Мёртвая петля

Зря ты думаешь о смерти, Я хочу найти письмо в пустом конверте, И прочесть тебе…

— Если смерти, то — мгновенной, если раны — небольшой*, — приговаривала Бардина, склонившись над раковиной, вмонтированной в секционный стол. Волосы она заплела в косу и убрала под шапочку, в тон «пижаме». — Елена Анатольевна, чем можете порадовать? — полковник заглянула в морг, надеясь на какие-нибудь зацепки. Тихонов, сколько не бился, так ничего и не выжал из найденных улик. — Чем порадовать?.. Женщине принадлежат ступня и кисти рук. Кольцо я уже передала в лабораторию. Что еще… Еще на ступне есть татуировка. Как я успела понять, набитая кое-как и в местах заключения. Все остальные части тела принадлежат мужчинам. Вот эти, — Елена показала на каталку с фрагментами тела, приподнимая простыню. — Мужские. Причем мужчине от пятидесяти до шестидесяти лет, второй моложе, до тридцати. — Что еще можете сказать? — Могу конечно. В мышечных волокнах и костном веществе обнаружила приличную дозу миорелаксантов и транквилизаторов. Ухо и пальцы принадлежат молодому человеку, от двадцати до тридцати лет, точнее, увы, не скажу. С пальчиков получится взять отпечатки, я их поставила на обработку… А вот с головами придется повозиться — мягкие ткани для исследования не пригодны. Буду восстанавливать с помощью программы, или по старинке сделаю слепок. Температура воды, в которой находились останки, была двенадцать-четырнадцать градусов. Но нога, стопа и головы до этого находились в более горячей воде, не долго. Примерно пару часов… Молодой человек и мужчина — близкие родственники. Похоже, что отец и сын, — патологоанатом взяла со стола распечатку и подала ее начальнице. — А женщина? — А женщина, от тридцати до сорока лет. Она точно не мать парнишки, но вполне может быть любовницей его отца. Время смерти разное — у женщины смерть наступила около четырех-пяти суток назад. Кисти были отрублены уже посмертно. У нижних конечностей мацерация примерно третьей степени, то есть дней шесть, не меньше, — Лена вдохновенно продемонстрировала эпидермис, отходящий «чехлом», вместе с ногтевыми пластинами. — Оперативно сработали. Быстро, — одобрила Рогозина. — А что с орудием, отделившим части тела? — Похоже на топор. Хорошо заточенный, новый. Человек, который это сделал — либо отлично знает анатомию и имеет отношение к медицине, либо мясник. И обладает достаточной физической силой — удары точные, профессиональные, я бы сказала… Органы извлечены с ювелирной аккуратностью, так же, как и отделена ушная раковина. — Значит, нужно поискать в окружении Костюк медика, способного на такие зверства… — Вполне возможно, что есть еще эпизоды, Галина Николаевна. Похоже, что преступник «набил руку». — Нам только серии не хватало! — Рогозина совсем не обрадовалась такому предположению. — Хотя, как бы это цинично не звучало, шансы на поимку увеличатся… Так. Елена, вы не засиживайтесь. Доделаете завтра, сегодня и так хорошо поработали. — Хорошо, — Бардина кивнула. — И работали вы без перерыва. Предлагаю выпить чаю. — Спасибо, было бы неплохо. Я тогда минут через пять подойду… Переодеться надо, — Елена улыбнулась. Откровенно говоря, она не ждала от начальницы ФЭС такого мягкого отношения. Но даже на собеседовании полковник ее приятно удивила и показалась адекватной. Не то, чтобы Бардина верила слухам, но в очередной раз убедилась, что правды от силы сказано пару процентов. По дороге в буфет раздался телефонный звонок — что-то хотел старший сын, Сергей. — Да. Сереж, я же говорила — у меня работа, я занята. Что случилось? .. Порезы обработал, перевязал? Молодец, я тобой горжусь. Веника покормил? Молодец. Сын, давай Тёму. Так, Артёмка, я понимаю, что ты расстроен, тебе жалко чашку. Но это всего лишь стекло. Нет, ругаться я не буду. Честно. Чашку купим новую, такую в точности. Все, сын, я скоро приду. Постараюсь. Да, — Елена сбросила вызов и направилась по коридору в сторону буфета. Офис, после светлых красок морга казался слишком мрачным. — Что-то случилось? — Галина мельком посмотрела на озадаченную коллегу, присевшую на барный стул. — Младший разбил чашку, он ее очень любил — подарок отца, порезался немного. Они у меня организованные, с ерундой не звонят. А тут, видимо, не выдержали, — Бардина пожала плечами. Откровенность, такая нетипичная для нее, не раздражала. Почему-то казалась естественной и нормальной. — Честные у вас дети. Не стали врать или утаивать, — Рогозина чуть улыбнулась, ставя чашки с чаем на стол. — Ну вот, Иван опять съел все печенье… — проворчала полковник, доставая из шкафчика новую пачку. — Сладкое любит, как ребенок. — Ну, это не самая страшная тяга… — патологоанатом положила в чай кубик сахара и усмехнулась. Позади нее послышался топот, уже знакомый. — А вот и сам Иван Федорович. Ванька, забежав в буфет, при виде Елены притормозил и хотел было уйти, но под выразительным взглядом начальницы прошел к шкафчикам — за кофе. — Иван, я не кусаюсь, честное слово. И клянусь, буду вести себя прилично. Клиентами пугать не стану, — Бардина рассмеялась, глядя на взъерошенного, голодного программиста. На его щеке красовался явный след от розовой помады. — Вань, — Галина Николаевна передала ему салфетку, старательно пряча улыбку. — Ой, — Иван стал пунцовым и чуть не выронил чашку с надписью «ФЭС». — Вы с Оксаной можете идти домой. Завтра продолжим поиски. — Кстати, пришли ответы, в общем, Костюк на самолетах и в поездах город и страну не покидала. На межобластных рейсах ее тоже не было. Испарилась тетка… Телефон неактивен уже четыре месяца. — Плохо. Зацепок все меньше, а ее нужно найти. Тем более, что мы не знаем, ее ли видели соседи. Может, кто-то загримировался, — полковник поудобнее обхватила кружку. — И родни у нее нет. Есть подруга, но она в Финляндии уже год живет, вряд ли что-то сообщит, давно не общались, — Тихонов шумно хлебал кофе, так и не присев к коллегам. Елену он все равно побаивался, не желая попадаться на очередную колкость. — Разберемся, Иван. Не в первый раз, — Рогозина допила чай и, наскоро сполоснув чашку, вышла из буфета. Ей звонило начальство, требовало отчитаться о проделанной работе. — Вас проводить? Или найдете дорогу? — поинтересовался Тихонов без малейшего подтекста. — Спасибо, дойду сама, — Елена кивнула. — Вот и отлично, — Ваня зацапал из вазочки еще одно печенье и, забыв про немытую чашку, умчался восвояси. — Чудик, — патологоанатом покачала головой и стала убирать со стола. Своим первым днем в ФЭС она осталась довольна. Даже Майский не испортил впечатления, скорее, наоборот, заинтересовал.