Сёстры по духу

«Но женщина слаба и любопытна: тщеславие ослепляет её, суетные желания волнуют, причуды увлекают…»

      Анна, наконец, смогла оправиться от внезапной болезни, заставившей её потерять не мало сил. Уже с утра она стояла напротив зеркала, заметая следы вчерашней горячки при помощи помады, которую специально для неё доставляли из Парижа. Надев атласное плотное платье с пышным воротником и головной убор, расшитый камнями и жемчугами, женщина в последний раз посмотрелась, дабы убедится, что все находиться на месте. Фрейлины все это время стояли позади неё, готовые выполнить любое приказание.       Эту ночь королева провела в объятиях мужа, заснув уже через пару минут от его ровного, спокойного дыхания. Наутро же, встав с кровати, она ощутила непонятную тоскливость внутри себя, понимая, что поведение Генриха скорее спровоцировано её болезнью, чем вновь вспыхнувшей любовью между ними. Тогда Анна и решила, что отныне сделает все, чтобы вернуть расположение Его Величества.       Повернувшись, женщина резко показала фрейлинам на дверь в знак того, что хочет остаться одна в покоях. Те тут же поклонились и поспешили выйти, пятясь назад. Королева проводила их глазами и встала в центре комнаты, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь вспомнить что-то важное. Уже заправленная, белоснежная кровать, шкафчик с платьями, зеркало в полный рост, столик с книгами. На последнем объекте глаза Анны замерли, и она, сведя брови, в непонимании уставилась на него. Внутри все сжалось: верная ей интуиция подсказывала, что что-то здесь было не так, не на месте.       Подойдя к столику, королева останавливалась, осматривая его. Наибольшую его площадь занимала книга, поэтому она резко схватила её, ощупывая. То ужасное письмо, его просто не было на месте. Со своим недугом женщина совсем забыла об угрозе, исходящей от неизвестного. Неужели оно смогло исчезнуть так же быстро и внезапно, как и появилось? Нервно потерев виски, Анна зажмурила глаза, пытаясь придумать примерный план действий, желая при этом сохранить остатки своего внутреннего спокойствия. — Кто-то был в моей комнате, пока я спала? — стальной голос Её Величества в одну секунду разрубил тишину, царящую в комнате для фрейлин.       Девушки тут же, округлив глаза, спрыгнули с кресел и встали как вкопанные, уставившись на неё. Сверкнув глазами, королева замерла в ожидании ответа. Перепуганные, они так и стояли, переглядываясь, в надежде, что кто-то из них сможет выдавиться из себя что-нибудь членораздельное. — К вам наведывался доктор, затем султанша, но она не проходила в ваши покои и, — фрейлина осеклась, думая о том, стоит ли продолжать фразу, но было уже поздно: Анна прислушивалась к каждому вздоху в комнате. — И? — холодно спросила она, подняв брови. — Мистер Кромвель, — закончила фразу девушка и тут же опустила глаза, мысленно выругав себя за инициативу. — Он сказал, что хотел узнать, каково ваше состояние.       В один момент губы женщины сузились от вспыхнувшего гнева, а щеки порозовели от напряжения. Сжав кулаки, дабы не зарычать от услышанного, она остановила взгляд на фрейлине, из чьих уст ей довелось узнать о незваном госте. Просверлив её лицо глазами, Болейн все же решила перейти в наступление, дивясь безграничной наглости Канцлера. — А где Сеймур? — внезапно произнесла она, оглядываясь по сторонам. — Она отбывала домой, но уже успела возвратиться, госпожа, — раздался тонкий женский голос.       Анна на секунду опустила взгляд, будто находясь в раздумьях по поводу происходящих вокруг неё вещей, и тут же уверенным, размашистым шагом вышла из комнаты. Фрейлины так и остались стоять на месте, словно боясь, что хозяйка покоев вернётся для дальнейшего опроса.

***

      Надев платье пурпурного цвета, Нурбану стояла перед зеркалом, поправляя корону на голове. Джанфеда была позади неё, наблюдая за движениями султанши. Другой помощнице, Беатриче, был отдан приказ разыскать и привести Джейн для крайне серьёзного разговора, по факту имеющий в своей основе всю ту же противно-щепетильную тему связи с королем. Когда с нарядом было покончено, венецианка села на софу, разложив полы платья по ней и придавая тем самым себе ещё больше царственности.       Джанфеда осталась в покоях султанши, дав возможность хозяйке провести беседу с дерзкой фрейлиной тет-а-тет. Вскоре в дверях появилась Беатриче с важным, холодным лицом, которому уже успела научиться у новой госпожи. За ней показался и гвоздь программы — мисс Сеймур, скромно опустив глаза в пол. Во взгляде венецианки было столько осуждения и высокомерия, даже хорошо, что их взоры не пересеклись, ибо высока вероятность, что у её собеседницы случился бы припадок.       Кивком показав Беатриче на дверь в покои, Нурбану дождалась, пока они останутся одни, и вальяжно встала. Она, словно пантера, направилась к беззащитной куропатке, размышляя по пути, каким образом стоит начать разговор. Со стороны всегда кажется, что нужна лишь власть и острый язык, чтобы заставить человека разговориться. В этом есть доля правды, используемая лишь приземлёнными, даже туповатыми государственными деятелями. Именно поэтому ещё будучи простой хатун, девушка впитывала манеру разговора и тактику поведения её любимой Валиде — Хюррем Султан. Со временем та позволяла ей присутствовать при некоторых разговорах средней важности, дабы в будущем быть уверенной, что бывшая Баффо сможет постоять за себя и за её сына. — Я слышала, что ты уезжала в своё поместье, — металлическим голосом начала Нурбану, оглядываясь её. — Да, госпожа, — тихо ответила та. — И король тоже был там, — то ли спросила, то ли проконстантировала факт султанша. — Он был на охоте, как вам известно, — делать из себя набитую дуру Джейн даже и не старалась. — Думаю, что и в этот раз ты не смогла избежать знаков внимания. — Прошу, поймите меня, госпожа, — внезапно прошептала она, умоляюще посмотрев на женщину. — Я не могу избежать их, я подданная Его Величества. Но у меня и в мыслях нет идти против Королевы Анны. — Ещё бы ты пошла против, — издевательски ухмыльнулась, венецианка, подходя ближе к ней. — Послушай меня, хатун, делай все, что хочешь, но пресеки любые жесты ухаживания в свою сторону, иначе я тебя не пощажу. Это мое последнее предупреждение.       На этот раз кивок Нурбану в сторону двери был адресован мисс Сеймур. Услышав, что гостья покинула комнату, помощницы выбежали из покоев с одинаковыми вопросительными взглядами. Султанша, сложив губы, наклонила голову, показывая всем видом, что не звала их. Девушки потупили взор и остановились, ожидая приказа. — Следи за ней и сообщай о том, что покажется тебе подозрительным, — сказала она по-английски Беатриче, забыв на момент о родном языке. — Джанфеда, мы направляемся к Анне, — продолжила уже по-турецки женщина, сложив руки на животе.

***

      Королева, словно вихрь, пронеслась по коридорам дворца к кабинету Главного Канцлера, мало кого удостоив кивком головы. В ней крутилось множество мыслей, фраз и колкостей, которые вот-вот будут пущены в словесной дуэли. Внутри все пылало, и ей не хотелось тушить своё возмущение, надеясь, что таким способом она сможет намного успешнее надавить на мужчину. Оказавшись около нужной двери, Анна распахнула её, оказавшись в приемной.       Винсент тут же подпрыгнул на месте и поспешил обойти свой стол, дабы отвесить низкий поклон. Женщина даже не посмотрела на него, словно его здесь и не было. Тот, поняв, кто ей нужен, подбежал к двери, ведущей к своему хозяину, и отворил её, дав возможность королеве пройти вовнутрь. Кромвель сидел в крайней задумчивости, уставившись в очередной документ из огромной кипы бумаг. Приход главной женщины Англии не заставил его выйти из своего текущего состояния. — Сэр, — Винсент прокашлялся, заранее с жалостью представляя, что ждёт в последующие минуты мужчину. — Да, — отозвался Томас, продолжая рассматривать красиво выведенные слова на пергаменте.       Не услышав ответа и вообще каких-либо телодвижений от своего помощника, он медленно поднял голову. Каково было его удивление: перед ним стояла фигура Анны, просверлившей к тому времени в его лбу огромную дырку. — Ваше величество, прошу простить меня, — поспешил встать он, отодвигая бумаги в сторону и одновременно показывая Винсенту на дверь.       Мужчина поспешил ретироваться, пытаясь подавить в себе стресс от произошедшего и тем самым оставив канцлера и королеву наедине. Женщина не сразу решилась перейти непосредственно к делу, оглядываясь по сторонам и одновременно удивляясь, насколько кабинет смахивает на каморку простого чиновника, но никак не высокопоставленного человека. Сделав неспешный круг по помещению под озадаченный взгляд Томаса, она остановилась около его стола, облокотившись и сложив руки на груди. — Позвольте узнать, что-то случилось? — наконец не выдержал он, в нерешительности сложив руки позади себя. — Да, случилось, мистер Кромвель, — холодно ответила Анна, приподняв подбородок. — Я пережила нелегкую болезнь, а очнувшись, узнала, что за это время крысы решили вылезти наружу. — О чем вы? — канцлер мотнул головой, пытаясь сделать вид, что крайне обеспокоен её словами, отчего в глазах его собеседницы промелькнул недобрый огонёк. — Я говорю о двух крысах, решивших прибрать к рукам то, что по праву принадлежит мне. Одна из крыс, правда, на удивление наглая: решила порыться в моих вещах. — Вы о письме? — приподняв брови, простодушно спросил её мужчина, на что женщина сжала губы. — Кто вам дал право искать что-либо в моих покоях? — прошипела она.       Кромвель ухмыльнулся на секунду и медленным шагом прошёл к своему столу под пожирающий взгляд королевы. Он тут же достал свёрток, положив на поверхность. Анна обернулась, оперевшись о предмет мебели и смотря неотрывно на ткань. Наконец, поняв, что это и есть её письмо, она потянулась к нему, но движение пресекла тёплая рука Томаса, остановив её в нескольких миллиметрах. — Оно отравлено, — произнёс он, сжимая её руку. — С чего вы так решили? — выдернула кисть женщина, вопросительно посмотрев на собеседника. — Доктор сказал, что ваш жар вызван парами яда с какой-либо вещи. Одна из фрейлин рассказала, что совсем недавно у вас оказалось письмо. Я долго бы его искал, если бы не сообразил на счёт книги. Потом я вызвал к себе человека, знающего в этом на порядок больше нас. Оно отравлено: чернила состоят из ртути, поэтому приближаться к нему опасно. А тем более трогать его или находиться вблизи него долгое время, — спокойно ответил канцлер, ожидая реакцию Болейн. — Почему я должна верить вам? — брезгливо приподняв уголки губ, сказала она. — А почему нет? Сложите все воедино, Ваше Величество, — отчеканил Томас, словно наперёд предугадав вопрос.       Анна, закусив губу, отвернулась и прошла в центр комнаты. Постояв на месте полминуты, она обернулась, с недоверием оглядывая собеседника. Ей стало плохо через день после ужасной находки, ничего не предвещало болезнь, поэтому в это можно поверить. Доктора всегда есть возможность подкупить, можно все же спросить и его, если подвернётся хорошая возможность. Тогда с чего бы Кромвель начал рыться в её вещах, если бы не искал что-то опасное? Значит, был уверен в том, что в её покоях есть то, что спровоцировало жар. — Предположим, я поверила вам, — стараясь не показать и чуточку доверия, нарушила тишину женщина. — Почему же вы не доложили королю о своей находке? — На мой взгляд, содержание письма крайне непростое. Оно может поселить в нем крайне противоречивые чувства: гнев или сомнения. Человек, подкинувший вам это все ещё не в восторге от вашего статуса, так зачем убивать веру Его Величества в том, что вас признали. — Вы бы и не стали предотвращать моё убийство, — хмыкнула Анна, нервно сложив руки на животе. — Смею предположить, что это некий римский фанатик, одержимый идеей мести за бывшую королеву, — все так же сдержанно продолжил Томас.       Услышав последние слова, королева глубоко вздохнула и отвернулась от собеседника, вспоминая о том, что Екатерина все ещё жива. В течение порядочного времени испанка прибывала в пограничном состоянии, вот-вот обещая приказать жить. Это нервировало госпожу Болейн, ведь как было уже сказано, не все признали новую жену Генриха. Не все признавались в этом, но иногда проскакивала мысль о том, что в стране существуют две королевы: та, что в сердцах народа и та, что значится на бумаге. Но весь ужас заключался в том, что чернила вывести намного легче, чем чувства из сердца. — Что вы думаете о смысле слов, написанных на пергаменте? — женщина обратила на него внимательный взор своих чёрных глаз. — Думаю, что необходимо анализировать каждую строчку, — сведя брови, произнес себе под нос мужчина, рассматривая листок с переписанными словами. — «Жизнь за вычетом тебя и…» кого? Похоже, этот человек угрожает не только вам, но и кому-то ещё. «Появилось два льва» — уверен, что это про короля и султаншу. Она — венецианка, на гербе республики изображён лев. Это логично. Другой вопрос в том, кто из них будет избавителем, а кто грузом.       После этой строчки каждый из собеседников расставил для себя свои приоритеты касаемо избавления и груза. Для Канцлера вообще слово «избавление» в определённый момент его жизни перестало быть актуальным, в то время как для Анны оно стало чуть ли не основным. Однако понятие груз было близко каждому, поэтому можно было и призадуматься. — «Каждый выбор — новая кровь на руках», — продолжил свои рассуждения канцлер спокойным голосом. — Главный вопрос состоит в этом. Какой именно выбор и чей?       Подняв глаза, Томас замер: лицо его собеседницы внезапно побледнело, но в следующую секунду снова приняло высокомерно-холодный вид. Самое страшное заключалось в том, что выбор для людей их статуса почти всегда бывает судьбоносным не только для них самих, но и для обычных людей. Кровь на руках у кого-то уже давно запеклась от их решений, а запятнать их в первый раз не так уж и сложно. — Послушайте, мистер Кромвель, мне крайне не понятна цель вашего, с позволения сказать, расследования. Вы не рассказали о своей находке, — Анна саркастично приподняла брови. — Королю, но делитесь со мной. Вы, что же, хотите меня шантажировать?       Канцлер громко хмыкнул, положив бумагу на стол перед собой. В комнате повисла удушающая тишина: королева стояла в ожидании ответа, мужчина же, обойдя стол, оказался в пару шагах от неё. — Как можно, Ваше Величество? — Томас стал в одну секунду снова крайне сосредоточенным, продумывая тактику ответа. — Я просто предлагаю вам решить эту задачу, пока стало не слишком поздно. — Поздно? О чем это вы? Если вы не можете обеспечить безопасность во дворце, то это лично ваша проблема. — Тогда я, пожалуй, расскажу обо всем королю.       Услышав последние слова, женщина ухмыльнулась, показывая всем своим видом, что нисколько не боится своего собеседника, а его последняя фраза тем более не страшна для неё. Анна, словно львица, направилась в сторону канцлера и остановилась прямо рядом с ним. — Вступить в сговор с вами — то же самое, что продать душу дьяволу, — прошипела она прямо ему в лицо. — Я не боюсь этих глупых угроз. Если вы встанете у меня на пути, то поплатитесь за это.       Договорив последние слова почти шёпотом, королева сверкнула глазами и вышла прочь. Кромвель остался в кабинете в одиночестве. Закрыв глаза, он задержал дыхание, а потом тяжело выдохнул. Встречи с госпожой Болейн все чаще становились удручающим обстоятельством в его деятельности.

***

      Стоило Анне вылететь из кабинета Главного Канцлера, как она тут же замерла на месте, преобразившись. По коридору плыла гостья двора с холодно-царственным выражением лица. Придворные учтиво склонили свои головы в ожидании того, чтобы ощутить жар от подола её огненного платья. Заметив королеву, Нурбану улыбнулась и ещё быстрее направилась навстречу ей. Окружающие затаили дыхание, надеясь услышать разговор. — Доброго вам дня, султанша, — приподняла уголки губ Её Величество, слегка присев. — И вам, — венецианка сделала ответный жест. — А я как раз направлялась к вам. — Правда? Прошу вас, — госпожа Болейн показала в сторону своих покоев, дабы поговорить наедине.       Сделав пару шагов, женщины замерли на месте: по направлению к ним шла группа мужчин, облачённых в богатые одежды, расшитые золотом и жемчужинами. Совсем скоро стало понятно, что перед ними оказались торговцы из заморских стран, только прибывшие ко двору. Приметив на своём пути главную женщину Англии, они замерли и отвесили глубокий поклон. — Королева Анна, — приторным голосом произнёс один из них, смотря на неё. — Весь свой путь я молил Бога о том, чтобы увидеть вас хотя бы на долю секунды. — Вы усердно молились, мистер Гарацио, — ухмыльнулась госпожа Болейн, оглядывая его с ног до головы. — Надеюсь, что и в этот раз вы сможете порадовать меня. — Несомненно. Я отправлю вам самое лучшее после аудиенции короля, — снова поклонился он.       Кивнув в знак своего согласия, Анна позволила мужчинам продолжить свой путь. Нурбану все это время стояла немного позади, украдкой рассматривая прибывших. — Амедео, — нерешительно произнесла она с такой внезапностью, что её подруга и фрейлины, сдвинув брови, уставились на мужчину.       Тот, не теряя времени, откололся от своей стаи и остановился в нескольких шагах от неё. Он был высокий, с тёмными вьющимися волосами и большими глазами, лёгкая щетина не придавала ему небрежности, а скорее украшала его. Лицо гостя исказилось от удивления, словно он увидел что-то по истине шокирующее. — Сессилия? — прошептал мужчина по-итальянски, если слышно, делая шаг к ней. — Я думал, ты… — Погибла? — женщина в секунду снова стала сдержанной. — Мои родители знают, я думала, что ты тоже. — Я давно не был на Паросе, — Амадео потупил свой взор, заметно погрустнев. — Точнее я уехал, как только тебя увезли в рабство. Теперь ты… — Моё имя теперь Нурбану, султанша, законная жена султана Селим Хана, — слегка наклонив голову, продолжила женщина без тени высокомерия и с легкой улыбкой. — Я рада, что и ты не бедствуешь. — Как видишь, — услышав последнюю реплику, её собеседник ещё больше осунулся, не ожидая такого исхода беседы. — Прошу простить меня, Ваше Величество, султанша, с вашего позволения я догоню своих товарищей.       Поклонившись, мужчина нерешительно остановил взгляд на венецианке, словно пытаясь запомнить её образ в голове, и лишь затем поспешил в зал для аудиенций. На лице Анны тут же появилась лёгкая ухмылка, Нурбану же приподняла подбородок, возвращаясь в своё обычное состояние, согласно статусу. — Позвольте все же спросить, султанша, о вашем знакомом, — уже по пути в покои уважительно спросила королева. — Семья Тоцци одна из уважаемых и богатых семей в Венецианской республике. Родители Амадео и он сам всегда были желанными гостями в нашем доме, — на удивление равнодушно начала рассказ женщина. — Неудивительно, что он смог добраться до Англии, так как всегда тянулся ко всему новому и прекрасному, никогда не боялся работы. — Он был влюблён в тебя? — Возможно, — загадочно улыбнулась венецианка и вошла в комнату вслед за её собеседницей.       Анна, войдя в покои, быстро кивнула всем присутствующим на дверь и показала Нурбану на софу подле себя, та тихо села. — Сегодня вечером Его Величество устраивает небольшое празднество, — спокойным голосом произнесла королева, смотря на подругу. — Вы будете его главным украшением. — Благодарю вас, конечно же, я буду, — кивнула головой женщина в ответ, сдерживая в себе подступающее переживание за произошедшее.

***

      После того, как султанша вернулась обратно в комнату, она тут же провалилась в сон, пытаясь не дать мыслям о неожиданной встрече перейти в разряд настойчиво-изматывающих. Произошедшее смогло пошатнуть её уверенность в собственных силах. Уже после этого Нурбану несколько раз прокручивала сказанное в уме, боясь того факта, что все же поддалась внутренним чувствам, тем самым нарушив этикет. Джанфеда и Беатриче не стали даже заикаться на этот счёт, боясь навлечь на себя гнев хозяйки. Поэтому они лишь молчаливо делали все, что она им приказывала, в тайне все же надеясь, что ещё узнают правду.       Проснувшись, венецианка захлопала глазами, дабы прийти в себя. Внутри неприятно похолодело от дневного воспоминания. Амадео нравился ей с самой юности, когда они ещё были беззаботными детьми, не знающими злобы и переживаний. С годами он становился все красивее и привлекательнее, поэтому в скором времени в сердце Сессилии поселилась ревность к молодым особам вокруг него. Её отец не хотел понимать дочь, будучи убежденным в непостоянности и легкомысленности юноши. А потом у него возникла идея её женитьбы с другим, нелюбимым ей человеком, чьё богатство представляло больше ценности.       Если бы она не была увезена в чужую страну, то не стала бы повиноваться падре, она бы поехала за Амадео. Хотя тогда синьорина Баффо не была настолько самостоятельна и уверена в себе. Да и сейчас это крайне тяжело представить, ведь она души не чает в своём супруге и детях. Амадео — теперь лишь новое воспоминание о прошлой жизни в Паросе.       Встав с кровати, Нурбану удивилась уже приготовленному к празднеству платью изумрудного цвета, мирно покоящемуся на софе. Помощниц же видно и слышно не было. Надев халат, женщина вышла из покоев, оглядывая комнату. — Вы уже проснулись, — Джанфеда присела в поклоне. — Я хотела уже идти вас будить. — Я так долго спала? — приподняв брови, задумчиво спросила султанша. — Не так много, но празднество должно скоро начаться. — Хорошо, подготовь меня. А где Беатриче? — Вышла. Позвать её? — Не нужно, надеюсь, что она узнает что-нибудь интересное, — поджав губы, ответила Нурбану и вернулась обратно в покои.

***

      Анна медленно, но крайне грациозно плыла по коридорам дворца, кивая придворным, попадающимся ей на пути. За ней следовали две фрейлины, пропадающее на фоне желтого, с отблесками золотого слитка платья. Вот — вот должен был начаться праздник, но главные гости все ещё были лишь на пути, позволяя себе немного опоздать. Оставалось войти непосредственно в зал, однако, что-то заставило её остановиться, со стороны наблюдая за происходящими приготовлениями.       Генриха все ещё не было, она не видела его весь день, и это пугало её, даже стыдило. Ей казалось, что окружающие знают больше неё, что они так и ждут её падения, отсчитывая секунды до этого. Внутри все сжалось, но внешне не изменилось абсолютно ничего. Главное правило царственных особ — не выдавать настоящих эмоций, в особенности негативных. — Ваше Величество, — раздался знакомый мужской голос слева от неё, заставив её рот искривиться в ухмылке. — Мистер Кромвель, вы преследуете меня? — Боже упаси, я же не мог пройти мимо вас без приветствия и поклона, — учтиво ответил Канцлер, опустив голову. — Я надеялась, что вы ещё как минимум месяц не будете мозолить мне глаза, — Анна отвела голову в сторону, показав фрейлинам уйти. — Несмотря на то, что вы так ненавидите меня, ваше благополучие важно для меня, — спокойно произнес Томас, наблюдая её тонкий профиль. — Пока вам это удобно, — продолжая смотреть вперёд, пробурчала женщина.       В полумраке дворцового коридора их мало кто мог заметить, так как они стояли там, где обычным придворным вход не заказан. Королева стояла чуть впереди, сложив руки на животе, Главный Канцлер же поодаль, почти сливаясь с колонной, как солнце и луна. Анне был неприятен тот факт, что её оппонент стоит за её спиной, так как она не сможет рассмотреть его лицо, но встречаться с ним глазами тоже не сильно хотелось. — Вы все же не решились на сотрудничество? — холодно спросил мужчина, переведя взгляд на залу. — Не пытайтесь надавить на меня, — равнодушно ответила госпожа Болейн.       Томас ухмыльнуться и тихо направился прочь, дабы избежать возможных неприятных слухов о долгом общении с Королевой. Однако его тут же чуть не сбила Беатриче, бледная и с глазами, как блюдца. Она быстро поклонилась мужчине и побежала в сторону Анны, приподнимая рукой подолы платья. — Ваше Величество, — сквозь сбивчивое дыхание прошептала она, быстро поклонившись. — Что случилось? — сдвинув брови, спросила Её Величество, повернувшись к ней. — Султанша. С ней случилась неприятность, — тихо ответила девушка, смотря в пол. — Прошу вас, пойдёмте.       Госпожа Болейн, справившись с внутренним ужасом от услышанного, кивнула фрейлине на коридор в знак того, чтобы та показывала ей дорогу. Шебурша подолами, женщины быстрыми шагами направились вперёд по коридору, благо весь народ и прислуга были уже в зале. Поворот за поворотом, они оказались на месте. Увидев произошедшее, Анна смогла лишь выпучить глаза, наблюдая за ужасом, исказившим лицо Нурбану. — Что произошло? — сдавленным голосом произнесла королева, замерев на месте. — Я…я… Не знаю, как так получилось, — сложив руки на груди, прошептала венецианка.       Она уже открыла рот, чтобы продолжить своё предложение, но ещё больше побледнела, переведя глаза за спину подоспевшей подруги. Женщина обернулась: позади неё стоял Кромвель, смотря на пол, где лежало бездыханное тело.