Что за наказание!

Запах зелий раздражал и заставлял постоянно тереть и так уже красный нос. Медленно идя по коридору, Маркус чихнул, наверное, десятый по счёту раз. — Блядь, да когда эта поебень закончится, — он снова потёр бедный нос и завернул за угол. — Спасу же никакого нет. Три дня отработки вымотали нервы всем несчастным наказанным аврорам, а у Маркуса, вдобавок, образовалась какая-то идиотская аллергия на запахи. Марк раздражённо передёрнул плечами. Задолбало, блядь. Да, они виноваты, что полезли в драку, но ведь не просто так же, так с какого грёбаного хера им теперь в Мунго корячиться, въёбывая в поте лица за полодраек? Вообще несправедливо! Флинт насупился, но тут же ухмыльнулся, вспоминая какими красавцами смотрелись тогда игроки обеих команд. Хотя... Марк снова злорадно хмыкнул: его парни, по крайней мере, стояли на ногах, а вот лживые соперники выглядели не в пример паршиво. И кэпа французского он практически засунул в шкафчик. Если бы Вуд не вмешался, он бы даже дверку смог закрыть, а так только прикрыл слегка. И усики у ловца их до двух волосков поредели. Этот усатенький недомерок вообще зря рот открыл — целее был бы, а так Пит его за эти пресловутые усы по всей раздевалке на жопе потаскал. Возможно, Вуд, когда орал на них уже много позже, отчитывая за это ребячество, был и прав, только не они это начали, да и душу отвели неслабо — какая-никакая, а компенсация за проигрыш. Вслух Маркус это, разумеется, не озвучил (Вуд бы точно в него, не задумываясь, Непростительное кинул), но видел, что парни думают также и ни о чем не жалеют. Конечно, теперь, когда они все вот уже третий день подряд дружно драят полы, стены, горшки и утки, они слегка переменили мнение, единодушно решив, что, возможно, погорячились с этими разборками. Но сделанного не вернёшь, и парням ничего не оставалось, кроме как сцепить зубы и продолжать исправно работать, тоскливо вздыхая, матерясь под нос и проклиная всё на свете. Вуда за эти дни Флинт ни разу не видел — тот ещё в первый день обругал его "ослом тупорылым" и "троллем безмозглым" и велел держаться от него подальше, а то он, видите ли, "греха на душу брать не хочет". Флинт в ответ пожал плечами, привычно обозвал его "долбоклюем" и гордо срулил в противоположное крыло больницы. И вроде всё было нормально, но... Чего-то ему не хватало все эти дни. Маркус вздохнул, останавливаясь посреди коридора, привалившись к стене и прикрывая глаза. Да кого он, блядь, обманывает? Не "чего-то", а "кого-то". Причём, вполне конкретного "кого-то"... крикливого такого... бесящего до усрачки. И Марк догадывался, что это значит — вообще-то, давно уже догадывался — только упрямо не желал признавать, либо отмахиваясь от нелепых мыслей, либо придумывая ещё более нелепые оправдания перед самим собой. А когда заканчивал очередное, до тошноты обстоятельное мысленное оправдание, то впадал в ярость от бессилия и собственного идиотизма, злясь так, что хотелось кого-нибудь загрызть. Желательно, себя. А сегодня, по-видимому, наступил финиш. Два месяца ещё как-то удавалось справляться с собой и со всей этой херью — всё же, они тренировались с Вудом бок о бок, виделись каждый день, говорили, спорили... И Флинт был почти счастлив. А теперь вдруг три дня Вуда не видно, не слышно, и Марку что-то стало совсем невмоготу. Беспрестанно ругаясь про себя, он взмахнул палочкой, отшвыривая недомытый горшок (в отличие от остальных ребят, он ухитрился подкупить молоденького санитара, которому они должны были ежедневно сдавать на входе своё колдовское имущество, и оставить палочку при себе), и отправился искать Вуда. — Угораздило же так встрять! — в бешенстве цедил Флинт под нос, обходя уже второй этаж. Идиотские мысли так и не оставляли в покое, но он уже почти смирился с ними и не обращал внимания. Хотя злиться и психовать не перестал. — Лёгкий путь — это же не наш профиль, — продолжил раздражённо. — Парней — прорва, телок — тьма, но нет, нахуй! Надо было вляпаться: запасть, как грёбаный малолетка, на одну-единственную охуительно-вредную грифиндорскую заразу, которому я нужен как русалке гиппогриф! — Марк постучался лбом о белую стену, и проходящая мимо медиведьма неодобрительно покачала головой. Флинт тяжело вздохнул и принялся потихоньку заглядывать во все палаты в этом крыле. Вуд как провалился. Маркус озадачено остановился, крутя головой. По коридору осталась только одна дверь, которую он ещё не открывал, самая дальняя. Решив, что если там Вуда нет, то пошлёт всё на хрен и больше искать не будет, Флинт медленно двинулся к ней. — Да, Марки, — чувствуя себя по-дурацки, сообщил он сам себе и повернул ручку, входя в комнату, — ...ты — дебил, а Вуд — сволочь. Хороша парочка! — и снова едва не заскрипел зубами от очередного накатившего приступа бешенства за свои кретинские мысли. Вот же блядство! * * * Помещение, куда заглянул Марк, было не очень большое. "Стандартная палата на одного больного", — вспомнил он слова колдомедика, который показывал в первый день аврорам их фронт работ. В палате никого не было, и Маркус, плюнув, уже собрался закрыть и эту дверь, когда откуда-то снизу донеслось шебуршение и тихий, но отличающийся очень большим разнообразием мат вперемешку с еле слышными возмущёнными вздохами. А потом из-под широкой кровати, слегка виляя из стороны в сторону, показалась обтянутая синими маггловскими джинсами, отличная такая мужская задница. И очень знакомая. Флинт гулко сглотнул, уставившись на открывшийся ему вид и непроизвольно облизнувшись. Обладатель сей пятой точки из-под кровати ещё не совсем вылез, но Марк уже знал, что нашёл свою пропажу. — Вуд, дементор его покусай, — пробормотал он, таращась, словно загипнотизированный, на копошившегося под панцирной сеткой засранца, который, как распоследний маггл, вручную драил полы. Флинт хотел, было, окликнуть его, но в горле запершило, и он довольно громко закашлялся. Оливер, к тому моменту почти полностью выползший на свет, услышав, что в палате кто-то есть, вздрогнул от неожиданности и подскочил, со всей дури приложившись затылком об угол кровати. Глухо застонал и плашмя растянулся на полу, держа на вытянутых руках грязную, мокрую тряпку. Флинт, наблюдая за всеми этими телодвижениями, едва не поперхнулся воздухом, глупо раскрыв рот и не отрывая заворожённого взгляда от обнажившейся полоски белой кожи на спине Ола, в том месте, где футболка слегка задралась. Сердце сильно застучало, разгоняя кровь по телу в два раза быстрее, дыхание перехватило, а перед глазами на миг помутилось. Флинт поморгал, пытаясь очнуться от этого наваждения... И почувствовал, как в паху всё стремительно твердеет и тяжелеет. "Пиздец, только этого не хватало", — мысленно ругнулся Маркус, но поделать со своей "проблемой", нехило оттянувшей брюки, ничего не мог. И склонился над подозрительно притихшим Оливером, молясь в душе, чтобы тот ничего не заметил: — Вуд, э... ты там живой? Вуд от этих слов явно пришёл в себя: подскочил, словно укушенный, и гневно уставился на нарушителя спокойствия: — Ты!!! — и замолчал, будто подавился, беззвучно открывая-закрывая рот, от возмущения не в силах больше выдавить ни слова. Флинт молча стоял, как полный придурок, глазея на объект своего вожделения. Выглядел "объект", к слову, весьма своеобразно: волосы растрепались, образуя на башке гнездо бешеной вороны, сам весь в какой-то пыли и паутине, а пылающая праведным негодованием физиономия стремительно наливается пунцовой краской. Вуд под таким пристальным взглядом судорожно сжал пальцами тряпку и неожиданно покраснел ещё больше. — Что пялишься? — пробормотал недовольно и неловко переступил с ноги на ногу. Флинт очнулся, выныривая из своей эйфории в реальный мир. Мир, где напротив него стоял сейчас до дрожи, до ломоты в яйцах желанный Вуд, тот самый Вуд, которому сам он на хрен не сдался. От осознания такой несправедливости и от бессилия Марку очень захотелось снова постучаться головой о стену. Вдруг поможет, и мозги на место встанут? — Я не пялюсь, — хрипло бросил он, с трудом заставляя себя отвести взгляд от чуть припухших губ, которые Ол, по-видимому, сильно нервничая, всё время прикусывал. — Нет, пялишься! — строптиво заявил тот, сверкнув глазами. Потом бросил, наконец, свою тряпку на пол и согнулся, начиная отряхивать запачканные на коленях джинсы. — Идиота кусок. — Сам такой! — огрызнулся Флинт, кое-как взяв себя в руки. — Чё ты здесь тряпкой-то машешь, недоумок! Колдовать не пробовал? Или в сквибы записался? Вуд кинул на него убийственный взгляд: — Совсем отупел или память отшибло? Как я буду колдовать, если у нас палочки на время отработки забрали? — Ну, и кто из нас кусок идиота? — Флинт вдруг осклабился и посмотрел на кипящего Оливера с превосходством. А потом сунул руку в карман и медленно извлёк оттуда свою палочку, демонстративно покачав её в пальцах. Вуд округлил глаза и вылупился, ошеломлённо моргая. — Но как?!. — только и смог выдохнуть он. — Уметь надо, — Марк самодовольно хохотнул. Хитро прищурился и многозначительно приподнял бровь. — Хочешь, помогу тебе с уборкой?.. — предложил намеренно провокационным тоном, желая подъебнуть Ола и слегка побесить, чтобы хоть так отомстить ему за своё состояние, виновником которого тот являлся (хотя и не знал об этом), — ...не за просто так, конечно, — Флинт посмотрел ТАК красноречиво, что только круглый дурак бы не догадался, что он имеет в виду. И замер, ожидая реакции... Он был готов ко всему: к новой порции возмущённых воплей, к потокам оскорблений в свой адрес, даже к кулаку в морду. К чему он точно не был готов — это к тому, что праведный грифф вдруг смутится, вспыхнув, словно факел, и потупив взгляд. Молча! Флинт округлил глаза, вытаращившись на Оливера, у которого даже кончики ушей сейчас горели ярко-алым, и задохнулся от чего-то ещё не понятного, но ударившего по мозгам и обжигающимся жаром опустившегося к паху. — Ву-уд? — недоверчиво выдохнул он, невольно подаваясь вперёд. — Ты-ы... что? — Да пошёл ты, придурок, — буркнул тот, поднимая на Марка крайне смущённый взгляд. Отшатнулся, отступив на крошечный шажок, но тут же остановился, замирая на месте. — Вечно от тебя одни проблемы! — взвился ни с того, ни с сего. — Как же ты меня достал, блядь! — Оливер обличающе ткнул Марка пальцем в грудь и добавил с чувством: — Козлина! Маркус, малость охренев от такой внезапной отповеди, внутренне подобрался. Вуд вёл себя сейчас как совершенно полный кретин, и Флинт, с жадным интересом наблюдая за его чудным поведением, неосознанно облизнул губы, с каждой секундой всё отчётливее осознавая, что, похоже, не показалось, несмотря на нереальность происходящего. Липкий пот выступил вдоль позвоночника, и Марк вдруг понял, что боится, только вот не знает чего: то ли поверить, то ли ошибиться. — Чёрт бы тебя драл, Флинт, — продолжал распинаться явно пошедший в разнос Вуд, с силой сжал кулак и долбанул им в воздухе. — Ты как прыщ на жопе! Если не выдавить — будет нарывать, а выдавишь, так ещё хуже! Ты... ты... — Ол, наконец, выдохся и беспомощно умолк. Потом, осознав, ЧТО он наговорил, поддавшись эмоциям, в ужасе запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их ещё больше, хотя недавно казалось, что это уже невозможно. — Вот блядь же! — простонал он в отчаянии и, не глядя на Флинта, бросился к выходу. — Извини, Флинт, — глухо и торопливо произнёс он — Мне надо... мы потом... Флинт среагировал молниеносно: развернулся, в один прыжок настигая несносного паршивца, и вцепился в него с такой силой, что затрещала ткань тонкой футболки. — А ну, стой, — севшим голосом велел он. Перевёл дух и развернул оцепеневшего в его хватке и не пытающегося вырваться Оливера к себе. — Плетёшь тут всякую хуйню, а я, значит, прыщ? — он вперил в него горящий взор, попутно отмечая снова вспыхнувшие как маков цвет щёки и плывущий взгляд. И губы грёбаный грифф снова прикусывал. Словно, мать его, решил довести Флинта до точки своим до охуения возбуждающим видом. Марк сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло. — Ол?.. — позвал тихо и легонько встряхнул его. Оливер резко вскинул голову, удивлённо моргая. За всё время, что они с Флинтом были знакомы, как только тот его не называл: и глумливо, и зло, и обидно, но никогда по имени. Ни одного блядского раза, ни-ког-да! Вуд открыл рот, но так ничего и не смог выдавить, продолжая стоять, как парализованный, и хлопать глазами. Марк, по-прежнему крепко держа его за плечи, посмотрел мутным взглядом... а потом просто впился в эти чёртовы искусанные губы безбашенным, голодным, похотливым поцелуем, краем сознания отмечая, что ему уже плевать, оттолкнёт ли его сейчас Вуд или нет. Сам нарвался, гадёныш, так что, теперь не отвертится. Ни за что, не сейчас... Но Вуд не оттолкнул: сорванно задышал, прижался всем телом и замычал, положив ладонь Марку на затылок и притягивая к себе ещё ближе. * * * Последние остатки выдержки стремительно улетучивались, голову вело, член болезненно напрягся, неудобно упираясь в ширинку. Флинт нетерпеливо толкнулся пахом, чётко осознавая, что ещё хоть одна секунда промедления — и он разложит Вуда прямо там где стоит, на недомытом голом полу. Он с трудом прервал поцелуй, сгребая Ола в охапку и потянув к кровати, толкая на неё. Навалился сверху, подминая под себя, и жадно зашарил руками по телу, кое-как пытаясь содрать с Вуда футболку и одновременно расстегнуть штаны. Не добившись успеха ни в том, ни в другом, Маркус недовольно заурчал и, оставляя в покое треклятую футболку, полностью переключился на джинсы, исступлённо задёргав застёжку. Та не поддавалась, будто издеваясь, и Флинт яростно махнул палочкой, избавляя от одежды сразу и себя, и Вуда — чтобы наверняка. Тот вздрогнул и неожиданно упёрся ладонью ему в грудь, слегка отстраняясь. Смерил непонятным взглядом. Флинт, уже мало что соображая от затуманившего мозг сильнейшего возбуждения, беспокойно заёрзал, не понимая причин заминки и изнемогая от желания немедленно продолжить. — Только не мечтай, что всегда будешь сверху, — твёрдо произнёс Вуд. — Я тебе не профурсетка, которую ты в Лютном снял и нагнул. В следующий раз сверху я, и это не обсуждается. Ясно? — и вздёрнул подбородок, пристально глядя прямо в глаза. Флинт, из всей этой пылкой речи выделивший только три слова — "всегда" и "следующий раз", — с энтузиазмом закивал головой, снова набрасываясь с поцелуями: — А я чего — разве против?.. — забормотал он Вуду в шею и присосался к загорелой коже, оставляя лиловый засос. Оливер замычал, вскидывая бёдра, вжимаясь каменным стояком Флинту в живот, и запустил пальцы в его волосы, сгребая их в горсть и оттягивая. Марк тряхнул головой и оторвался от него, приподнимаясь на руках, нависая сверху. — Ты так ты, я не возражаю, — он вдруг подмигнул и широко ухмыльнулся. — А теперь заткнись... — и подхватил его под спину, приподнимая на кровати повыше. Вуд, секунду помедлив, откинулся на подушку, покорно расставляя согнутые в коленях ноги. Прохрипел что-то невнятное, но Флинт не разобрал, лишь потянулся за новым поцелуем, вслепую пытаясь нашарить палочку. Судорожно взмахнул ею, предусмотрительно кидая на дверь Заглушающие и Запирающие, потом наколдовал смазку, торопливо размазав по ноющему члену. Опустил руку вниз, коснулся горячего входа, рывком проникая на фалангу... — Полегче, — Оливер поморщился. Он, разумеется, не девственник, но снизу не был уже довольно давно, и теперь было слегка больно и неприятно. Маркус замер на мгновение, тяжело дыша, и кое-как постарался взять себя в руки и действовать аккуратнее. Но вскоре, почувствовав, как мышцы медленно расслабляются, убрал пальцы, заменяя на член. — Смотри! — велел сиплым голосом, а когда Ол распахнул глаза, уставив на него невменяемый взгляд, одним мягким, плавным движением вошёл внутрь. Вуд опять закусил губу, на мгновение зажмурившись, но сразу подался навстречу, позволяя проникнуть в себя до конца. — Да... — выдохнул, вскидывая голову назад, упираясь затылком в подушку. — Бля-ядь, — одновременно с ним простонал Флинт, делая первый осторожный толчок, но сразу срываясь в сумасшедший темп — терпеть дольше становилось невыносимо. Пот струился по вискам, капая на постель и на Ола. Тот, закрыв глаза, метался под ним, подмахивая каждому движению и коротко всхлипывая в такт. Потом схватился за свой член, резко проведя по нему несколько раз рукой верх-вниз... и выгнулся дугой, упираясь пятками в матрас. Задышал часто и поверхностно... Мышцы внутри сокращались, плотно сжимая со всех сторон, член запульсировал, и Флинт, чувствуя, как живот обожгло чужой спермой, ускорился, делая несколько мощных толчков. Зарычал, вколотился в податливое тело в последний раз, приоткрыв пересохшие губы и подкатывая на мгновение глаза... и, облегчённо застонав, обессиленно повалился на Оливера. Тот не пошевелился, распластавшись под ним и тоже пытаясь отдышаться. * * * Флинт перевернулся на спину, машинально обхватив Оливера руками, привлекая к себе, и прикрыл глаза, постепенно расслабляясь. Если с Вудом всегда будет так, он готов хоть трижды перемыть вручную всю эту задолбавшую вконец больницу. Только бы чувствовать его запах — такой пряный и терпкий, и губы — совсем не сладкие, а будто крепкий чёрный кофе без сахара. Марку вдруг подумалось, что Вуд и вообще весь по жизни ни капельки не сладкий, наоборот — колкий, резкий, угловатый, никаких слюней и сантиментов. Взрывоопасный. И именно это в нём и притягивает больше всего, заставляет остро желать его, подчинить себе. И, как ни странно, подчиниться. "М-да, — мелькнула непрошеная мысль. — Похоже, влип ты, Марки. По самые яйца." Флинт нахмурился, кидая исподтишка тревожный взгляд на блаженно раскинувшегося в его объятиях Ола. А дальше-то что? Вдруг Вуд сейчас очухается и просто пошлёт его? Он может — тот ещё баран упёртый. Но затем в памяти вдруг всплыли слова "в следующий раз...", а потом и красное, смущённое лицо, широко распахнутые глаза и сразу опущенный в пол взгляд. И нервно сжимающиеся пальцы, когда Вуд нёс какую-то ересь, ругая Марка на чём свет стоит непонятно за что. То есть, теперь-то понятно. Марк заулыбался, сразу успокаиваясь: и что запаниковал как баба? Хрен куда этот негодник грифферский от него денется. "Сам не захочет", — самоуверенно подумал Флинт и завозился в кровати, устраиваясь поудобнее и чувствуя, как слипаются глаза. * * * — Ма-арк, — раздался в тишине тихий голос много времени спустя. Вуд приподнялся на локте, смотря хотя и чуть растерянно и смущённо, но прямо и не отводя взгляд. — Нас искать не будут? По-моему, самое время нам подхватить жопы и в темпе заканчивать отработку, пока не попались и не огребли проблем. — Мгм, — сонно ответил Марк и вздохнул: подниматься не хотелось. И вообще двигаться — вот так бы лежал и лежал. Но Вуд прав — если их застукают, да ещё и в таком виде... Всё-таки, здесь лечебное учреждение, а не мотель, так что, будет им полный распиздец, мало не покажется. — Встаём! — решительно провозгласил Оливер, по-видимому, окончательно оправившись от неловкости и стеснения и мгновенно превращаясь в привычного Вуда — дерзкого, крикливого, вредного до жути, — и первым подорвался с кровати. Отыскал свою одежду и удручённо покачал головой — то мятое тряпьё, в которое превратились джинсы с футболкой, даже домовику стыдно было бы надеть. Флинт, оценив его недовольный вид и мгновенно понимая причину, усмехнулся и лениво махнул палочкой, приводя одежду в порядок, за что удостоился благодарной улыбки. Молча понаблюдал, как Ол шустро облачается, попутно отметив, что просто преступно прятать такое тело за все эти дурацкие шмотки, и надо бы теперь как можно чаще Вуда от них избавлять. Затем показательно-громко вздохнул, отгоняя неуместные мысли, и неохотно поднялся сам, тоже кое-как одеваясь. — Сука, грёбаная отработка, — забурчал с досадой. — Ни за что попали, теперь должны здесь горбатиться каждый день, — он пнул ногой ведро, опрокидывая. По полу растеклась грязная вода. — Какого лешего ты творишь?! — возмутился Вуд. — Я здесь целый час с тряпкой ползал! — Не истери, — примирительно вскинул руки Флинт и парой заклинаний быстро навёл в палате идеальный марафет. — Вот и всё, чё так нервничать-то. Псих ты, Вуди. — А ты, типа, нет? — насмешливо парировал тот, скрестив руки на груди. — Сам только что ныл насчёт отработки. — Я — по делу, — Флинт назидательно поднял палец. — Потому что бесит такая херня. Несправедливо, блядь! А всё из-за этих ушмарков французских! Мудилы. Вуд вдруг вздрогнул и многозначительно выгнул бровь, расплываясь в такой злорадной ухмылке, что даже Флинту стало не по себе. — Эй, чего ощерился, будто... будто... э... — он озадаченно поскрёб затылок, пытаясь подобрать подходящее слово. Не получилось. — Короче, ты чего? — плюнул он на попытки. — Ничего, — загадочно ухмыльнулся тот, подхватил ведро с тряпкой и направился к двери. Марк потопал следом. — Просто, попомнит нас ещё это жульё. — С чего бы? — с любопытством уставился на него Флинт. Потом остановился, расставив ноги и засунув руки в карманы брюк. — Та-ак... — протянул с подозрением. — Что ты задумал, Вуд? Отомстить? — Кхм... — тот вдруг смешался, останавливаясь на полпути и оглядываясь на него. — Вообще-то... уже, — признался со вздохом. — Я ведь тогда из-за драки вашей, — укоризненный взгляд в сторону Маркуса, который тот, впрочем, успешно проигнорировал, — в душ не успел. Вот и пошёл уже после разборок с судьями. Там никого не было, и я... я... не удержался, в общем. Психанул ужасно, — Оливер примолк, виновато сопя. Потом, словно извиняясь, развёл руки в стороны, едва не заехав Марку ведром по ноге. — Ну, и залез к французам в душевую — всё мыло им заколдовал со злости. Специальные чары, секретная авроратская разработка. Вымоются — будут с зелёными рожами ходить и язвы расчёсывать. И ни хрена это ничем не лечится — пропадёт только само ровно через неделю. Маркус, ошалело слушал эти откровения, едва дождался последнего слова и согнулся пополам, заржав во всё горло. — Вуд-ди, твою мать, — заикаясь от смеха, подвывал он. — "П-правильный гриффер"... поцелуй меня мантикора... — Я просто сорвался, — оправдался тот, испытывая слабые проблески раскаяния за свою идиотскую выходку. — Эти козлы такие довольные были, аж взбесило больше самого проигрыша. Терпеть не могу, когда меня пытаются оставить в дураках! — заявил упрямо, с успехом задушив не вовремя проснувшуюся совесть прямо на корню. — Не ты один, — одобрительно качнул головой Марк и странно улыбнулся. — В смысле? — настороженно прищурился Вуд, чуя неладное. — Не хотел тебе говорить, — укрепляя его подозрения, сообщил Флинт, отводя от него взгляд в окно. — Ты ж как разорался бы. Но раз такое дело... — он замолчал, выдерживая паузу. Оливер негодующе ткнул его кулаком в бок, поторапливая, и Маркус хмыкнул, продолжая: — Короче, ты пока в душ ходил, мы с парнями на склад мётел пробрались. Оставили этим аферистам большо-ой сюрприз, — он довольно осклабился. — Пусть не думают, что самые умные, блядь. — Чёрт, — в шоке пробормотал Вуд, привалившись к косяку больничной кладовки, куда они незаметно дошли за разговором. Потом с отсутствующим видом пристроил злосчастное ведро на полку, кинул тряпку в угол... и отрешённо почесал нос, усиленно обдумывая ситуацию. — Главный нас отымеет без смазки и с особой жестокостью, — сделал, наконец, неутешительный вывод и скорбно вздохнул. — Пусть ещё докажут сначала! — возразил Флинт. — Играли бы честно — ничего бы не было. А так сами наскребли на свой хребет, ушлёпки. — Да, но... — И вообще, — не слушая, продолжал Марк. — Даже если нас отымеют, отхуярят или вообще казнят — я сдохну со спокойной совестью. Потому что считаю, что всё сделал правильно, — заявил непререкаемым тоном. — Оно того стоит! Оливер помолчал, глядя на него с интересом. Усмехнулся. — Одно будет жалко, — притворно вздохнул он. — Чего это? — озадачился Марк. — Что мы рожи французов не увидим, когда "великая месть" свершится. — Он с удовольствием оглядел обалделую физиономию Флинта и неудержимо расхохотался. Тот мотнул головой, приходя в себя. — В точку, Вуди, — подтвердил, присоединяясь к заразительному смеху. — В самую точку!