Свидетель

POV Трис       На следующее утро мы прощаемся с Зиком и Шоной, грузим вещи в машину и едем в наш старый дом. Удивительно, что я стала называть чужой дом своим. Наверное, это потому, что в нем произошли самые счастливые моменты в моей жизни. Я пережила эти моменты с человеком, которого хочу называть своим. Там я познакомилась с Тобиасом и даже смогла полюбить этого самоуверенного нахала. Он вызывает во мне ранее неведомые мне чувства. Он дотрагивается, и у меня взрывается сердце, зашкаливает пульс. Целует - и я горю, как факел в ночи. И что самое удивительное, мне кажется, эти чувства взаимны. Его приступы ревности - один из показателей. Только ни он, ни я признаваться не торопимся. Пусть лучше все идет свои чередом.       Мы заходим в дом осторожно, осматривая комнаты. В некоторых царит беспорядок, некоторые выглядят нетронутыми. В гостиной на полу осколки битого стекла. Незваный гость явно со злости швырнул вазу в стену. Я иду за веником и собираю осколки, пока Тобиас внимательно осматривает дом какой-то электронной штуковиной на наличие жучков и камер. Пока он занят, я собираюсь принять ванну.       Я набираю воду, добавляю душистую пену и морскую соль, раздеваюсь и погружаю свое напряженное тело в горячую воду. Я нежусь какое-то время, чувствую как мои мышцы расслабляются, и глаза закрываются от удовольствия сами собой. Мне кажется, я почти погрузилась в дрему, но вдруг я чувствую всплеск. Открываю глаза и вижу перед собой обнаженного Тобиаса. Хлопаю глазами от удивления. Он, ни капли не смущаясь, садится ко мне в ванну и пододвигает пену к себе поближе. Я от такой наглости не знаю, что сказать.       - Я подумал, что тебе скучно, вот и решил составить тебе компанию, - поясняет он и ухмыляется тому, как я хлопаю ртом, как рыба.       - С чего это ты взял?! - возмущаюсь я, наконец, выйдя из ступора.       - Я это почувствовал, - улыбается он еще шире, а потом берет меня за руку и тянет к себе, разворачивая так, чтобы я сидела к нему спиной, и укладывает меня на свою грудь.       Он обхватывает меня руками, кладет свои ноги на мои, чтобы я не могла двинуться, припадает губами к шее. О! Это запрещенный прием! Я не могу сдержать стон, а он продолжает покусывать и посасывать нежную кожу.       Я хочу выгнать его, но он своими губами выгоняет из моей головы все мысли. Сопротивляться ему бесполезно... Мне хочется увернуться от этой сладкой пытки, но он держит меня крепко, продолжая мучить ласками, и я забываю, что еще минуту назад была возмущена его поведением. Я теряюсь в ощущениях. По телу разливается истома. Он меня завел, и теперь я кусаю губы, а он бродит руками по моему телу. Он добирается рукой до самого укромного места на моем теле, гладит меня там пальцами, а я выгибаю спину. Он смеется над моей реакцией мне в плечо, но не останавливается, только кладет другую руку мне на живот, призывая меня лечь обратно. Другой рукой он ласкает мою грудь, и я чувствую силу его желания поясницей. Я не заметила, в какой момент он выдернул ногой пробку, потянув за цепочку, и стал сливать воду.       Когда наши тела оказались на дне пустой ванны, он вылез из-под меня и улегся между моих ног, упираясь руками в края ванны. Глядя мне в глаза, он входит в меня, и я вскрикиваю, хватаясь за него. Он заполняет меня собой, начинает двигаться с каждым движением все быстрее и, когда он доводит меня до пика, я впиваюсь ногтями в его мокрые плечи, скользкие от воды и пены. Он тоже приходит к финишу и накрывает меня, а я обнимаю ногами его бедра, прижимая к себе еще ближе. Мы лежим, приводим дыхание в норму, и наши разгоряченные тела начинают остывать. Моя кожа покрывается мурашками от холода. Фор тянется за полотенцем. Он встает и поднимает меня на ноги, а потом заворачивает в мягкое полотенце, беря меня расслабленную, удовлетворенную и утомленную на руки, и относит в спальню. Он накрывает меня одеялом, целует в лоб, и я проваливаюсь в сон, успевая почувствовать, как он лег рядом и обнял меня.       Мы снова зажили, как раньше. Сантьяго по прежнему разыскивают, в его офисах проводят обыск, арестовывают его людей, собирают доказательную базу его махинаций и схем поставки наркотиков. Фреда Додсона тоже арестовали, он был вовлечен во многие преступления синдиката Андраде. Оказывается, я его совсем не знала! Страшно представить, что могло бы быть, будь мы вместе до сих пор... А ту секретную папочку Льюиса прислали в адрес полиции анонимом. Так что дело встало только за поимкой самого Сантьяго.       Нам с Фором разрешили иногда выезжать из нашего убежища, посещать торговый центр или гулять в парке неподалеку. В одну из таких прогулок Фору позвонил его коллега по работе Тонни Родригез и сказал, что его вызывают в участок, потому что Андраде поймали на границе. Он собирался вернуться в Америку по поддельным документам.       Он высадил меня у дома, поцеловал и уехал. А я пошла к дому, радуясь хорошим новостям. Я зашла в дом, закрыла дверь и поставила сумку на пол. И тут у меня появилось чувство тревоги... В доме что-то изменилось... Атмосфера стала напряженной, а воздух как будто разряжен... Я достала пистолет Тобиаса из тайника, а из сумки - мобильный телефон. Я набрала номер Фора, он не доступен. Как на зло!.. У меня вспотели ладони, я попыталась побороть дрожь в руках, крепче сжимая рукоятку пистолета. Я снимаю его с предохранителя, вытягиваю перед собой руки и направляюсь в сторону гостиной. Захожу и вижу сидящего на диване... Сантьяго! Мое сердце ухает вниз, а вскрик застрял в горле.       - Трис, милая, что же ты такая неприветливая? - спрашивает он ласково, почти по-отцовски. - Мы с тобой так давно не виделись!       Я ничего не отвечаю. Сердце стучит у меня в ушах, во рту пересохло. Я сосредоточена на Андраде и не слышу шаги за спиной. Эрик вырастает из ниоткуда, бьет по руке, выбивая пистолет, и тот отлетает в сторону. Громила хватает меня за предплечья и крепко держит. Сантьяго встает с дивана, подходит ко мне и бьет меня по лицу со всей силы, и мне кажется, что моя голова раскалывается пополам, как спелая тыква. Сознание хочет покинуть меня, но перед тем, как я окончательно отключусь, он бьет снова...       Не знаю, сколько прошло времени... Прихожу в себя и понимаю, что мое тело затекло от неудобного положения: я привязана к стулу, моя голова лежит у меня на груди, шею ломит от боли, голова трещит, челюсть, по которой пришелся один из ударов, ноет. Я поднимаю голову и упираюсь взглядом в улыбающегося Андраде. Эрика поблизости не наблюдается.       - Дорогая моя девочка, зачем ты засунула свой хорошенький носик в чужие дела? Я ведь не желал тебе зла... - он вздыхает тяжело, как будто ему правда жаль. Он смотрит на меня, как на провинившуюся дочь, в который он разочаровался, но еще надеется наставить на путь истинный.       - У полиции достаточно доказательств вашей вины. Вас рано или поздно поймают и посадят, - говорю ему, превозмогая боль.       Он начинает расхаживать передо мной, рассказывая, что у него в полиции есть свой осведомитель, и он всегда будет на шаг впереди. Говорит о том, что ему удалось обмануть полицию, подкинув им ложную информацию о том, что он сбежал в Мексику. А на самом деле даже за пределы Чикаго не выезжал.       В какой-то момент я перестаю его слушать, потому что входная дверь приоткрывается, и я вижу, как заходит Кристина, сжимая в руках пистолет. Она прикладывает палец к губам, подавая знак мне молчать. Я стараюсь скрыть удивление и сделать вид, что внимательно слушаю Сантьяго. Она мягко, как кошка, пробирается поближе, подбираясь к Андраде. За ее спиной появляется Эрик. Как ему удается оставаться незамеченным при его-то габаритах?! Он бьет Кристину по голове, и она падает, распластавшись на полу. Мой шанс на спасение теперь сам нуждается в помощи... Эрик бесцеремонно шарит по карманам ее куртки и достает удостоверение агента ФБР и показывает своему боссу.       - Надо же! Какая рыбка нам попалась! - смеется тот. - Жаль, но она тебе не поможет. Надо кончать обеих! Мир станет печальнее без таких красоток, но, может быть, на двух женщин умнее.       От его слов по телу пробегают мурашки от страха. Видимо, самое время покаяться в грехах и поблагодарить Бога за все моменты счастья в своей жизни. Жаль, я не успела проститься с родителями и братом, насладиться жизнью с Тобиасом... Но, по крайней мере, я знала в жизни счастье!