Счастье подобно бабочке...

Оливьер потерял сознание всего на несколько секунд. Его мутузили все вшестером, а он стоически терпел и принимал удары, выжидая, пока шестерки Пиона поверят в то, что он беспомощен и ослабят бдительность. - По морде бейте, не по заду! - скомандовал Пион. - Ишь возомнил себя красивее меня! Паскуда, не бывать тебе здесь примой! Омеги отвлеклись на голос своего лидера, и этой малости Оли вполне хватило на решающий рывок. Превозмогая боль в ноге, он вывернулся из-под рук парней, кому-то двинул кулаком по ребрам, кому-то локтем в солнечное сплетение, шестерки повалились друг на друга, а юный граф прыгнул к дверям, толкнув попутно первую звезду борделя. Пион смешно взмахнул руками, явно не ожидая эдакого поворота дела, злобно ощерился и попытался нанести удар, но Оли только усмехнулся, мгновенно осознав, насколько этот клоун бесполезен в драке. Бить по лицу его не стал, а только ущипнул повыше локтя. - Сучонок, ты об этом пожалеешь! Счас я тебя! - от ярости и боли заорал Пион, но кулаки его лишь рассекали пустоту. - Бездельники, вы долго будете валяться? Шестерки поднялись, но Оли ловко ухватил Пиона сзади за роскошный хвост волос и дернул вниз. Другой рукой он выхватил из пышного узла заколку с острым кончиком и показал омегам. - Назад! Одно движение - и я попорчу рожу вашего красавчика так, что его даже Дровосек Лют никогда задаром не захочет. А ты, дурак, запомни хорошенько, мне твоя слава не нужна, так что расслабься и живи спокойно... По ноге текло что-то теплое, видимо, рана снова открылась, и Оли чувствовал себя прескверно. Он бросил приму прямо на его шестерок и выскользнул из комнаты. Его глазам открылся коридор, две двери сбоку в ряд, наверняка в такие же номера для приема клиентов, и две с торцов. Ну, и куда бежать? А, все равно, Пион хоть и тупой дурак, но не настолько же, чтоб продолжать науськивать своих собак и посреди борделя. Оливьер оценил глазами расстояние до торцевых дверей и повернул налево, туда было гораздо ближе. Только бы не было замка, а то дело закончится плачевно для него. Нет, что лицо попортят, это его мало волновало, но новой боли вовсе не хотелось. И так в башке кружение и муть, не грохнуться бы в обморок, на удовольствие всей своре недоумков. Нога болела так, что чуть не искры сыпались из глаз, но он упрямо ковылял, все время ожидая, что преследователи выскочат из спальни и догонят... Доковылял, скатился по ступеням, нажал плечом на дверь. Черт, улица, и ночь уже почти, свет красных фонарей слепит, колючие кусты вокруг, какие-то заборы... - Парень, давай сюда! - его схватила за рукав чья-то рука и втянула в неприметную для глаз калитку. - Ты новичок? Чего молчишь? Не бойся, я служу садовником в "Цветочном рае". Пион набросился? Он это может. Капризный и ревнивый сукин сын, особенно, если новый омежка миленький на внешность. - Я...ыыы... я не... - Оли держался из последних сил. - Да у тебя нога в крови! - ахнул неожиданный спаситель, оказавшийся довольно моложавым на вид омегой. - Кто же тебя так изувечил? Я не припомню в нашем заведении такого зверства. Давай-ка обопрись мне на плечо, а на ногу не наступай. Вон мой домишко, рядом, быстренько доскачем. В опрятной комнатке омега усадил Оливьера на стул и размотал повязку. - Ну ничего себе, такая рана, шестерки нашего Пиона побоялись бы махать ножами, за порчу своего товара Оман по головке не погладит, - бормотал он, внимательно осматривая ногу. - Ты кто такой? Может, бандит, которого искали тут недавно люди графа? Ну вот, и этот про бандита! - Я не бандит, - промямлил Оливьер, стараясь не стонать. - Спасибо вам за помощь, но не стоило так утруждаться. Дайте мне чистую тряпицу и я уйду... - Вот неучтивый малый, разве я тебя гоню? - хмыкнул садовник. - Сиди спокойно, принесу мазь и повязку... Парень, как ты сюда попал? Не хочешь отвечать, не отвечай, я вижу, ты не из простых, вот мне и стало любопытно. Кожа такая нежная да и обличием аристократ. Наверно, огорчен своей судьбой, но знаешь, что тебе скажу? Не сильно огорчайся. Здесь, может быть, житье не сахар, зато все честно: отработал - получи свое. А там, в обычной жизни, разве можно верить альфам? Да ни за что! Отец гнобит, супруг гнобит, еще и трахает, когда и как захочет, за бесплатно.... Скажешь: любовь? Какая там любовь? Одно вранье! У альф язык как помело, когда им что-то надо от омеги, вот тут и изрыгают всякое дерьмо: "Люблю, ты мой, я на тебе женюсь..." Оливьер не перебивал и молча слушал, с возрастающим интересом глядя на сидящего перед ним на корточках омегу. Лет сорок пять, но выглядит вполне прилично. Наверно в молодости был красивым. - Вас кто-то обманул? - спросил он больше для того, чтобы не показаться невоспитанным тупицей, который не умеет поддержать нормальный разговор. - Какой-то негодяй? Поэтому вы здесь живете? - Да, был один такой мерзавец, который поломал мне жизнь, - невесело кивнул омега. - Когда-то меня звали... впрочем, зачем об этом вспоминать? Я двадцать лет уже Камил, а разве это имя, парень? Собачья кличка, призванная ублажать клиентов. Сам виноват, не надо было доверять подонку и делать пакости другим. Ну, вот и все, до свадьбы заживет, - он хохотнул и встал, взглянув на гостя. - Да ты не обижайся, я не насмехаюсь, просто так говорят. Побудешь здесь или тебя куда-то проводить? - Если позволите, немного посижу, - Оли и впрямь не знал, куда ему сейчас идти. Сами найдут, должен его кто-то хватиться, хоть бы Пимен? Чертов Ригель, оставил в месте, где кишат гадюки, а обещал покой и безопасность... Придет ли он за ним сюда? Уверенность в этом таяла на глазах, а слова садовника только усиливали сомнения. Все альфы лживы и коварны? Похоже, это так, для них омеги только средство для утех, ну и еще орудие для достижения каких-нибудь коварных целей. - Ладно, сиди, - Камил убрал в коробку мазь и белые повязки. - А здешних обитателей не бойся. Пион по сути трус, он может только приказать своим парням тебя поколотить, на большее никогда не решится. Если не будешь с ним соперничать, он от тебя отстанет. - Но я... я здесь не для того, чтобы... - Все поначалу здесь не для того, - печально улыбнулся садовник, - но после привыкают, так что втянешься и ты. Жалко, красивый ты парнишка, но раз попал, терпи, тем более, не все так страшно. Меня, к примеру, этот "рай" от смерти спас, так что не мне роптать на здешнее житье. Вот накопил за двадцать лет деньжат, к тому ж Оман на должность перевел, теперь живу спокойно и достойно, копаю огород, сажаю цветики, мету дорожки. Что морщишься? А ну-ка, задери тунику. Да ты весь в синяках, вот же мерзавцы, узнаю собак Пиона. Небось набросились все вшестером, не посмотрели, что ты ранен... Приляг вот здесь, я смажу синяки, назавтра и следа не будет. Оливьер растянулся на топчане и прикрыл глаза, только теперь почувствовав, как ноет тело, а руки странного садовника скользили по спине, нанося на больные места прохладную успокаивающую мазь. *** - Где мой омега, Оман? Разве не в эту комнату я сам его вчера принес? - Спокойно, Ригель, с парнем все в порядке. Я приказал перенести его в отличный номер, один из самых лучших в заведении. Спит как король, ест мясо, запивает элем. Но почему Мими вдруг твой? Ты ведь его на время взял, пока облава... - Я мало заплатил тебе, Оман? Омега мой, просто его нужно на время спрятать. Мы вроде обо всем с тобой вчера договорились? - Да ладно, ладно, просто жалко упускать такой товар, - сморщил седые брови Оман. - Ну и еще мне чрезвычайно любопытно, Ригель. Кто он такой, неуж и в самом деле душегубец, которого искали люди графа Рю? Тогда лучше отдать его тебе, мне лишние проблемы не нужны. Но вот тебе-то он такой зачем? - Веди меня немедленно к нему, он ранен, нужно сделать перевязку. И помни, иногда бывает так, что лучше ничего не знать. Вот, за молчание и за труды. - Я понял. Да. Пойдем, - Оман в мгновенье ока спрятал деньги, старательно пряча в усы довольную усмешку. - С тобой приятно иметь дело, господин Ригель... Сюда, сюда, налево в эту дверь. Здесь у меня крыло для важных посетителей. Ну что мне объяснять тебе, ты же и сам не раз бывал... О, мать твою, Пимен, что за бардак... Ригель плечом бесцеремонно двинул толстяка и ворвался в комнату. Его ошалелому взгляду предстала картина полного разгрома - помятая постель, опрокинутые стулья, разбросанные всюду вещи... и пятна крови на полу. В глазах у альфы потемнело, он тяжело сглотнул и в бешенстве воззрился на Омана. - Что это значит, негодяй? - взревел он словно дикий вепрь. - Ты отдал моего омегу "важному" клиенту? Решил по ходу дела заработать на несчастном парне, которому сейчас нужен не озабоченный самец, а сон и отдых? - Ты обезумел, Ригель? Что за чушь ты говоришь? Я хоть не белый и пушистый, но обязательства свои не забываю, - попятился толстяк. - Да что с тобой такое, в самом деле? Ты никогда так за омегу не переживал... - Где он? Если с ним что-нибудь случилось... - Ригель и сам не понимал, что с ним творится. Похоже, Син во многом прав, этот Оливьер свел его с ума. Вместо того, чтобы следить за дядюшкой, он вертится возле него юлой и бесится по пустякам. ПО ПУСТЯКАМ? А пятна крови на полу? - Что у тебя творится в заведении, паскудник? - Скорей всего Пион, но как этот завистник обо всем узнал? - начал Оман и прикусил язык. "Проклятье, я же поселил бандита в комнату, где прима отдыхает после ночи! Но где же Пимен, я ведь приказал ему не отходить от парня?" - Пимен, бездельник, выходи! Докладывай, что здесь произошло. - Ты можешь разбираться со своими слугами и без меня, - нетерпеливо заявил Ригель, снимая со стены светильник. - Я сам найду Оливьера, по этим вот следам, если, конечно, твои бездари не затоптали их. - Оливьера? - непонимающе промямлил Оман в спину знахаря. - Но этот парень в первый раз назвал себя совсем иначе. Кто ж он такой? Уж не пропавший ли сынок Филлипа Рю? Черт побери, какой же я дубина! Все сходится, и граф искал в борделях не преступника и не бродягу... Но как он допустил, чтоб его сын попал в такое место и почему парня везли куда-то ночью связанного с кляпом? А Ригель тут при чем? Проклятье, что я голову ломаю о чужих заботах? Своих по горло, и Пион - под номером один. Пора примерно наказать зарвавшегося наглеца. Пимен, ну наконец-то появился! Я ж приказал тебе не отходить от нового омеги... Кровавые пятна вели на улицу, потом куда-то вбок, к забору. Ригель толкнул калитку и ворвался внутрь - как гончая по следу дичи. В убогой комнатушке увидел неподвижно лежащего Оливьера, над ним склонился незнакомый человек, задрал одежду и возил ладонями по оголенной мраморной спине... - А ну-ка отпусти его немедленно, мерзавец! - не разобрав, кто перед ним, заорал Ригель. - Что ты с ним сделал, отвечай? Как смеешь прикасаться... И Оливьер, и незнакомец одновременно взглянули на Ригеля, и он остыл, облегченно переведя дыхание, однако не надолго. В ноздри ему ударил запах мази и он преодолел пространство от дверей до топчана в один прыжок. - Проклятье, что с тобой случилось? Тебя избили? А нога? Что у тебя с ногой? - Ригель швырнул светильник незнакомцу и выдернул из его рук склянку с мазью. - Дай мне, я сам. Черт, я не знал, что здесь творится полный беспредел. Зараза Оман, обещал, что все будет нормально. Оливьер дернулся, но Ригель уже сел с ним рядом на топчан. Пальцы его коснулись кожи, задержавшись на изгибе правого бедра, и Оливьер едва не замурлыкал, позабыв о боли. "Не обольщайся, глупый, это Ригель, он просто знахарь и умеет обращаться с тем, кому оказывает помощь", - мелькнула и исчезла мысль. Пусть даже так, но до чего приятно чувствовать эти волшебные касания и верить, пусть только в эти самые мгновения, что ты кому-то все же нужен в равнодушном мире подлости и лжи. Ведь альфа все-таки за ним пришел! На них во все глаза смотрел Камил. "Я видел этого красавчика не раз, он часто посещает "Рай". Как все, охочий до утех самец, но к этому омеге он относится совсем иначе. Загадочная пара, нечего сказать. И неужели чувства все же существуют?"