Что за наказание!

Маркус переступил с ноги на ногу и шумно выдохнул. Сомкнул пальцы, сжимая древко метлы посильнее, и обернулся, оглядывая напряжённые лица ребят. Сегодня последний день чемпионата, и Флинт, ожидая, когда диктор объявит их выход, стоял плечом к плечу с теми, с кем тренировался последние два месяца. Марк улыбнулся краешком губ. Как привычно в последние дни стало слышать, как над огромным квиддичным стадионом разносится зычный голос комментатора. Вот и сейчас: — А теперь, дамы и господа, поприветствуем наших сегодняшних финалистов: команда представителей английского Аврората... Да, они — команда. Не просто авроры и один бывший заключенный, а команда. Умеющие понимать друг друга с полуслова, с полужеста. Умеющие играть как один хорошо отлаженный механизм. Умеющие прикрывать, защищать, а иногда и спасать друг друга в трудных и непредвиденных ситуациях. Каждый в команде давно уяснил раз и навсегда: квиддич — трудный, опасный, а подчас и кровавый спорт, и только совместные усилия помогут избежать поражений и даже травм. В глубине души Маркус гордился, что не без его участия группа кривоногих и криворуких в отношении квиддича авроров превратилась в команду, которая сегодня претендует на титул чемпионов. Флинт скосил глаза вправо. Рядом с ним, вцепившись в свою метлу, стоял абсолютно сосредоточенный и собранный Вуд. Маркус опять еле заметно улыбнулся: как ни странно — прежде всего для них двоих, — но они научились наконец-то разговаривать друг с другом. Не орать, не брызгать слюной, не шипеть — просто разговаривать, как делают миллионы людей во всем мире. Будто оставили позади все прежние претензии и обиды. Скорее всего, всё дело было, конечно, в их совместном деле и общей цели — тренировать команду и дойти до финала, но какая, к боггарту, разница? Главное, что почти прекратились эти бесконечные перепалки, чему лично он, без сомнений, был только рад. Ибо заебало. — Итак, вот они, наши герои, поприветствуем их, — голос комментатора прервал его мысли. — Капитан команды, Оливер Вуд!.. — Вуд выдвинулся вперёд, притормозил у самого края платформы, оглянувшись и обводя своих игроков цепким взглядом: — Удачи нам! — он кивнул и вылетел на стадион. — ...Охотники команды, Томас Мерфи... Биф Макензи... — продолжал перечислять диктор игроков, и те, услышав своё имя, взмывали в воздух под аплодисменты и вой болельщиков, зависая над стадионом, образуя традиционный полукруг, — ...и Маркус Флинт. — Ну что, парни, надерем задницы этим французским фазанам! — гаркнул он, желая подбодрить. Авроры отозвалась весёлым гомоном, и Марк взлетел в небо. — Бороться против британских авроров за кубок в финальном матче сегодня будет французский Аврорат, — продолжал вещать комментатор. — Им немного легче — они будут играть на своём поле, это какое-никакое, а преимущество, — добродушный смех диктора разнёсся над полем. — Но так решил жребий. Что ж, поприветствуем их! Капитан команды... — дальше Марк уже не слушал. Он обхватил покрепче руками метлу и сжал зубы, готовясь выложиться на все сто и сыграть так, чтобы надолго запомнили. Они должны выиграть! Непременно! * * * — Итак, игра в самом разгаре, — разносился над полем бодрый голос комментатора. — Со счётом сто десять — сто восемьдесят пять ведут пока английские авроры. Но всё может измениться в любой момент, ведь снитч ещё не пойман! Ловцы обеих команд всё больше нервничают, делая над полем круг за кругом, и их можно понять: идёт второй час игры, а золотой мячик даже не показывался! Хороший повод, чтобы спросить судью Родригоса, а не забыли ли снитч вообще сегодня выпустить? — бессменный диктор всей серии любительских аврорских соревнований, довольно известный в этой среде своей своеобразной манерой комментировать игру, в который раз посмеялся над своей шуткой. — Что ж, у игроков есть ещё время поразмять косточки и забить пару-тройку квоффлов! То ли ещё будет, господа, то ли ещё будет... Оливер рукавом мантии вытер со лба пот и вздохнул, подумав, что после чемпионата у него точно разовьётся крайняя степень косоглазия. Внимательно следя за игрой, он пытался не упускать из виду и ситуацию с ловцом (эта привычка — всё держать на контроле — осталась в нём ещё со времён капитанства в Хоге). Пока всё было неплохо: его ребята играли отлично, несмотря на то, что французы считались одной из самых сильных команд. — Мерлин, как красиво забил очередной гол охотник британской команды Маркус Флинт! — с жизнерадостным восторгом оповестил всех комментатор, и Вуд едва подавил желание победно засвистеть или станцевать на метле от избытка эмоций. — За весь чемпионат этот суровый парень своей мастерской игрой успел сорвать настоящий джекпот зрительских симпатий. Как он бьёт, вы только посмотрите! Недаром его уже успели прозвать "английская пушка"!.. Ол широко улыбнулся. Да, Флинт на чемпионате точно зажёг. Летал так, что за ним трудно было даже уследить, не то, что угнаться, а по воротам соперников лупил настолько точно и сильно — просто блеск! — что толпа на трибунах захлёбывалась от восхищения. Только одного Вуд не понимал: отчего это он, Оливер, светится от счастья, когда стадион дружно скандирует: "Флинт! Флинт! Флинт!" Оливер встрепенулся, замечая в отдалении золотистый проблеск, и чуть подался вперёд, болезненно сощурив глаза. Вот оно — там снитч! Теперь вся надежда на... — О-о, что мы видим, господа, — не преминул оповестить всех заводила-диктор. — Золотой шарик всё же почтил своим присутствием наш скромный финальный матч. Теперь на поле действительно станет жарко! Итак, французский ловец, Жиль Лурье, первым заметил снитч и теперь на всех парах устремился за ним. Если он сейчас поймает его, то принесёт своей команде полную безоговорочную победу! Но британцы вовсе не собираются сдаваться: их ловец, Питер Симсон, на запредельной скорости ринулся к снитчу с другой стороны. Какой напряжённый момент... Оливер видел, как Пит метнулся наперерез французу. Тот пихнул его, пытаясь обогнать, но Пит не поддался, пригнувшись к древку и скроив зверскую рожу, готовясь выхватить вожделенный мячик у француза прямо из-под носа. А если понадобиться — то и из глотки вырвать. Сосредоточенно наблюдая за своим ловцом, Ол всё же не смог удержаться от невольной улыбки: флинтовская школа. Победа любой ценой. Потом тряхнул головой и замер на месте, забыв как дышать и смотря во все глаза. Сейчас всё решится! Считанные секунды отделяли ту или другую команду от победы. Шум на трибунах почти стих — все ждали затаив дыхание... Симсон сделал рывок, на долю секунду вырываясь вперёд и уже вытягивая руку, но тут его метла стала вести себя очень странно. Она резко заметалась из стороны в сторону, взбрыкивая и опадая, как норовистая лошадь, пытающаяся скинуть наездника, и всё, что мог сделать Питер — это вцепиться изо всех сил в древко, чтобы не упасть с огромной высоты. Весь инцидент занял не более нескольких секунд, а в следующий момент стадион взорвался криками и рукоплесканиями. И тут же метла успокоилась, снова начав слушаться своего хозяина. Питер вскинул глаза: французский ловец восседал на метле с довольной мордой, победно вскинув руки и демонстрируя ревущей толпе зрителей пойманный снитч. В отчаянии, Пит на бешеной скорости устремился вниз, а едва коснувшись ногами земли, с отвращением откинул метлу, обессиленно опускаясь на колени и пряча лицо в ладонях. * * * — Пит, а теперь объясни нам, что за цирк ты устроил на метле вместо того, чтобы ловить снитч? Питер дёрнулся, словно очнувшись, и оторвал руки от лица, с трудом распрямляя спину. Стадион уже почти опустел, и на поле остались только его коллеги, столпившиеся сейчас вокруг него полукругом. — Ну, Питер, я жду. Мы все ждем, — Вуд стоял, трясясь, как в лихорадке, и в упор смотрел на него. Симсон поднял абсолютно больной взгляд и помотал головой. — Не знаю, — голос был хриплым от пережитого потрясения и разочарования. Пит опять потупился и обреченно вздохнул. — Я и правда не знаю. — Что значит — "не знаю", Пит?! — Вуд подался вперёд, к своему по-прежнему сидящему на земле с совершенно убитым видом ловцу, но в этот момент Флинт крепко схватил его за руку. — Погоди, Вуд, — со спокойной уверенностью попросил он. — Не горячись. — "Не горячись"? — взвился тот, уходя из захвата. — "Не горячись", блядь?! Быть в шаге от победы, буквально в шаге, и упустить её! — он эмоционально взмахнул в воздухе рукой. — Пит, твою мать, а ну, быстро говори, какого хера это было? Внятно! — Метла внезапно перестала слушаться, — потерянно отозвался тот, кое-как поднимаясь на ноги. — Я едва не навернулся. И ничего не понял. — Что за бред! — возмутился Вуд и резко отвернулся, опуская плечи. — Стой-ка! — осенённый догадкой, оживился Флинт, снова машинально вцепляясь в Вуда, с силой разворачивая его. Легонько встряхнул и посмотрел в глаза. — Слушай, Вуд! Вспомни Хогвартс! Первый матч Поттера, ну?.. Ол поморгал, словно приходя в себя. Уставился на Марка. — Когда Гарри поймал снитч ртом... — медленно произнёс он, начиная догадываться, куда клонит Маркус. Тот кивнул. — Тогда... — Вуд переглотнул, вспоминая подробности давнего памятного матча, — тогда метлу Поттера проклял Квиррел. Точно, я вспомнил! — он хлопнул Флинта по плечу, но тут же замолчал, сосредоточенно нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что... — Во-от, — протянул тот и постучал пальцем по груди Ола. — Кто-то наложил на метлу Симсона "заклятие неподчинения", — задумчиво пробормотал Оливер. — Только вот кто? — Да чё гадать — либо сами лягушатники, либо их болельщики. Только им это выгодно, — ответил Марк и презрительно скривился. — Суки, блять. Вуд вскинулся, гневно засверкав глазами и сжимая кулаки. — И ещё какие! — рявкнул он. Парни загомонили все разом, выражая своё возмущение, со всех сторон посыпались предложения, какую расправу следует учинить над мошенниками. — Тихо! — перекрывая общий гвалт, прикрикнул Оливер. Посмотрел на посветлевшего лицом Питера и ободряюще кивнул ему. Тот робко улыбнулся, глядя на капитана с благодарностью — для него было важно понять, что его не считают виноватым в проигрыше. Все замолчали, растерянно переглядываясь, потом выжидающе уставились на Вуда. — Я этого так не оставлю, — объявил тот. — Поэтому я сейчас иду в судейскую комиссию. А вы — в душевую, будете ждать меня там... Без разговоров! — отрубил он, видя, как ему собираются возразить. — Нечего к судьям всей толпой ломиться, мы не стадо баранов, — Оливер кивком головы указал всем в сторону раздевалок, располагающихся поодаль от поля, а сам быстро зашагал к центральному выходу со стадиона. * * * По всемирному закону подлости две разные душевые комнаты — для команды "хозяев" и для команд "гостей" — почему-то не были оснащены отдельными раздевалками, соединяясь в одну общую, хотя и довольно просторную. И, разумеется, вышло именно так, что припозднившиеся англичане прибыли туда как раз в тот замечательный и единственно подходящий момент, когда только-только вымывшиеся французы начали выходить из своей душевой. Их ловец — похоже, самый молодой в команде, — довольно щуплый, невысокого роста парень с редкими, похожими на мышиные хвостики усиками, увидев Питера, глумливо осклабился. — О, месьё Симсон, — с сильным акцентом произнёс он. — Я надеяться, что ви достойно принять свой... — он замахал в воздухе рукой, как бы помогая вспомнить себе нужное слово. Потом хитро прищурился, оскалив мелкие зубы. "Мышиные хвостики" при этом жутко встопорщились, отвлекая внимание, — ...пороженье. Питер, только-только немного отошедший от недавнего инцидента на поле, изначально собирался проигнорировать явление этих жуликов и просто молча пройти в душ, но подлая подначка француза заставила остановиться и со злостью сжать кулаки. Стоять голым перед другим голым мужиком было как-то не комильфо, но и промолчать Пит не мог: слишком свежо ещё было разочарование от проигрыша. — Слушай, ты, как там тебя — Жиль? — бросил он хмуро. — Жиль-В-Жопе-Костыль. Короче, головастик усатый, — Симсон, превосходя соперника в росте, угрожающе навис над ним, еле сдерживая себя, чтобы не вмазать по ухмыляющейся роже. — Я бы на твоём месте вообще рот не открывал... а то усов своих вмиг лишишься. Все замерли, начиная прислушиваться к зарождающейся склоке. Англичане молча подтянулись поближе к "своему", вставая у него за спиной. Но француз не внял мудрому совету: он закатывал в притворном ужасе глаза и помахивал рукой, а потом, состроив нарочито испуганную гримасу, явно издеваясь, почти пропел: — Ах, какие ми, бриташьки, страшные, — он, совершенно не стесняясь своей наготы (будто там действительно было, чем гордиться), чуть вальяжной походкой обошёл Симсона вокруг. — Ви, месьё Симсон, прёсто смешон... — и вдруг резко замолк, получая неожиданный и довольно увесистый пинок под зад волосатой ногой. Определённо не ожидая от гостей ничего подобного, агрессор-Жиль пролетел пару метров до ближайшего шкафчика, врезался в него лбом и, поскуливая, медленно съехал на прохладный кафельный пол. Маркус уже почти зашёл в душ, когда ловец соперников начал глумиться над Питером. Невольно Флинт прислушался к перебранке, но встревать не стал: Симсон — опытный аврор и знал, как себя вести с иностранцами, значит, сам разберётся. Но когда этот мелкий сучонок обозвал их "бриташками", Марк всё же не выдержал: решительно шагнул обратно в раздевалку и от души врезал усатому недомерку ногой по тощей, голой заднице. Потом с самым мрачным видом развернулся к сгрудившимся у дверей своей душевой французам. — Кто ещё, блядь, сомневается, — глухо произнёс он, — "какие ми, бриташьки, страшные"? — пропел вдруг тоненьким голосом, передразнивая уделанного им ловца. Все — и свои, и чужие — молчали, будто воды в рот набрали. Флинт, забив на свой абсолютно не подходящий для таких разборок обнаженный вид (ещё бы он каких-то гнилых земноводных из тухлого болота стеснялся!), с самым зверским выражением лица двинулся на противников. — Вот вам какого хуя молча-то не мылось? — он обвёл всех угрюмым взглядом и тяжело вздохнул. — Ну, выиграли вы. Ну, подумаешь, метлу у Пита зачаровали... Ну, и заткнули бы пасти мочалками, — Маркус остановился и скрестил руки на груди. — Так нет же, вам, лягушкам тупорылым, выебнуться захотелось. Какие "ми крутые", в жопу, французские яйца, — снова передразнил до сих пор тихо постанывающего на полу с пришлепнутым видом ловца. — Что ж вы тогда по-честному у нас выиграть очканули? — Флинт прямо посмотрел в глаза выступившему вперёд капитану французов и громко, на всю комнату припечатал: — Мудло вы заморское, а не французский Аврорат! — и с отвращением сплюнул под ноги. На секунду в воздухе повисла оглушающая тишина — по-видимому, французы выпали в осадок, переваривая заявление и пытаясь хотя бы примерно перевести для себя весь поток красочных эпитетов, которыми их наградил Марк. Впрочем, они довольно быстро взяли себя в руки: авроры они и в Африке авроры, даже если при этом такие говённые людишки, не брезгующие смошенничать во время спортивных соревнований. Их капитан, мужчина лет тридцати, высокий и широкоплечий, не уступающий Марку ни в росте, ни по комплекции, подошёл к Флинту почти вплотную и, не произнося ни слова, зарядил тому такой хук справа, что у Марка перед глазами тотчас расцвёл охуительно-праздничный фейерверк. Флинт покачнулся, пытаясь удержать равновесие. — Ви, месьё Флинт, льжец! — прошипел француз, глядя, как Маркус по инерции делает несколько шагов назад, мотая головой. — Ми не колдовать! Маркус в бешенстве сжал кулаки, снова подаваясь вперёд и намереваясь ответить по достоинству, но в этот момент загонщик, Кайл Винтер, который просто не смог вытерпеть нанесённое команде и лично Флинту оскорбление, выскочил на середину раздевалки. — Ну, проститутки картавые! — завопил он, зло оскаливаясь. — Ну, держитесь! — и, ничего не соображая от ярости, кинулся на обидчиков, воинственно размахивая руками. Боевой клич был тут же дружно поддержан — причём, как с той, так и с другой стороны, — и уже через секунду вокруг воцарился настоящий хаос. Через десять минут входная дверь с тихим скрипом открылась. В проёме появился Оливер Вуд, а за ним председатель судейской комиссии, испанец Мануэль Родригос... и оба застыли в шоке, обалдело таращась во все глаза на данное "поле боя", по которому катались, сплетаясь в какой-то дикий клубок, почти полтора десятка голых и злых мужиков, с особым азартом мутузивших и колошмативших друг друга. Участники битвы, слишком поглощённые решением своих международных конфликтов, на появление у порога новоприбывших никакого внимания не обратили. Как и не оценили по достоинству выражения лиц пришедших, и уж конечно пропустили, как две челюсти тихо и дружно улеглись на пороге злосчастной раздевалки. * * * — Итак, мы собрались здесь, чтобы обсудить инцидент, произошедший буквально несколько минут назад в мужской душевой, — Родригос окинул всех присутствующих, сидящих сейчас вокруг большого овального стола, быстрым пронзительным взглядом. — Со стороны Британии присутствуют помощник Главного аврора Гарри Поттер — к сожалению, сам мистер Фостер оказался сегодня занят и на игру не прибыл. Также, капитан команды Оливер Вуд, а ещё мистеры Кайл Винтер и Маркус Флинт — зачинщики беспорядка, как мне успели сообщить. Ах, да — и мистер Питер Симсон, ловец, который утверждает, что его метла подверглась на матче противозаконным чарам. Со стороны Франции мы имеем честь наблюдать Главу Аврората — месье Бастьена со своим заместителем, месье Валуа, а также, капитана команды — Маркеля Гроссо. Флинт при этих словах ошеломлённо хлопнул глазами: комментатор, конечно, представлял всех соперников перед игрой, но тогда он как-то не обратил внимания. Да и с хера ли? А теперь выясняется, что мало им всей этой хуйни, так их с этим французским утырком, оказывается, ещё и зовут почти одинаково. Фу, блядь! Марк заметно скривился, но тут же довольно осклабился, обозревая огромный фингал, переливающийся всеми цветами фиолетового под глазом Гроссо: его работа. — Спасибо, Мануэль, присядьте, — спокойно кивнул представитель международной независимой комиссии по спорным вопросам квиддичных матчей, довольно пожилой, но крепкий и жилистый немец Хейн Кёлер. Осмотрел всех с бесстрастным видом и остановил на Оливере внимательный взгляд: — Мистер Вуд, вы обратились к нам не далее, как полчаса назад с жалобой, что представители французской команды заколдовали метлу вашего ловца, и именно это помешало вам выиграть матч. Так? — Да, всё верно, — буркнул Вуд, всё никак не отойдя от шока по поводу того, что устроили его парни в раздевалке. Блядь, ни на секунду одних оставить нельзя! Как маленькие, ей-Мерлин. Затеять разборки на чужой территории, да ещё и засветиться в этой драке перед Родригосом! Сами себя подставили, мать их за ногу! Если до этого и был какой-то шанс вывести французишек на чистую воду и добиться переигровки, то теперь надежды на это почти нет: их обвинят во всех грехах и выпнут обратно в Англию, послав напоследок воздушный поцелуй. И будут ещё долго всем своим лягушачьим Авроратом ржать над ними. Вот блядь! — Объясните нам, почему вы так решили? — продолжал расспрашивать Кёлер. — Пит сказал, что метла внезапно перестала его слушаться, — насуплено ответил Вуд. — А мне уже доводилось сталкиваться с подобным видом колдовства, правда, давно, поэтому... — Насколько давно? — влез Родригос. — Ну... — Оливер замялся. — Лет десять назад... или чуть больше. — Ясно, — протянул тот, и Вуду показалось, что в голосе прозвучала еле уловимая ирония. — Фсё это видумки! — вмешался Бастьен. — Прёвокация, не более! Ми играть абсолютно честно! А вот они, — он возмущённо кивнул на мрачных Винтера и Флинта, — устроить безоб'газный драка! Не уважать Франция и её законы. Это есть междуна'годный скандаль! Ми будем жаловаться... — Успокойтесь, пожалуйста, месье Бастьен, — обратился к нему по-прежнему невозмутимый как удав Кёлер. — Мы как раз пытаемся разобраться. — Да что тут разбираться, если они и вправду мою метлу заколдовали! — вмешался кипящий от бешенства Симпсон. — Мошенники! — Пит, молчи! — умоляюще прошептал Вуд и резко дёрнул его за рукав, подавив желание взвыть от отчаяния. — Да как ви сметь! — ожидаемо взвились в два голоса Бастьен и Гроссо. — Оскорьбить нас на наша территория! Ми можем требовать компенсация за мо'гальный ущерб через суд! — Успокойтесь, иначе я всех удалю из комнаты, — хладнокровно предупредил Кёлер, и Марк удивлённо качнул головой: вот же чёрт немецкий — ничем его не прошибёшь. Впрочем, этот дедок по роду своей профессии, небось, каждый день с такими скандалами сталкивается: ему наверняка всё давным-давно уже до фонаря. — Позвольте мне сказать, пожалуйста, — подал вдруг голос молчавший до этого Поттер. Все повернули к нему головы, а Кёлер благосклонно кивнул. — Инцидент с зачарованной метлой, о котором говорил Оливер, действительно был. Так уж получилось, что именно я тогда оказался в центре событий — это мою метлу заколдовал один достаточно сильный маг. — Вот как, — Родригос откинулся на спинку стула и задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Возможно, всё так и было, только как это может помочь в данной ситуации? — Я не знаю, — отозвался Вуд, уже ни на что не надеясь. — Проверить метлу на посторонние чары. — Разумеется, мы сделали это, — Мануэль посмотрел укоризненно. — Я послал экспертов на склад сразу, как только вы обратились к нам. И вот их заключение, — Родригос поднял со стола какой-то пергамент и помахал им в воздухе. — Абсолютно никаких чар. А значит, и никаких доказательств, что метла мистера Симсона на самом деле подвергалась заклятию. — Но оно было! — с горячностью вскинулся Симсон, и Оливер мысленно застонал. — Пит, да заткнись же ты, нахуй, — тихо прошипел Флинт. — Мы и так в полной жопе, не усугубляй. Тот угрюмо набычился. — Извини, не удержался, — еле слышно проворчал он. — Просто, сил нет — эти сволочи здесь все заодно! — Но не Кёлер, — шепотом, резонно возразил Марк. — Он бы не стал... — З-заткнитесь оба, — зло шикнул на них Вуд, и парни вздрогнули, отвлекаясь от своей занимательной дискуссии. — Извини, — стушевавшись, снова пробормотал покрасневший Питер и послушно умолк, уставившись в одну точку. Флинт нахмурился, но тоже замолчал, возвращаясь к актуальному вопросу разбирательства, происходившего сейчас в комнате. — ...что ж, за неимением доказательств счёт признаётся действительным, — как раз провозгласил Кёлер и пожал плечами. — Месье Бастьен, месье Валуа, месье Гроссо, — обратился он к не скрывающим ликования французам, — хотите ли вы ещё что-нибудь добавить? Мы можем завести официальное дело по факту учинения драки и тогда проведём более тщательное расследование... — Ньет, — помотал головой молчавший всё это время Валуа — крупный, глубоко пожилой мужчина с благообразной сединой, щерившийся сейчас так довольно, как совершенно не подобает приличным старцам. — Так и бить, ми прощать нашим гостям их грубость, — снисходительно махнул он рукой. — Они, навьерное, просто сильно расстроиться из-за проигрыш. — В таком случае, все свободны, — объявил Кёлер. Французы, радостно загундосив в три голоса на своём зубодробительном языке, вымелись в коридор, продолжая и там что-то громко обсуждать, перемежая слова смехом. — Позвольте мне проводить вас? — Родригос посмотрел на мрачных как тучи англичан. Те неохотно поднялись из-за стола, медленно плетясь к выходу. — Мистер Вуд, задержитесь, — с нажимом произнёс Кёлер, не двигаясь с места. Дождался, пока остальные выйдут, закрыв дверь, и сдержанно посмотрел на вконец расстроенного Ола. — Сожалею, мистер Вуд, но ничего нельзя было сделать. Явных доказательств обмана действительно не было. Пока не было. Если бы не эта глупая драка, затеянная с вашей стороны, вы могли бы подать петицию в Верховную Коллегию Магического Спорта, но... — он развёл руками, — теперь вам это не выгодно. Бастьен раздует громкий скандал, вам предъявят несколько обвинений, и любой суд сочтёт их правомерными, так что... К тому же, матч любительский, мало охотников разбираться. — Я понял, — хмуро ответил Вуд и открыл дверь, выходя в коридор. — Спасибо, мистер Кёлер. * * * Через час вся команда была уже дома, точнее — в Аврорате, в кабинете Фостера, который, уже будучи в курсе всего произошедшего, вызвал проштрафившихся парней к себе на ковёр, предоставив им уникальную возможность вкусить всех радостей начальнического гнева, получая законную взбучку. — Как?! — разносился на весь кабинет громовой рык. — Как можно было так облажаться?! Подарили лягушатникам кубок! Что на вас нашло, я спрашиваю?! Вуд?! — Разрешите объяснить, сэр, — Оливер бесстрашно выступил вперёд. — Метлу Симсона... — Не надо мне сейчас про метлу, — отмахнулся Фостер. — Мне уже всё доложили. Я спрашиваю — КТО из вас, какой муд... кхм, муд...рец полез бить францам морды?! Это хорошо, что они на радостях нам претензий не стали предъявлять! Вы Кёлера на коленках должны благодарить за то, что урегулировал конфликт миром. И вовсе не из любви к нам или нашей стране! — жёстко пояснил он. — А потому, что всем известно, какой Бастьен говнистый! Настолько, что даже судейская коллегия — независимая, мать их, судейская коллегия! — предпочитает с ним не связываться лишний раз, потому что знают — дерьма не оберёшься! И Хейн — просто чёртов гений, что смог запудрить мозги этому жирному квакающему козлу. Даже не представляю, как ему это удалось! А то сидели бы мы в такой трясине по горло, что захлебнулись бы ещё всем этим калом французским! — Но они сами... — робко вклинился Винтер и осёкся, вжимая голову в плечи под тяжёлым взглядом начальника. — Они вас специально спровоцировали, чтобы потом доказать ничего было нельзя, а вы и повелись, как младенцы! Мать вас всех, и это — опытные бойцы, цвет Аврората, — он окинул поникших парней убийственным взглядом. В комнате повисла неприятная тишина, Фостер заходил по кабинету, что-то усиленно обдумывая. — В общем так, — повернулся он ко всем. — За учинение общественных беспорядков и разжигание международного конфликта всем выговор... — пауза, — без занесения, — всё же сжалился Фостер над своими бойцами, резонно решив, что достаточно навставлял всем звездюлей, и теперь самое время сменить гнев на милость. Как ни крути, его ребята молодцы — впервые за долгое время довели команду до финала, а то раньше ведь и дальше отборочных не проходили. Ничего, ещё с год таких же тренировок, и они не только на любительских, они на чемпионате мира всех порвут, к Трелони не ходи. Орлы! Но спуску им, конечно, давать нельзя. — И недельная отработка в госпитале Святого Мунго, — продолжил Фостер. — Горшки чужие поскребёте, полы надраите, пробирки разберёте — глядишь, мозги на место встанут. Будете делать абсолютно всё, что вам там скажут. Вручную! И головы свои горячие заодно остудите! — он перевёл дух. — Марш из кабинета, с глаз моих, паршивцы, — дал отмашку, устало откидываясь на спинку своего кресла. — Завтра, в семь утра — чтобы все были в Мунго как штык! Опоздаете — пеняйте на себя! Парни уныло переглянулись и, не решаясь больше спорить и доказывать свою невиновность, поспешили убраться от разъярённого начальника подобру-поздорову, пока ещё больше не огребли.