Вечный король

Круглые белые башни Камелота нисколько не изменились за двадцать лет. Вполне возможно, что и через сорок, и через сто лет, и через тысячелетия они так и будут стоять, лишь немного тронутые временем. Артур остановился на холме, с которого открывался хороший вид на замок. За его спиной рос все тот же лес, который он отлично узнал, исходив все тропы, когда выезжал на охоту или сбегал от всех, чтобы побродить в одиночестве. Деревья стали выше, кустарник — разлапистей, лес продвинулся чуть ближе к замку, но все равно Артур отличил бы его среди всех других. Мерлин тихо стоял чуть поодаль и гладил лошадь по густой темной гриве. Теперь он выглядел таким же молодым, как Артур, даже юным, но с тяжелым взглядом через многое прошедшего человека. Договорились, что Мерлин вновь вернет себе внешность, соответствующую его возрасту. За последние годы Камелот пострадал от темного колдовства, и появление юного Мерлина могло вызвать только вопросы и недоверие. Ему и так предстояло убедить всех, что Артур вернулся. Король Артур, умерший двадцать лет назад, возродился и намерен снова занять свой трон. Отдаст ли Гвен его добровольно? — Идем. — Артур повернулся к Мерлину и кивнул ему в знак того, что пора преображаться. Сам он накинул плотный плащ и закрыл лицо капюшоном, а Мерлин выпил зелье из маленького флакончика. Артур уговорил Мерлина не превращаться вновь в Анна Ллейана и оставить себе черные густые волосы, лишь немного тронув их сединой, сделать поменьше морщин. Мерлин без возражений согласился – он и сам не слишком-то хотел возвращаться к образу мага-отшельника. Они переночевали в лесу, на небольшой поляне, где часто проводили время раньше. Мерлин собирал там свои травы, а Артур думал о чем-то королевско-важном, хотя на самом деле просто наблюдал за своим слугой. Он вообще предпочитал не терять Мерлина из виду — ни тогда, ни теперь. В город вошли на рассвете. Небольшие узкие улочки, петляющие между домами, уводящие от главной дороги, на которых всегда пахло выпечкой и рыбой, мостовая, выложенная брусчаткой – такой неровной, что ехать по ней в повозке было очень тряско, рынок, цветными палатками раскинувшийся на площади. Артур помнил все здесь именно таким. Разве что город вырос немного, появились новые дома, а пряностями, тканями и безделушками теперь торговали совсем другие люди. Но стража все так же носила изображение золотого дракона на красном фоне — герб Пендрагонов. Гвиневра не стала отрекаться от наследия своего мужа и сохранила его в нетронутом виде. Артур взглянул на Мерлина, чтобы понять его чувства от встречи с Камелотом, и поразился, с какой болью Мерлин смотрел на то, что приводило Артура в восторг. — Все здесь напоминает мне, как много я потерял, — пояснил Мерлин, перехватив взгляд Артура. — Не думай об этом, думай, сколько еще ты сможешь обрести. Артур тайком сжал его руку, благо в город они вошли пешком, ведя лошадь под узды. Было условлено, что Мерлин пойдет в замок один. Артур останется ждать его снаружи, подальше от любопытных глаз. Мерлин явно нервничал, перебирал пальцами гриву своей кобылы и старался не смотреть по сторонам. Артур так и не добился от Мерлина правды, в каких отношениях тот расстался с Гвен, но подозревал, что маг просто исчез однажды из Камелота, а теперь чувствовал запоздалую вину за то, что бросил своих друзей. Артур остался стоять у стены замка, недалеко от поля, где проходили тренировки рыцарей. Так и теперь оттуда доносился лязг мечей, чьи-то четкие ритмичные команды. Прислушавшись, Артур с удивлением узнал голос Леона. И уже не мог оставаться в стороне, осторожно пошел ближе к полю, чтобы хоть одним глазком взглянуть на старого друга. Леон, заметно заматеревший, но все еще статный, высокий, с почти не тронутыми сединой русыми волосами и замечательной окладистой бородой. Он стоял у кромки поля – там, где любил стоять Артур – и нещадно гонял молодых рыцарей. Артур улыбнулся и подошел еще ближе. Он бы с удовольствием сейчас вынул меч и показал бы зеленым юнцам, как следует сражаться. Леон здорово натаскивал молодежь, но те, с кем Артуру довелось встретиться во время недавнего путешествия по Британским островам, не выдерживали против него и пяти минут. Артуру приходилось вырубать их, чтобы очередное чудовище не отгрызло им голову. Леон вдруг, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся. Артур опустил голову, скрывая лицо, но не был уверен, что сделал это достаточно быстро. Потому что Леон вздрогнул, неловко взмахнул рукой и зажмурился на пару мгновений. Артур поспешил уйти, пока старый друг не решил, что сходит с ума. Мерлин вернулся только под вечер. Артур давно устал стоять у стены замка и зашел в таверну, где всегда было шумно и весело, а люди мало обращали внимание на окружающих. Выпив две кружки эля и плотно пообедав, Артур огляделся вокруг, совершенно не зная, чем себя занять. Ожидание убивало, он привык действовать, а не сидеть без дела. Поэтому когда Мерлин нашел его в той же таверне, Артур уже готов был явиться в замок, наплевав на все договоренности. Мерлин выглядел растрепанным, на его одежде появились грязные пятна, но с лица не сходила широкая улыбка. — Пришлось посидеть пару часов в темнице, пока Гвен не доложили обо мне, — заявил Мерлин, плюхнувшись на стул рядом с Артуром. — И? — И она рада была меня видеть, хотя сначала устроила жесткую проверку, чтобы убедиться, действительно ли я тот, за кого себя выдаю. Она осторожна, как и положено быть королеве. Мы поговорили, я рассказал, что все это время жил в лесу, она представила мне нового придворного мага, но пообещала выгнать его, если я соглашусь занять эту должность. Я обещал подумать. — Подумать… — хмыкнул Артур. — Да, и о тебе я еще ничего не сказал, она… не готова пока это услышать. — Конечно. Артур подозревал, что так и будет, и Мерлин просто не решится выложить Гвиневре все при первом же разговоре. — Мне выделили покои в замке, там две комнаты. Я сказал, что пришел с другом, и ему тоже негде жить, а еще… — Мерлин. — Артур вздохнул и накрыл его руку своей. — Все в порядке, не тараторь. Не то со стороны ты со своими сединами и морщинами вкупе с поведением юнца напоминаешь умалишенного. — Я просто есть хочу. — Гвен тебя не покормила? — Хотела, но я отказался оставаться на ужин – спешил к тебе. Артур подозвал девушку, разносящую заказы, и попросил чего-нибудь мясного для своего приятеля и еще кружку эля для себя. Мерлин накинулся на еду, словно неделю не ел. Артур посмеивался над ним, все больше и больше узнавая своего бывшего слугу – того самого мальчишку, который прислуживал ему в те времена, когда он сам был еще принцем. — Я поговорю с Гвен о тебе завтра, — пообещал Мерлин и с трудом сглотнул. — Пока не надо. — Почему это? — Потому… Артур оглянулся на сидящих позади него горожан. На самом деле он задержался в таверне не потому, что так хотел эля или просиживать штаны на жесткой лавке – вслушивался в разговор, явно не предназначенный для чужих ушей. Четверо мужчин обсуждали своего друга… вернувшегося из мертвых. В другое время Артур бы им не поверил, но ведь и сам совсем недавно заново возродился к жизни. Вот только не думал, что в Камелоте он не один такой. — Не может быть! — воскликнул Мерлин, когда Артур рассказал ему все. — Но они уверены. Их друг пал на поле боя, а теперь вернулся в город как ни в чем не бывало. — Может, его с кем-то спутали, и он не умирал? — Я тоже так подумал, но они упомянули, что кто-то еще вернулся. — Артур… — Мы должны разобраться. Я должен. Должен знать, что мое возвращение не случайно, что оно действительно было предрешено. А если это просто чья-то магия… — Неужели тебе мало доказательств, которые ты уже получил? — Я должен знать. Мерлин вздохнул и больше не приставал с вопросами. От его оживленности и радостного настроения не осталось и следа. Он понимал Артура, но просто не хотел затягивать его повторное восшествие на трон. Мерлин проводил Артура в выделенные им покои. Вызвав слугу, он строго наказал ему не входить без стука, чем напугал мальчишку до полусмерти. Артур расхохотался, едва за пареньком закрылась дверь. — Из тебя получился куда более строгий господин, чем из меня когда-то, — отсмеявшись, заметил Артур. — О нет! Я же не выливал ему на голову содержимое своего ночного горшка! — Кажется, содержимым горшка облил меня ты и даже как-то выжил после этого. — О да… — Мерлин мечтательно прищурился, и Артур, не выдержав, сгреб его в охапку и швырнул на кровать. Одно дело кувыркаться с Мерлином в лесу, а другое — в Камелоте, там, где Артуру множество раз снилось, как он ласкает Мерлина, целует, как женится на нем вместо Гвен. Наутро он старался поскорее забыть свои сны, а некоторое время серьезно подозревал, что их наслала на него Моргана, чтобы свести с ума. Даже в то время, глядя на Мерлина, Артур был далеко не против претворить сны в реальность. Только никогда не сознавался в этом ни ему, ни даже самому себе. Мерлин прошептал заклинание, и к нему вновь вернулась молодая внешность. Артур удовлетворенно хмыкнул и тут же поцеловал его сухие губы. — Я так понимаю, сейчас ты будешь вымещать на мне свой гнев, — притворно вдохнув, заключил Мерлин. — Точно, — не особо вслушиваясь в его болтовню, подтвердил Артур. — Вот если бы ты тогда наказывал меня подобным образом… а то сразу в колодки, в колодки… — В колодках мы тоже попробуем, в замке должны были сохраниться хоть одни. — Артур, я же не серьезно. — А я — очень серьезно. В крови Артура кипел пыл двадцатилетнего юноши, а в сердце горели чувства, накапливавшиеся годами. И соединившись, они не дали Мерлину ни единого шанса вырваться или возразить. Впрочем, тот и сам этого не хотел, только проворчал, что в следующий раз потребует разнообразия. Артур его, как обычно, не слушал, увлекшись куда более искренним и личным разговором их тел и душ.

* * *

На следующий день, дождавшись, когда Мерлин уйдет на встречу с Гвиневрой, Артур отправился на прогулку по городу, который мечтал узнать вновь, увидеть, как он изменился, вглядеться в лица простых горожан, понять, счастливы ли они теперь. Раньше Артур много времени проводил в походах, защищая свое королевство, а теперь, по словам Мерлина, он должен будет расширить его границы, а кроме как мечом, это осуществить невозможно. Артур думал, что можно будет оставить Гвиневру в качестве своей королевы. Никому другому он не смог бы доверить трон в свое отсутствие, а она — второй по значимости человек в его жизни. Город кипел утренними заботами, суетой: торговцы раскидывали свои лотки, открывали лавки, кузнец, сонно потирая глаза, разжигал огонь в горниле, портной рассматривал дыру на своих штанах, а кожевник навешивал сапог на вбитый в землю штырь. Артур отвык от городской жизни, но бесконечно любил ее. Улыбка не сходила с его губ, а глаза опьяненно блестели. Как он мог думать, что обойдется без всего этого? Хотел променять Камелот на ферму в глуши, трусливо сбежать от ответственности, от того, что любил больше всего на свете. Как недавно он признал свои чувства к Мерлину, так и теперь вспомнил, почему когда-то стал королем. Не по праву наследования, а из любви к своему народу. Артур старался прислушиваться к уличным разговорам в надежде узнать что-то новое про загадочные воскрешения. Но люди занимались своими делами, обсуждали обычные темы и не касались ничего странного и необъяснимого. Нагулявшись по городу, Артур зашел в старые комнаты, которые когда-то принадлежали Гаюсу. Теперь там наверняка жил кто-то другой — лекарь или другой придворный, может, даже тот же маг. Но едва переступив порог, Артур не сдержал удивленного возгласа. В комнате все осталось по-прежнему. Посередине стоял большой дубовый стол, заваленный книгами, пузырьками с лекарствами и сушеными травами. У стены теснились шкафы – вечно пыльные, потому что Мерлин ленился их протирать, а Гаюс частенько не замечал грязи. Узкая кровать с тонким матрацем, из которого торчала солома, была плохо заправлена – в спешке или потому, что это просто не имело значения… Словно Гаюс снова вернулся в Камелот. Воскрес, как Артур, или не умирал вовсе. — Эй, — раздалось за спиной, и Артур медленно обернулся. Он не заметил, что капюшон упал с его головы, но теперь было уже поздно что-то предпринимать. На пороге стоял Леон. Не Гаюс, как в душе ожидал Артур, но все-таки тот, кого он был очень рад видеть. Леон вгляделся в его лицо, вытаращил глаза и открыл рот в немом изумлении. Артур быстро приложил палец к губам и отрицательно помотал головой, призывая Леона молчать и сначала выслушать его. — Это я, — сказал Артур и нерешительно улыбнулся. — Я вернулся. Леон схватился за дверной откос, затем дрожащими руками вынул меч и наставил его на Артура. — Ты очередная магическая тварь, да? Я много таких видел и убивал! — Леон, это я, Артур… — Ты умер! — А теперь вернулся вместе с Мерлином. — Ты призрак, да? Кто тебя вызвал? — Просто два идиота занимались поэзией, вот и вызвали, — усмехнулся Артур, припомнив давние времена. — Я живой, на самом деле, вот. — Артур протянул руку, но тут же отдернул ее, когда Леон едва не рубанул по ней мечом. — Ты призрак! — снова заявил Леон. Не зная, как еще его убедить, Артур молча сел на стул и достал свой меч, спрятанный под полой плаща. — Призраки не могут носить оружие, оно им не нужно, а это — мое доказательство. Как и память обо всем, что было раньше. Ты наверняка слышал, что Мерлин вернулся в Камелот. Я пришел с ним. — Я слышал, но Мерлин ничего не говорил о своем спутнике. — Потому что не смог признаться Гвиневре, что я вернулся. Леон замолчал, внимательно глядя на Артура, а затем неуверенно спросил: — Сир? Это и правда вы? — Конечно! Артур вскочил на ноги и подошел к Леону, тот протянул руку для приветствия, и Артур с удовольствием пожал ее. — Я думал, больше никогда не увижу Мерлина. Я видел, как он уходил без намерения возвратиться. Только одна причина могла вновь привести его в Камелот. — Я, — понимающе кивнул Артур. — Вы, — согласился Леон. — Мерлин говорил мне, что когда-нибудь вы вернетесь, но я не думал, что вы снова будете выглядеть так молодо. — Я и сам не ждал. — Артур похлопал Леона по плечу. Ему было радостно видеть, что время не сильно изменило Леона. У него по-прежнему сияли глаза, а на лице играла теплая улыбка, которая делала его невероятно молодым. В его сердце сохранилось только самое лучшее и светлое из былого. Леон вдруг шагнул вперед и обнял Артура, своего короля. — Я всегда буду на вашей стороне, — сказал Леон. — И буду служить вам до конца жизни. Если бы у Артура была такая власть, то он вернул бы из небытия Ланселота и Гвейна, а Леону даровал бы долгую – дольше, чем любой человеческий век — жизнь, но оставил бы право уйти при первом желании. — Леон! — раздался от двери веселый голос, и в то же мгновение Мерлин оказался рядом и похлопал его по плечу. Артур отошел немного в сторону, позволяя Мерлину выразить восторги и расспросить Леона о его семье, о службе, обо всем на свете! Мерлин смеялся, улыбался, болтал без умолку и внимательно слушал, а Артур смотрел на него и любовался, наконец-то позволяя себе делать это открыто. — Чья это комната? — спросил он, когда Мерлин и Леон наговорились. — Нового придворного лекаря. Он не стал в ней ничего менять, заявив, что ему нравится и так. Немного странный тип, но дело свое знает. — А кто теперь придворный маг? — поинтересовался Мерлин. — О, с магами Камелоту не очень везет, они здесь долго не задерживаются. Сейчас королева наняла троих, но если ты согласишься, Мерлин, то будешь единственным. — Меня может назначить только мой король. — Мерлин улыбнулся Артуру, а тот невольно расплылся в улыбке в ответ. В комнатах лекаря делать было больше нечего, и Артур, Мерлин и Леон вышли во внутренний двор замка. Леон поспешил по своим делам, а Мерлин сознался, что так ничего и не рассказал Гвиневре. — Мерлин! — вложив в это имя все свое раздражение и осуждение, воскликнул Артур. Хоть и просил Мерлина этого не делать, в душе он надеялся, что Гвен уже все знает. Прогулка по городу вернула ему былую уверенность. — Я не могу! Может, лучше ты появишься перед ней? Я и так сознался, что со мной воин Риотам, о котором она так много слышала, и теперь Гвен хочет познакомиться с тобой. Зовет на ужин сегодня, и я уже пообещал, что ты придешь. — И каково ей будет увидеть своего давно умершего мужа вместо храброго воина? — Мужа… — Мерлин вздохнул и серьезно посмотрел на Артура. — Когда она узнает правду, ты снова станешь ее мужем? Будешь делить с ней комнату и постель, сделаешь своей королевой? — Мерлин… Мерлин отвернулся и прикусил губу. По всей видимости, ему было важно услышать то, что он знал и без того, просто по привычке не желал в это верить. — Я вернулся как король, но не как муж Гвиневры. Посмотри на меня. Она помнит человека гораздо старше, а я… Я не могу лгать ей и твердить о любви. Она всегда будет для меня верным другом и одним из самых дорогих людей, но я не люблю ее так, как раньше. Даже двадцать лет назад я любил ее меньше, чем кое-кого другого. — Кого? — тихо поинтересовался Мерлин, не поднимая глаз, но Артур видел, что они уже лукаво блестят от счастья. — Мать, например, или отца. Если ты хочешь выбить из меня признание, то этого не будет. Нет слов, чтобы описать чувства, которые я испытываю к тебе. — У тебя всегда был маленький словарный запас, — притворно проворчал Мерлин, и Артур едва удержался, чтобы не поцеловать его или не влепить оплеуху — он и сам не определился. В ожидании ужина Артур и Мерлин снова бродили по городу, заглянули в знакомый им лес за крепостной стеной и промчались по полям на лошадях, хохоча и стараясь не угодить в недавно собранные стога сена. Впрочем, лошади под ними были умными животными и следили за тем, чтобы своевременно избегать все препятствия. В замке Артур переоделся в чистые штаны и рубаху – простые, как он всегда любил. Растрепавшиеся волосы ему кое-как пригладил Мерлин и все-таки поцеловал его, прошептав, что давно ждал этого часа. Двадцать гребаных лет и несколько месяцев, прошедших с момента воскрешения Артура. Артур шел по коридорам замка на ватных ногах, сжимая внезапно вспотевшие ладони в кулаки. Даже перед самой сложной битвой он не волновался так сильно, как перед встречей с королевой Камелота, у которой должен был забрать трон. Мерлин поглядывал на него и порывался что-то сказать, но умолкал на полуслове. Артур был благодарен ему за эти минуты тишины, дарующие ему время, чтобы собраться с силами. Из-за длинного стола, уставленного яствами, было выдвинуто три стула, но в небольшом зале никого, кроме слуг, не было. Артур сел напротив Мерлина спиной к двери, откуда должна была появиться королева. Запах от еды шел аппетитный, но Артур не чувствовал голода, хотя последний раз ел только утром. Скрипнула дверь, послышались легкие шаги, шорох длинного платья. Артур обернулся и встретился взглядом со знакомыми теплыми карими глазами. Гвен замерла на полушаге, прижала руки к сердцу и приоткрыла рот, чтобы вскрикнуть или что-то сказать, но не издала ни звука. Артур быстро поднялся со своего места и шагнул к ней, намереваясь подхватить, если Гвен начнет оседать на пол. Но годы сделали ее куда сильнее, чем помнил Артур. — Почему ты не сказал мне? — хрипло спросила она у Мерлина, но даже не взглянула на него. — Я… не знал, как… я… прости, — с трудом выдавил тот. — Я не ожидала от тебя такого. Ты твердил, что он вернется, но побоялся сообщить мне, когда это и в самом деле произошло. Артур, — голос Гвиневры дрогнул, когда она произнесла это имя, — ты родился заново? Ты так молод… — Нет, я… И Артур пересказал ей свою историю, начиная с того, как осознал себя на пшеничном поле. Мерлин иногда вставлял свои комментарии, но упорно не смотрел на Гвен. Понимал, что должен был послать ей письмо, как только осознал, что Артур вернулся. Но Мерлин оставил эти месяцы только для себя, он имел на это право. Гвиневра опустилась на стул и выслушала рассказ без единого комментария. Артур украдкой изучал ее спокойное лицо, приобретшее за последние годы истинно королевское благородство. Но все же за всем этим в Гвиневре чувствовалась усталость. Может, никто другой и не заметил бы, но Артур был мужем Гвен и знал, что такое бремя правления людьми, поэтому кому как не ему видеть такие вещи. — Что ты намерен делать теперь? — прямо спросила Гвен, едва Артур закончил рассказ. — Осуществить свою судьбу, — вместо него ответил Мерлин. — Стать королем, которого запомнят все Британские острова! — Его помнят в Камелоте. — В одном королевстве. Этого мало, Гвен, его судьба — объединить Альбион, именно за этим он вернулся. — Я должна отдать ему трон. И, — Гвиневра усмехнулась, разом все понимая, — отойти в сторону. Мы больше не муж и жена, да и раньше я была скорее другом, неравноценной заменой его истинной любви. — Ты всегда была особенной, — вставил Артур, его раздражало, что эти двое разговаривали так, будто его вовсе не было рядом. Как же он завоюет уважение подданных, если с ним уже так откровенно не считаются? — Я знаю, — тепло улыбнулась ему Гвен. — Но дай мне ночь, чтобы принять решение. — Конечно. — Мерлин пригубил вино из серебряного кубка, Гвиневра сделала то же самое. Артуру по-прежнему кусок не лез в горло, но все же он наколол на вилку мясо, отправил его в рот и взялся за свой кубок. Ужин закончился в ничего не значащей болтовне и немного фальшивом веселье. Артур узнал это настроение: когда на твоих плечах непомерный груз ответственности, ты крадешь у времени мгновения, забывая обо всем. Гвиневра удалилась первой. Мерлин весело попрощался с ней и вернулся к Артуру, но тот, едва взглянув на него, бросился вслед за королевой. — Гвиневра! — позвал он, выбегая в коридор. Она обернулась, немного удивленная, но с радостью, словно надеялась на это, хоть и никак не ожидала. — Вы мне и слова не дали вставить, — быстро сказал Артур, подходя к ней, — но я очень рад тебя видеть. Он сделал еще шаг и порывисто обнял ее. Вопреки всем ожиданиям, двадцать лет не сделали их чужими, они по-прежнему чувствовали настроение друг друга и могли парой слов навести порядок в душе. Именно поэтому Артур когда-то женился на ней. Гвен не была похожа на других девушек, она была настоящая, искренняя и живая, высказывала все, что думала, в лицо и бесконечно заботилась о нем. Артуру не нужно было ощущать ее присутствие постоянно, он не нуждался в Гвен так, как в Мерлине, но рядом с ней ему было очень хорошо, в ее объятиях он отдыхал душой и телом. — Спасибо тебе, — сказал Артур, отстранившись. — Никого, кроме тебя, я бы не хотел видеть на троне Камелота. Я бы не умер, если бы не был уверен, что ты займешь мое место. — Артур. — Гвен взяла его лицо в ладони, притянула к себе и поцеловала в губы. В последний раз. — Не дай Мерлину зазнаться, он слишком долго ждал всего этого и теперь немного опьянен. — Это точно. — Артур рассмеялся, припомнив, сколько вина выпил Мерлин за ужином. Хотя, конечно, Гвиневра говорила не об этом. — Я соглашусь. — Она отошла к окну, в котором отражался ярко горящий на стене коридора факел. — Конечно. А этой ночью решу, что делать дальше. — Оставайся. — Я не могу. Мое время прошло. Но… — Она вздохнула, колеблясь, но все же призналась. — В последнее время ходит много слухов о воскресших людях. Наверное, твое появление что-то изменило в этом мире, и я… я надеюсь, мечтаю вновь встретить одного человека. Когда-то я предпочла тебя ему и прожила замечательную жизнь, но теперь… Я давно научилась не лгать себе, и теперь признаю — я была бы счастливее, если бы выбрала тогда его. Артур опустил голову в знак понимания и примирения. Ему было больно слышать, как его жена говорит, что могла бы быть счастливее с кем-то другим, но ведь… он и сам так считал. Артур не смог отдать ей всю свою любовь, и она ответила тем же. — Я могу только пожелать тебе удачи. — Она мне не нужна. — Гвен прикусила губу, едва сдерживая слезы. — Я чувствую, что он снова в этом мире, но почему-то не решается прийти в Камелот ко мне. Значит, я должна снова стать той, кого он полюбил — обычной женщиной. Не служанкой, конечно, но и не обремененной мужем и королевской короной особой. — Ланселот может вновь стать одним из моих рыцарей. — Это будет его выбор. Но я в любом случае буду рядом с ним. — Тогда мы еще увидимся? — Я надеюсь на это. Гвиневра улыбнулась и быстро пошла по коридору, поддерживая тяжелые юбки. К утру ее уже не будет в Камелоте. Она соберет в дорогу немного еды и воды, денег, запасную удобную одежду, возьмет на конюшнях свою любимую лошадь и до рассвета ускачет прочь, чтобы путешествовать по миру в надежде встретить человека, которого потеряла однажды, но любила всю жизнь – любила больше всего на свете. Ради Камелота она и Артур пожертвовали своим счастьем, надеясь, что обретут его друг в друге, но теперь пришло время избавляться от любых заблуждений. Время решительных действий и настоящих чудес. Артур вернулся в зал к Мерлину, который хмуро смотрел в тарелку и не забывал подливать себе вино. Артур решительно отобрал у него кубок и поставил на другой конец стола. — Я думал, ты решил остаться у нее на ночь, — немного заплетающимся языком выдал Мерлин и вздохнул. — Я попрощался с ней. — Долго ты выговаривал простое «до свидания». — Мерлин. — Артур укоризненно покачал головой и, повернувшись к слуге, попросил его выйти. Затем взял Мерлина за подбородок и заставил его посмотреть себе в глаза. — Я не тот человек, который обманывает дорогих мне людей. Я с тобой, а это значит, что я даже помыслить не мог провести эту ночь с кем-то другим. А ты как был идиотом, так им и остался. Я уже жалею, что так просто отпустил Гвен – она хотя бы не глупа, как ты, пусть и не любит меня. Мерлин шмыгнул носом и серьезно признался: — Зато я тебя люблю. — Я знаю. Но ты не сможешь быть на положении Гвен, моей жены. Ты… — Обо мне никто не должен узнать, — грустно согласился Мерлин. — Это не то, что могут понять люди. Не то, что подобает великому королю. — Мы все еще можем уйти отсюда и поселиться на ферме только вдвоем, и там никому не будет дела до наших отношений. — Мне кажется, гораздо счастливее мы будем, если сделаем дверь между нашими покоями. Или потайной ход. Мы сможем ходить друг к другу хоть каждую ночь. — Тогда нам нужны неболтливые слуги. — Об этом я позабочусь. — Мерлин несмело улыбнулся и накрыл руку Артура своей. — Я сделаю все для тебя. — А я — для тебя. — Думаю, нас никто не заподозрит, ведь я выгляжу старше тебя на двадцать с лишним лет. А скоро и вовсе превращусь в старца. Для правдоподобности. — Я не против, если ты скинешь эту маску. — Нет, нельзя. Меня знают таким и боятся. Если я снова стану молодым, то пойдут толки и сомнения – еще подумают, что я давно потерянный собственный сын или что-то вроде этого. Нет, я готов каждый день менять внешность, хотя бы пока ты не станешь таким великим, что уже ничего не сможет повредить мнению о тебе в народе и некому будет строить тебе козни. — Тогда я сделаю это ради тебя. Мерлин рассмеялся, и Артур вновь увидел его настоящего – молодого сердцем и душой. Мерлин никогда не состарится, поднаберется опыта и мудрости, но так и останется лопоухим мальчишкой, который дерзит королевскому сыну, не боясь его гнева и обзывая ослом и задницей. Только такой Мерлин может все, именно за ним пошел когда-то Артур и теперь не отступит со своего пути.

* * *

Зал был полон людей в праздничных одеждах. Они стояли по обе стороны от прохода, ведущего от дверей к королевскому трону. По правую руку от него стояло кресло поскромнее, украшенное серебряными звездами рядом с привычным золотым драконом Пендрагонов. Церемония должна была вот-вот начаться, и многие в нетерпении поглядывали на двери. Наконец, тяжелые створки распахнулись. Первым в зал вошел сэр Леон, третье лицо после короля, командующий его армией и наместник во время его будущих странствий. Он торжественно прошел к трону и встал по левую руку от него. А затем, одетый в доспехи и длинный алый плащ, полы которого тянулись за ним по полу, в зале появился молодой король. Многие помнили его еще по прежнему правлению, когда он был старше внешне, но не так опытен и мудр. Король Артур направился к трону, а за ним, отставая всего на два шага, следовал будущий новый придворный маг Мерлин, самый могущественный волшебник в мире, бывший слуга. Но Камелот давно привык к бывший слугам. Поговаривали, что Мерлин всегда был советником Артура, что именно он «вырастил» из взбалмошного принца великого короля. И теперь рядом с Артуром он действительно казался его мудрым наставником. Артур опустился на колени, и на голову ему легла корона, чем-то похожая на прежнюю, но больше и красивее – действительно подходящая великому королю. Поговаривали, что Мерлин наложил на нее заклятие, чтобы, пока эта корона держится на голове Артура, никто не посмел и помыслить о чем-то темном, направленном против короля. В ином случае корона должна была засветиться и ослепить предателя. По другой версии ночью к этому предателю проберется сгусток абсолютной тьмы по имени Джордж, домашний питомец Мерлина, и пожрет его душу. Люди в зале разразились аплодисментами. Несмотря на все опасения короля и его мага, Артура приняли благосклонно и ни разу не усомнились, что он действительно вернулся, чтобы вновь править Камелотом. Люди чувствовали в Артуре силу и безоговорочно верили ему. После коронации первым же указом новый король назначил придворного мага. У Мерлина слезы стояли на глазах, когда он, преклонив одно колено, клялся в верности своему королю, впервые произнося слова, раньше звучавшие только из уст рыцарей. Но теперь Мерлин наконец-то занимал свое законное место — мага, первого советника, самого доверенного лица Артура. Никто не усомнится в его положении, впервые Мерлин, высоко подняв голову, слушал, как искренне народ радуется его назначению. Впервые люди видели в нем того, кем он был на самом деле. А среди толпы утирала слезы его мать, наконец-то спокойная и счастливая, как и всегда, гордившаяся своим сыном.

* * *

Улучив момент, Артур украдкой сжал ладонь Мерлина и широко улыбнулся ему. — Не стоило так паниковать, — прошептал он. — Но теперь я понимаю, почему ты за столько лет так и не рассказал мне о своем даре. Ты просто маленький трусишка, Мерлин. — Не следует королю так обращаться к своему придворному магу, — напустив на себя величественный, высокомерный вид, заявил Мерлин. — Теперь вы должны быть почтительны и относиться с уважением к моей силе, опыту и возрасту. — Мои покои теперь гораздо больше, чем раньше, и состоят из нескольких комнат, — доверительно сообщил Артур. — В одну из них я приказал перетащить колодки. После этого я полчаса боялся, что подданные объявят меня сумасшедшим или хотя бы пришлют лекаря, чтобы он проверил мое душевное состояние, но обошлось. Наверняка думают, что это наказание для них, в то время как на самом деле колодки для того, кто раньше оказывался в них чаще других… — Потому что покрывал своего господина! — Потому что был идиотом и не мог как следует соврать моему отцу. Мерлин… — Артур внезапно рассмеялся и вновь дотронулся до его руки. Он был счастлив. Гораздо счастливее, чем после первой своей коронации, когда был всего лишь потерявшим отца растерянным мальчишкой, только учившимся быть сильным. Теперь все было по-другому. Правильнее. Словно этот второй шанс и был настоящим. Единственно верной жизнью, к которой Артур проделал очень долгий путь. — Давай ты пока отложишь свои завоевания на пару лет и просто поживешь спокойно. Может, соседние короли без войны согласятся перейти под твои знамена? — как-то отчаянно предложил Мерлин. Видимо, он, в отличие от Артура, вспомнил их бесконечные походы и войны, полные сражений, крови и лишений. Мерлин не переставал бояться за жизнь Артура, а теперь накручивал себя, воображая, что это, первое воскрешение, может быть далеко не последним. Мерлин был не готов потерять Артура вновь, и еще нескоро он перестанет просыпаться из-за этого кошмара. Но всегда теперь его будут обнимать сильные руки, а любимый голос — шептать на ухо успокаивающую чепуху. И со временем Мерлин поверит, что в этот раз Артур пришел в этот мир надолго. — Хорошо, — легко согласился Артур, которому тоже не слишком-то хотелось воевать. — У меня еще много дел в Камелоте. Гвиневра, как и всякая женщина, не смогла создать по-настоящему сильную армию. Я займусь обучением людей, объявлю новый набор в рыцари и буду брать всех способных юношей. Леон и Персиваль помогут мне. А еще я хочу объехать каждую деревню в королевстве, чтобы знать, как живут мои люди. У кого не родился урожай, кто страдает от набегов разбойников. А ты подберешь хороших магов, обучишь лекарей в деревнях. И только когда в Камелоте люди начнут жить в достатке, я буду думать о расширении границ. — Спасибо, — улыбнулся Мерлин, понимая, что осуществление этих планов займет больше двух лет. Намного больше, если вообще будет возможно. Артур, конечно, столько не вытерпит, но к тому времени Мерлин уже будет готов. — Жаль, что этого не увидит Моргана. Я… я должен был заметить, что с ней творится, и не позволить ей так озлобиться. — Это был ее выбор. Артур, ты не виноват, что в ее сердце поселилось зло. — Я был ее братом… — И она множество раз пыталась убить тебя. Если бы для нее это было так же важно, как для тебя, то ничего бы не случилось. Я тоже скучаю по той сострадательной девушке, которой она была когда-то и которую убила в себе злобой и жаждой мести. Если кто-то виноват в этом, то только я. Я… — Мерлин сглотнул. — Я не рассказывал тебе, но я видел будущее и хотел предотвратить его, но сделал только хуже. Я едва не убил ее, думая, что совершаю благо, а на самом деле творил только зло. Я совершил столько ошибок! Потому и стал после твоей смерти Анном Ллейаном. Так я искупал свои грехи. — И перестарался. — Немного. — Не будем об этом говорить, хорошо? Но постараемся не забывать, ведь это важно. — Твой отец гордился бы тобой, — вдруг сказал Мерлин. — Он бы никогда не признался в этом, но он считал тебя лучше себя. Артур промолчал. Он был бы рад увидеть сейчас в зале и отца, и Моргану, какой она была раньше, и Гвейна, и Ланселота — всех дорогих ему людей. Но это было невозможно. Мерлин сказал, что несколько людей действительно вновь вернулись в мир, но в большинстве своем слухи — всего лишь слухи. Но все-таки Артур с балкона заметил в толпе людей перед замком знакомое лицо Ланселота, рядом с которым светилась от счастья помолодевшая, вновь ставшая юной девушкой Гвен — не внешне, но глубоко внутри, где жила ее любовь к Ланселоту. Толпа приветствовала нового короля и его придворного мага. Артур поднял руку в ответ и скорее почувствовал, чем увидел, что Мерлин сделал то же самое. Они стояли рядом, плечом к плечу, как два правителя Камелота. Артур повернулся к Мерлину и улыбнулся ему, а тот мгновенно улыбнулся в ответ. Они смотрели друг на друга гораздо дольше, чем советники, чем даже самые лучшие друзья, но толпа отреагировала на это лишь новыми пожеланиями долгой жизни королю и его придворному магу.