Зима от «А» до «Я»

10 лет спустя

Регина думала, что накажет его. Как только увидит, велит ему идти в свою комнату и лишит ужина, а после – компьютерных игр. Может быть, придумает что-то еще, чтобы он понял, что почувствовала она, когда все узнала. Стоять на улице было невозможно холодно, и Регина торопливо вернулась в дом, намереваясь лишь накинуть пальто и выйти вновь, потому что сидеть на одном месте было попросту тяжело. Грэм, бродящий по гостиной из стороны в сторону, вопросительно приподнял брови, и Регина грустно покачала головой. Никаких новостей о Генри. Ее сын сбежал в Бостон, оставив записку, в которой говорилось, что он отправился искать свою настоящую маму. Регина, с которой у них в последнее время не все ладилось, едва не схлопотала сердечный приступ, а после развила бурную деятельность, ограничившуюся, впрочем, Сторибруком. Она понятия не имела, с чего следует начать, а потому просто решила немного подождать, отправив, тем не менее, в Бостон запрос на Генри Миллса вместе с его фотографией. В том полицейском участке, куда она дозвонилась, обещали помочь. Вот только сроки не установили. Нервничая все больше с каждой минутой, Регина зачем-то рылась в карманах пальто, вместо того чтобы просто надеть его, а потом и вовсе забыла о своем намерении: на улице раздался шум, какая-то машина остановилась у дома. Ни на что особо не надеясь, Регина выбежала на улицу и замерла. Желтый, потрепанный жизнью, «Фольксваген Жук» выпустил из своего крохотного нутра насупленного Генри. Мальчишка, не оборачиваясь, бросился к дому, зажимая подмышкой книгу, которую пристрастился читать в последнее время. Регина поймала его на полпути и заставила остановиться. – Генри! – она бы хотела, чтобы в голосе ее послышалась строгость, но там были лишь дрожь и облегчение. – Генри, я так волновалась! Она прижала его к себе, совершенно забыв о намерении наказать и мечтая только поговорить по душам, предварительно накормив ужином. Несносный сын вырвался из рук Регины и крикнул: – Я нашел свою настоящую маму! Сердце Регины опустилось в отчаянии. Она смотрела, как Генри, назло громко топая ногами, бежит в дом, едва не сшибив с ног выглянувшего на шум Грэма, а потом повернулась, хотя меньше всего на свете ей хотелось это делать. По обнаженным предплечьям пробежал противный холодок. – Привет, – смущенно сказала невысокая блондинка в красной кожаной куртке, такой же потрепанной, как и «Жук». – Простите, что так получилось… Она выглядела так, будто ей действительно было жаль. Регина, забыв о том, как холодно ей было недавно, разглядывала биологическую мать Генри, не зная, стоит ли ей что-нибудь сказать. Что она должна была почувствовать при взгляде на эту женщину? Грэм встал рядом, молча предлагая свою защиту и поддержку, но Регине не хотелось демонстрировать женщине свою слабость. Она чуть дотронулась до руки Грэма, молча давая ему понять, чтобы он пошел проверить Генри. – Я проверю Генри, – понятливо проговорил Грэм и оставил женщин наедине. Регина знала, что справится в любом случае. Блондинка продолжала выглядеть смущенной и даже немного виноватой. Регине было приятно это видеть, в конце концов, ведь она действительно была виновата. – Меня зовут Регина Миллс. Спасибо. Спасибо, что вернули его. Пожалуй, это следовало сказать в любом случае. Так или иначе, но эта женщина привезла Генри домой, а не оставила его у себя. Впрочем, так бы Регина могла засудить ее за похищение ребенка. Что-то невнятно бурлило внутри, не в силах улечься. Регина не могла понять, что же именно ощущает, глядя на ту, которую Генри назвал своей родной матерью. Должно быть, она обязана испытать гнев и ярость, но… Но тут что-то другое. Регине захотелось немедленно уйти, и все же она осталась стоять, вся сжавшись в предвкушении какой-то беды. Блондинка кивнула, неловко переступив с ноги на ногу. – Не за что, – вежливо отозвалась она. – Мое имя Эмма Свон. Словно буря пронеслась над Сторибруком, уложившись всего в одно мгновение. Грянул гром, сверкнула молния, прошившая насквозь тело. Перед глазами пронеслись фрагменты прошлого: хаотичные и разрозненные, в секунду склеившиеся в одну картину. Несколько минут назад Регине было холодно, теперь ей стало жарко. И жар этот настойчиво прилип к коже, обвившись вокруг рук и ног, проскользнув по спине и груди. У Эммы не было очков. Регина помнила юную девочку, теперь же перед ней стояла взрослая женщина, которая, впрочем, улыбалась точно так же. И на ней была та куртка, та самая куртка… Регина вспомнила все так ярко и четко, словно никогда и не забывала, словно все это случилось с ней только что, а не много лет назад. Вспомнила ли что-нибудь Эмма? Можно ли спросить ее об этом? – Не хотите выпить сидра? – Регина смотрела на Эмму и не могла отвести взгляда. Как могла она забыть ее? Где нашла в себе силы, чтобы сделать это? Эмма снова улыбнулась. – Не отказалась бы от чего-нибудь покрепче. Внутри разливалась бескрайним морем едва не загубленная нежность.

КОНЕЦ