Думаю, да. — Что насчёт яда? — Вначале я решил, что это кантарелла, однако он не выделяет пары и не является опасным, пока не попадёт в рану. Но здесь все гораздо интереснее, это ртуть, подмешанная в чернила. Именно поэтому они сильно отличаются от обычных, — делая акцент на своих последних словах, произнёс Джон. — Что может вызвать отравление им? — Если вдыхать пары этого яда долгое время, то поднимется температура, может возникнуть удушье, рвота. Данное вещество накапливается в организме, нужно с ним обходиться очень бережно. Знаете, мистер Кромвель, автор письма опытный человек, настоящий мастер своего дела, раз смог придумать такое. Кроме того, он иностранец, так как написание слов скорее европейское, чем английское. — Я понял тебя, спасибо, — канцлер подошёл к столу, пока парень заворачивал пергамент обратно в ткань. — Я хочу, чтобы ты молчал о том, что только что увидел и прочитал. — Что вы, вы же знаете, что я — могила, — захлопал глазами гость, немного обидевшись на слова. — Я знаю, но просто предупреждаю тебя заранее, — ухмыльнулся Томас, положив отравленный объект обратно в ящик стола и вытаскивая взамен увесистый мешочек. — Ты очень помог. — Благодарю вас. Зовите, когда нужно, — его собеседник положил его в свой чемоданчик и встал со стула.       Стоило ему приоткрыть дверь, как в комнату вбежал уже известный нам секретарь мужчины. У него были красные щеки и большие бегающие глаза. Это означало, что он услышал какую-то весть и спешит довести её до хозяина. — Что случилось, Винсент? — внимательно посмотрел на него Кромвель, ожидая ответа. — Его Величество вернулся, — пролепетал тот, делая передых.

***

      Стоило Генриху оказаться во дворе замка, как его тут же окружили придворные, пытаясь выяснить, с каким настроением прибыл король. Тот лишь ухмылялся, оглядываясь по сторонам, что означало удачливую охоту. Когда слух о том, что он ночевал в Вулфхолле, дошёл до дворца, все тут же поняли, что появились новые фавориты. С того времени у Болейнов было все меньше и меньше так называемых друзей, зато у Сеймуров их становилось все больше. Вот и в это событие стало доказательством меняющейся погоды.       Через пять минут среди толпы людей показался и Главный Канцлер. Тот быстро поклонился и встал рядом в ожидании позволения отчитаться. Тюдор не сразу увидел его, находясь в эйфории от прекрасного времяпрепровождения. — Ваше Величество, — не выдержал Томас, еле поспевая за расцветшей королевской особой. — О, мистер Кромвель, я оставлял на вас мой двор. Вижу, что замок на месте, это уже хорошо, — рассмеялся он, не сбавляя шага. — Что произошло за время моего отсутствия? — Ничего такого, что могло бы требовать вашего внимания, — немного запыхавшись, ответил мужчина. — Королева сегодня ночью очнулась, сейчас отдыхает. — Хорошо, — ответил Генрих, продолжая немного с подозрением рассматривать собеседника. — Пожалуй, навещу её.       Король тут же направился к входу, оставив канцлера в поклоне наедине с придворными. Ему почему-то частенько казалось, будто Его Величество знает о его делах намного больше его самого. Эти прищуры, интонация подчас вводила его в неописуемый ужас, хотя внешне он это не выказывал, оставаясь хладнокровным и невозмутимым. Вот и в это раз мужчине на секунду показалось, что пару его мелких делишек дошли до уха хозяина этой страны. — Я слышал, к вам приходил колдун, — раздался позади него знакомый насмешливый голос. — Да, это правда, мистер Бреретон, — повернулся на звук Кромвель, усмехаясь. — Есть дела, которые, к сожалению, сложно решить обычными путями. — Не боитесь, что вас сочтут за ведьмака и сожгут на костре за ваши интересы? — За это не сжигают, ровным счётом, как и за вашу способность появляться крайне неожиданно и вести разговор о полуправдивых слухах. — Здесь у каждого есть недостаток, однако чем выше ваше положение, тем больше людей о них знает. В один день придёт то, что заставит каждого встретиться с ними лицом к лицу, пав жертвой грехов своих, — уверенно прошептал Уильям, близко подойдя к канцлеру, и тут же поспешил уйти.       Томас ещё пару минут стоял во дворе, пытаясь сформулировать лично для себя то, что хотел сказать этот скользкий человек. Столько лет Бреретон был ниже травы, оставаясь в тени и не участвуя в интригах. Однако сейчас он стал крайне активен в долгих речах, наполненных тяжёлым ядовитым смыслом, что наводило на определённые подозрения.

***

      После ночного посещения Нурбану Королева снова забылась сном. Что только не снилось: сухие скелеты в деревянных гробах; снежные, непроходимые леса; грязные дороги, уходящие в никуда. Поэтому она была рада проснуться, дабы больше не видеть подобных ужасов, волнующих её сознание. Ей было рекомендовано ещё день провести в постели, но внутри себя женщина решила, что после обеда будет на ногах. Внезапная болезнь заставила её понервничать, в первую очередь тем, что она смогла омрачить пребывание султанши при дворе.       Сейчас Анна набиралась сил, лёжа в кровати и разглядывая замысловатый узор на потолке. Фрейлины привели её в порядок, переодев в чистую ночную рубашку и заплетя ещё мокрые волосы в косу, обёрнутую жемчугом. По всему телу разбегались волны дрожи после болезненных конвульсий, заставляя её громко вздыхать от тоски по активной жизни.       Внезапно за дверью послышались шаги, заставив её настороженно перевести взгляд. Через пару секунд она открылась, и на пороге показался король. Он, похоже, ожидал увидеть жену в состоянии повеселее, так как его брови поднялись, а глаза стали жалостливыми. Мужчина маленькими шагами приближался постели Её Величества, не отрываясь от нее. Она же боялась шелохнуться, так как не знала, что и сказать. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Генрих, наблюдая, как женщина тяжело дышит. — Слава Богу, все позади, — прошептала Анна, приподняв уголки светло-розовых губ. — Прости, я не мог вернуться сразу, как получил весть от Кромвеля, — взяв её за руку, продолжил Тюдор. — Поэтому как приехал, сразу пришёл к тебе. — Теперь я точно выздоровею, — улыбнулась Королева, крепко сжимая его ладонь. — Ляг со мной, я так давно тебя не видела, прошу.       Король на секунду замер, раздумывая над просьбой, но, увидев, с каким трепетом смотрит на него жена, согласился. Положив голову на подушку, он тут же ощутил, как по телу после долгой поездки расходятся приятные волны. Женщина же положила легла ему на грудь, став в один момент снова самой счастливой и такой нужной.

***

      После вчерашнего и сегодняшнего времяпрепровождения сон шёл крайне тягостно. Поэтому, стоило только Нурбану проснуться, как она ощутила головную боль крайне пренеприятного характера. С многочисленными вздохами, венецианка подняла голову, всматриваясь в окно за тканями: оттуда пробивался лучик солнца. — Джанфеда, — крикнула женщина, смахивая с себя одеяло, но ничего не произошло. — Где же она пропадает, — фыркнула она. — Джанфеда!       Снова ноль реакции, чего не было никогда за все время их пребывания вместе. В начале это её раздражало, так как ей приходится делать все самой, но потом ей пришла неаккуратная мысль в голову, что с её помощницей могло что-то произойти, особенно после вчерашнего. Одев пеньюар, Нурбану быстро подошла к двери, ведущую в небольшую гостиную, и резко открыла дверь, готовясь прочитать лекцию о глухоте.       В комнате стояла, не понятно к счастью или нет, Джанфеда и напротив неё Беатриче. Они знаками показывали что-то друг другу, так как не могли говорить на одном языке. Увидев хозяйку, девушки поклонились и замерли под её угрожающий взгляд. — Что здесь происходит? — произнесла она, смотря поочерёдно на каждую. — Почему я не могу докричаться? — Простите, султанша, это моя вина, — затараторила турчанка. — Беатриче пыталась мне сказать, точнее… насколько я правильно поняла… король вернулся. — Она что так долго объясняла тебе это? — подняла брови Нурбану, ухмыляясь. — Нет, это по поводу той фрейлины, — поспешила ответить Джанфеда. — Что случилось? — женщина перевела взгляд на другую помощницу, спросив на итальянском. — Джейн Сеймур прибыла сегодня с королем, однако это было сделано тайно. За несколько километров до замка их пути разошлись. — Откуда ты все это знаешь? — подозрительно прищурила глаза венецианка. — У королевы есть свои люди везде, — горделиво ответила девушка. — Пора бы мне серьёзно поговорить с этой бессовестной, пока слухи не дошли до Анны, — напряжённо произнесла султанша, сверля глазами зеркало, висящее напротив неё.