Однажды в Лондоне

       Обманчивая тишина, внушающая ложную стабильность, и искусственное освещение, прорезающее темноту подвала ледяными лучами, такими острыми, что Кевин совершенно ясно ощущал отвратительный звон в ушах, полностью дестабилизировали его внутреннее чувство времени. Любимые часы давно пропали в кармане халата бдительного Дамиана, заметившего мимолетный взгляд пленника на циферблат во время его предыдущего возвращения в чувство, так что Томпсону оставалось ориентироваться лишь на примерное знание длительности эффекта суфентанила и позывные сигналы своего желудка. Легкий дискомфорт от ощущения незаполненности сменился ноющей болью, захватившей, казалось, не только место своего зарождения, но и грудную клетку и расползавшейся медленно, подобно улитке, все дальше и дальше, оставляя за собой отвратительный липкий след и постепенно разрушая изнутри и без того измученное тело. Даже Джонс при всей своей озлобленности снабжала своего пленника пластилиновой дрянью из ближайшей забегаловки, а безумный ученый, то ли надеясь ослабить его способности, то ли изначально считая племянника отыгранным материалом, не удосужился принести ему даже стакан воды. Кевин нервно облизнул пересохшие губы. Сколько он здесь находится? Первая инъекция заставила его отключиться на два часа, еще час ушел на разговоры с вновь обретенным родственником, а новый укол, судя по ощущениям, отнял у него намного больше времени. То ли Томпсон не до конца пришел в себя после первой инъекции, то ли дядя, помня что произошло с Луизой и Альбертом, подстраховался и усилил дозу или, как вариант, сделал еще один укол, пока он был без сознания, но на этот раз из жизни инспектора полиции ускользнул куда более значительный промежуток времени. В любом случае с момента его пленения прошло не менее 7 часов, что, с одной стороны, было хорошей новостью, так как Джессика уже должна была выполнить свою угрозу и пересечь Атлантику, но, с другой, грозило негативными последствиями ему самому. Если Дамиан продолжит в том же духе, то Кевин либо умрет от передозировки, либо обезумеет от голода и жажды без помощи экспериментов. У мужчины мелькала призрачная надежда на Шерлока, который явно был близок к раскрытию дела и должен был сюда явиться, но кто знает, что мог приготовить его дядя незваным гостям, которые, к тому же, слишком уверены в себе и придут без полиции, думая, вдобавок, что это он бросил их и расследует дело один? Стоило попробовать решить проблему самому. Один час в сознании? Сложно, но возможно, учитывая, что его изменившееся состояние пока никто не заметил.        Определять время без часов было не совсем удобным, но Томпсон, отчаянно прогоняя тяжелые мысли и сосредоточившись на подсчете, решил, что находится в сознании около 10 минут. Оставалось еще 50, если допустить, что Дамиан принял лекарство одновременно с его пробуждением. Совсем пустяки в рамках шумной городской жизни, но бесконечное множество для его нынешней ситуации. Кевин не хотел знать, что с ним происходило в эти беспамятные часы, но прозрачные капилляры проводов, закрепленные на висках и запястьях, оптимизма не внушали. Трудолюбивый дядюшка наверняка успел напичкать его всевозможной дрянью, попутно взяв все необходимые анализы и образцы, вряд ли при этом особо церемонясь с племянником, так что пленник в чем-то даже был рад эффекту предыдущей инъекции. Легко быть храбрым, когда не чувствуешь, что с тобой происходит, а проходить через все то, что испытывал некогда десятилетний мальчик, было достаточно болезненным и для взрослого мужчины. Томпсон не был трусом, но нежелание возвращаться в прошлое и вновь проходить через детские кошмары, подкрепляемое громким голосом инстинкта самосохранения, успешно развившегося во время его бытности Килгрейвом, было сильнее гордости. Довольно странным было то, что его мучитель до сих пор не явился, чтобы произнести очередную торжествующую речь, но Кевину это было только на руку. Каждая лишняя минута давала его способностям шанс окончательно восстановиться и отнимала иммунитет у его пленителя, если тот, конечно, за время его сна не нашел способ продлить эффект лекарства или, поддавшись паранойе, не опутался проводами, бесперебойно вкалывая себе сыворотку. 45… 40… 35… Удивительное везение. Мужчина уже начал понемногу расслабляться, украдкой наблюдая за входом в помещение и с наслаждением ощущая, как отступает слабость, что давало определенные гарантии при использовании способностей, когда услышал уверенные шаги за металлической дверью. Брюнет поспешно закрыл глаза. Предстоящие пафосные речи его не пугали, но получить новую дозу наркотиков Томпсон отчаянно не хотел. Укрощение врожденного ехидства было не такой уж и большой ценой за попытку остаться в сознании.        Звук шагов оборвался в нескольких шагах от спины пленника.        — Ты еще жив, дорогой племянник? — прорезал тишину скрипучий голос похитителя.        Отсутствие ответа, по-видимому, не убедило ученого. Ледяные пальцы на мгновение прикоснулись к запястью Кевина, заставив их владельца хрипло расхохотаться через несколько ударов сердца.        — Прекрати оскорблять мой интеллект, племянничек. Признаю, актер из тебя не такой уж и плохой, но не думал же ты, что я не смогу определить твое состояние?        — Зачем мне тебя оскорблять, когда ты и сам неплохо с этим справляешься, дядюшка? — парировал Кевин, которому больше не было нужды притворяться. — Десятки лет исследований, часы работы с образцами удачного материала, а я все еще жив при всей твоей ненависти. Опять провал? Ничего удивительного, все, что ты умеешь делать, — это притворяться мертвым. Не думал над тем, чтобы снова спрятаться в свою норку лет на двадцать и поплакать?        — А ты все еще достаточно туп, чтобы злить того, кто управляет твоей жизнью, — фыркнул пожилой мужчина. — Хочешь узнать, чего я добился? Тогда смотри. Агнесс, подойди сюда.        Худощавая рыжеволосая девушка в белом халате, незаметно проскользнувшая в дверной проем, переводила испуганный взгляд со своего начальника на пленника.        — Милая, расскажи нам, что ты сделала с одним из образцов крови? — обманчиво-мягко протянул ученый.        — Случайно пролила кофе, — потупила взгляд Агнесс, — но мы ведь взяли новый образец. Мне выбросить старый?        — Никаких улик, — отрезал Дамиан, — выпей его. Может так ты научишься точности и аккуратности.        Томпсон-младший удивленно наблюдал за развернувшейся картиной без особого волнения за ассистентку, помня о не слишком успешной деятельности дяди на этом поприще. Девушка, к его удивлению, взяла пробирку дрожащими руками и залпом выпила ее содержимое, бросив настороженный взгляд на своего начальника.        — Нет, не так, — покачал головой мужчина, — видишь, на дне и на стенках остались следы? Я же сказал, никаких улик. Полностью, Агнесс. Если придется, вместе со стеклом.        Кевин порывисто выдохнул. Ему доводилось приказывать делать вещи и похуже, но со стороны это смотрелось действительно дико. Сотрудница его дяди отчаянно пыталась пробиться языком в узкое горлышко пробирки, но ей удалось лизнуть изнутри лишь самую верхушку сосуда. Агнесс, гонимая жутким приказом, отчаянно пыталась разгрызть стекло, но оно оказалась неожиданно прочным.        — Быстрее, милая, — скучающе протянул ученый, — надо же, такая бестолковая, что даже под принуждением возишься.        Девушка, всхлипнув, разбила пробирку об угол металлического стола и начала покорно облизывать осколки.        — Еще и пол испортила, криворукая бездарность, — показушно возмутился Дамиан, — придется наказать тебя еще сильнее. — Облизыванием ты ничего не добьешься. Съешь пробирку, каждое стеклышко. Потом можешь быть свободна.        — Агнесс, стой, — не выдержал Томпсон-младший, отводя взгляд от окровавленных губ девушки, — прекрати это и уходи отсюда.        Рыжеволосая лаборантка, вздрогнув, выплюнула очередной осколок и подняла на него недоверчиво-затравленный взгляд.        — О, кто-то восстановил свои силы? — приподнял бровь Томпсон-старший. — Зря ты играешь в джентльмена. Ты же слышал, что из-за нее у тебя еще раз пришлось брать кровь. Считай, что я за родственника заступаюсь.        Брюнет хрипло рассмеялся, краем глаза наблюдая, как ассистентка его дяди покидает помещение, что, к сожалению, не ускользнуло от внимания последнего.        — Раз она так тебе симпатична, а твоя подруга слишком далеко, то любуйся, — ухмыльнулся Дамиан, зажав рукой рот племянника.        — Агнесс, какой же обед без десерта? У нас же еще осталась соляная кислота? Выпей все, что есть. Не садист же я, чтобы заставлять тебя есть одно сухое стекло.        Девушка замерла, разрываемая противоречивыми приказами. Подсознанию, разумеется, были более симпатичны слова Кевина, но и фразу начальника ее мозг игнорировать не мог. Томпсон-старший, заметив ее колебания, широко улыбнулся и повторил приказ, игнорируя пытавшегося укусить его за руку пленника. Следующие минуты томительно протекали в зловещей тишине. Томпсон-младший отчаянно, словно попавшая в сеть рыба, пытался освободиться от хватки дяди, но, будучи скованным по рукам и ногам, был обречен на роль наблюдателя, а пожилой мужчина с довольной ухмылкой наблюдал за девушкой, которая, несмотря на то, что ее в очередной раз стошнило кровью, тянула стеклянную бутылочку к обожженным серо-желтым губам. Наконец, падая на пол и задыхаясь от рвоты, вызванной собственной взбунтовавшейся кровью, которой стало слишком жарко в изувеченном теле, Агнесс в последний раз дернулась и затихла, растянув посеревшие губы в каком-то подобии улыбки. Приказ выполнен, она действительно выпила почти все.        — Ты в конец поехавший ублюдок, — потрясенно произнес Кевин, когда ученый, довольно смеясь, отпустил его. — Даже я никогда не убивал тех, кому платил.        — Кстати о тебе, — оживился Томпсон-старший, — раз уж у нас время обеда, то совместим приятное с полезным. Откуси свой поганый язык и съешь его.        Томпсон-младший встревоженно нахмурился, но через секунду облегченно выдохнул и рассмеялся.        — Это мои способности, дядюшка, ты правда думал, что они на меня действуют?        — На твоем месте я бы так не радовался, племянничек, — карие глаза под стеклами очков гневно блеснули, — я все еще могу зарезать тебя, как свинью. Хочешь операцию без наркоза, малютка Кевин?        — Я не был трусом даже в десять, — презрительно скривил губы брюнет, — а что насчет тебя? Можешь издеваться только над детьми, женщинами и связанными, потому что они ничем не могут тебе ответить? Ничего странного, что ты так и не смог ничего добиться ни в деле всей своей жизни, ни с моей матерью.        Дамиан поджал губы и, не сдержавшись, со всей злостью ударил племянника по многострадальной щеке, которая утром уже успела прогневить Джессику. Томпсон-младший прошипел от боли, но нашел в себе силы ехидно усмехнуться.        — Еще и дерешься, как девчонка. Хотя нет, любая девушка поставила бы удар лучше, — язвительно протянул Кевин, подумав о Джонс, но предусмотрительно не сказав о ней вслух.        — Ты все-таки получишь свою операцию, — раздраженно ответил ученый, — тем более, как ты видишь, я получил то, что хотел.        — Откуда ты знаешь, что эффект продлится больше часа? — фыркнул Томпсон-младший, увлеченно подсчитывая в уме минуты. 15. Оставалось надеяться, что он нигде не сбился.        — Ты уже никогда этого не узнаешь, — парировал Томпсон-старший, — и не рассчитывай на то, что у тебя получится мной управлять. Лекарство у меня с собой, — пожилой мужчина продемонстрировал шприц с мутной жидкостью своему пленнику, — так что твоя жертва бессмысленна.        — Представь, что ты уже вколол его себе, — мало на что надеясь, тихо сказал Кевин, с удивлением наблюдая, как его дядя, вздрогнув, посмотрел на свою руку и выбросил наполненный лекарством шприц в урну. — Забудь о том, что я тебе это внушил, — поспешно добавил брюнет, задыхаясь от подступающего приступа кашля.        Дамиан удивленно посмотрел на кашляющего кровью племянника, которому он ничего не успел сделать, но звон стекла где-то наверху отвлек его внимание. Чертыхнувшись, ученый поспешно вышел за дверь, оставляя пленника наедине со своими мыслями. Томпсон-младший, успевший прокашляться, довольно улыбался. Действительно, почему он сразу не вспомнил о том, что действовало даже на Джессику? Его дополнительные способности не так уж и милостивы к своему хозяину, но это лучше, чем умереть на металлическом столе. Когда дядюшка вернется, его, искренне верящего в несуществующее лекарство, ждет большой сюрприз. 10 минут, за время которых он добавит к способности создавать ложные воспоминания свои стандартные, — сущий пустяк. Томпсон-старший не успеет причинить ему большой вред и сильно пожалеет о сегодняшней встрече.