Однажды в Лондоне

Концовки бессердечны. Концовка — ещё один синоним для слова прощай (С.Кинг)

       — Джесс, что ты имела в виду, когда говорила о напарниках? — Кевин бросил заинтересованный взгляд на погрязшую в собственных мыслях девушку, идущую рядом. — Ты же понимаешь, что я по-прежнему буду работать в полиции, а не снимать котят с деревьев и спасать дам в беде? Дело с детьми я взял из-за личной заинтересованности и рабочих обязательств. Не думай, что я готов надеть белый плащ и встать грудью на защиту мира по первому щелчку пальцев.        — Сказал тот, кто предотвращал ограбление банка, даже не работая в полиции, — фыркнула Джессика. — А котят с деревьев я и сама снимать не буду. Они царапаются.        — О, так ты все-таки читала обо мне? — удивился мужчина, попутно разыскивая в кармане ключи. — Не обольщайся, причина в том, что у меня там открыты счета и ячейка для хранения ценностей.        — Как будто я не знаю, что ты всю жизнь рассчитываешься исключительно наличкой, — закатила глаза Джонс. — Хватит устраивать мне эти дурацкие проверки, пользуясь тем, что я все еще чувствую себя виноватой и не хочу тебе грубить. Поверь, так будет далеко не всегда, а я тебе еще это припомню.        — И что ты мне сделаешь? — издевательски протянул Томпсон, раздраженно хлопнув дверью. — Бросишься с ножом? Попытаешься выгнать из собственной квартиры? Повторюсь, многое изменилось. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но центром Вселенной больше не считаю. Захочешь уйти — держать не стану.        — Кто-то вновь показал зубки? — парировала брюнетка, гневно сверкнув глазами. — А я уже начинала волноваться. Выслушай меня, наконец! — девушка, не сдержавшись толкнула собеседника к стене, вцепившись в его руки.        Мужчина ухмыльнулся, окинув ее внимательным взглядом. Девушка озадаченно посмотрела на него в ответ, некстати зацепившись взглядом за разбитую губу и, виновато вздохнув, ослабила хватку и отстранилась. В замкнутом пространстве все, казалось, заполнилось ароматом элитного британского парфюма, и, то ли от нехватки воздуха, то ли от запоздавших симптомов похмелья, голова Джессики ощутимо закружилась.        — Прости, — выдохнула Джесс, — я не совсем понимаю, зачем ты сознательно меня провоцируешь, но не должна была на тебя бросаться. Я не могу обещать, что больше так не буду, потому что кто-то из нас двоих все равно рано или поздно все испортит, но гарантирую, что буду стараться.        — Если бы я хотел жить с кем-то, кто будет нести вокруг себя только мир, уют и стабильность, то определенно выбрал бы миссис Хадсон или свою домработницу. Жизнь без тебя вполне возможна, но напоминает кофе без кофеина: вполне себе имеет право на существование, но зачем? Кофеин, быть может, и вреден, но определенно придает напитку изюминку, — с улыбкой ответил Кевин, сделав шаг по направлению к девушке.        — Твои комплименты всегда вгоняли меня в ступор, — фыркнула Джонс. — И…миссис Хадсон? Извращенец!        Томпсон искренне рассмеялся и приблизился еще на один шаг, остановившись так близко, что его дыхание приводило в беспокойство тонкие пряди волос, выбившиеся из общей прически и в беспокойном порядке разбросанные на лице брюнетки. Джессика порывисто выдохнула, пытаясь унять головокружение и электрические разряды, вполне ощутимо покалывающие пальцы.        — Ну же, Джесс, — прошептал мужчина, мягко убирая волосы с ее лица, — или кто-то у нас смелый только при Шерлоке?        — Я всегда храбрая, — ответила девушка, впиваясь в его губы и мстительно перебирая пальцами некогда идеально уложенную прическу.        Волосы, несмотря на всю напускную строгость образа, оказались удивительно мягкими и скользили под подушечками пальцев подобно китайскому шелку, а британец, принимая ее игру, не разрывая поцелуя, предельно осторожно приподнял угольно-черную прядь, мягко прикасаясь к едва заметной метке за ухом, появившейся там когда-то по его ужасному приказу. К удивлению самой Джонс, этот странный жест, который не мог не напомнить ситуацию на крыше, почему-то не вызвал отторжения, но прохладные пальцы на разгоряченной чувствительной коже все же заставили ее ощутимо вздрогнуть. Кевин, в свою очередь дернувшись, как от ожога, отстранился и посмотрел на Джессику своим фирменным печально-виноватым взглядом.        — Все в порядке, — покачала головой Джесс, перемещая руки на шею Томпсона, ловко справляясь с узлом галстука.        — Серьезно? Здесь? — бросил на нее ошарашенный взгляд Кевин, так и не решившись прикоснуться к одежде девушки.        Впрочем, ему и не пришлось. Не прошло и секунды, как глухую тишину, прерываемую лишь шуршанием воротника, приводимого в беспокойство манипуляциями брюнетки, прорезал звонкий женский голос.        — Мистер Томпсон, знаете, что творится у нас на кухне? — бушевала миссис Фишер за стеной. — Это просто какой-то кошмар!        Джонс истерически расхохоталась, отпуская галстук. Мужчина, нервно фыркнув, присоединился к ней.        — Если честно, так даже лучше, — призналась Джессика. — Со шрамом было немного странно, не делай так больше.        — Согласен, — кивнул Томпсон. — Кажется, мы поторопились. Предлагаю сбежать и поесть где-нибудь на улице, хватит с нас нравоучений на сегодня.        — Я только за, — хихикнула Джонс. — Бегу от этой проблемы уже второй раз за день.        — Мистер Томпсон, здесь нет ничего смешного! Вся посуда перебита! Каждая чашка! — пожилая шатенка, ворвавшаяся в гостиную, замерла, не сводя удивленного взгляда с работодателя, чей внешний вид за всю историю их знакомства впервые был далек от идеального, и его странной гостьи.        Высокая, болезненно-худощавая женщина с идеальной осанкой скорее напоминала строгую учительницу, чем прислугу, а плотно сжатые губы и прищурившиеся глаза только дополняли образ. Джесс вздрогнула, чувствуя себя нашкодившей школьницей. Даже взгляд Килгрейва никогда не был таким пронизывающе-ледяным.        — Держите себя в руках, Адалин, — решительно произнес пришедший ей на выручку Кевин. — Вы знаете, где лежат деньги на продукты и хозяйственные нужды. Возьмите их и обновите посуду. Вашему вкусу я доверяю. Идем, Джессика.        — Та самая Джессика? — удивилась женщина, еще внимательнее присматриваясь к брюнетке.        — До завтра, миссис Фишер, — безапелляционно ответил мужчина, взяв свою спутницу под локоть и аккуратно подтолкнув в сторону двери.        — Ты в очередной раз спас меня, хотя говоришь, что не собираешься быть героем, — облегченно выдохнула девушка, когда дверь за ними закрылась. — И зачем тебе эта моралистка?        — Она отменно готовит, я же говорил, — пожал плечами Томпсон. — А защищать леди в беде — прямой долг полиции.        — Кстати об этом, — оживилась Джессика, — я и не собиралась предлагать тебе бегать по улицам в плащах. Думала напроситься к тебе стажером или вернуться к детективным корням. Будем работать вместе или помогать друг другу в смежных делах.        — Звучит не так уж и плохо, — улыбнулся Кевин.        — Тогда к чему был этот концерт? — удивилась Джонс.        — Проверял границы твоей стрессоустойчивости, — фыркнул брюнет. — И это по-настоящему героически. Пока мы грызем друг друга — ущерб для окружающих минимизируется. Подумай об этом.        — Ты редкий мудак, Томпсон, — закатила глаза Джесс.        — Злишься, раз зовешь не по имени, — вздохнул мужчина. — Но по настоящей фамилии — значит все не так уж и безнадежно. Тест на стрессоустойчивость пройден успешно.        — Эталон терпеливости у нас скорее ты, — покачала головой Джессика. — От моих безумств сбежали даже Триш и Люк, а ты радуешься, что я остаюсь, как ребенок при виде нового планшета.        — Давно хотел спросить, а что не так с Кейджем? Ты же хотела с ним строить совместное будущее, если я правильно помню? — полюбопытствовал Томпсон, бросив на девушку выжидающий взгляд.        — Честно? — улыбнулась брюнетка. — Назвала его твоим именем. На этом моменте все и рухнуло. Не подумай, я не жалею.        — Не буду уточнять, как все было, но ты прощена на годы вперед, — хохотнул Кевин. — «The Windsor Castle» или кафе «Британия»? Выбирай. Я бы предпочел кафе, но все равно выгляжу, как бомж, так что согласен и на паб.        — Ты будешь выглядеть солидно, даже если наденешь платье, уж поверь. Тем более, что я выгляжу еще хуже, — Джонс критично осмотрела свои джинсы. — Искушение увидеть тебя с пинтой пива и каким-нибудь фастфудом очень велико, но я все-таки лишила тебя завтрака, так что идем в кафе, уговорил. А если тебя смущает наш вид, то ты можешь внушить официанту, что мы выглядим прилично.        — Джессика Джонс ведет меня в кафе и сама провоцирует на контроль над людьми. Да это просто Рождество, — удивленно приподнял бровь Томпсон. — Не начинай, — фыркнул он, поймав тяжелый взгляд Джессики, — начнут цепляться — покажу документы. С полицейскими и не такое бывает.        Два часа, проведенные за ужином и разговорами, пролетели незаметно. Официанты неодобрительно смотрели на пару, так долго удерживающую столик, и периодически просившую принести лишь еще по чашке классического чая с бергамотом без сахара, но так и не решались высказать свои комментарии. Дорогой костюм мужчины намекал на щедрые чаевые, а разрушать атмосферу, царившую вокруг них, казалось преступным. Богатый кавалер и дама из района поскромнее, надеющаяся заполучить билет в красивую жизнь, как можно было бы судить по их внешнему виду, — картина весьма частая для Кенсингтона, но первые никогда не выходят в свет в грязных рубашках, а вторые всегда идеально причесаны и раскрашены одна ярче другой. Темноволосая пара, впрочем, отличалась не только нестандартным внешним видом. Никто из них не пытался накормить другого стейком из своей тарелки, не было громких показушных поцелуев и якобы незаметных поглаживаний друг друга по коленям под столом, но мимолетные взгляды и улыбки, возникающие в паузах между разговорами, которые, как казалось персоналу «Британии», были далеки от романтики, несмотря на всю атмосферность, выдавали по-настоящему тесную эмоциональную связь. Были ли они давними друзьями, встретившимися после долгой разлуки и увидевшими друг друга в новом свете, или напарниками, чья совместная работа плавно из дружбы и партнерства перетекала в более глубокие отношения, но даже в том, как они синхронно тянулись к чашкам, наполненным остывшим позабытым чаем, чувствовалась какая-то особая гармония.        Герои местных сплетен наслаждались собственными разговорами, не заботясь о мнении окружающих, которые были одновременно правы и не правы. Кевин и Джессика и сами не знали, как правильно охарактеризовать свои отношения, но в одном были уверены точно: с враждой покончено навсегда. Слишком мал был их опыт в качестве напарников, недостроенное доверие не давало со всей уверенностью назвать их друзьями, а шрамы, оставленные на сердцах обоих чувством, в котором они признавались друг другу исключительно в опасные для жизни моменты, используя в качестве подручных средств отрубленные головы или вовсе пытаясь убить друг друга, не способствовали безоблачности их отношений, но какая-то странная мозаика, собранная из стартовых деталек этих трех элементов, вполне устраивала обоих.        — И что нам мешало сделать это раньше? — вздохнула Джесс, сделав очередной глоток остывшего крепкого напитка. — Просто поговорить. Неужели для этого нужно было причинить друг другу столько боли?        — Боюсь, что всё, — покачал головой Томпсон, — не удивляйся, у меня было много времени на то, чтобы все обдумать. Наша проблема не в том, что мы разные, а в том, что одинаковые. Мы оба слишком рано повзрослели, но так и не сделали это до конца. Да, мы научились выживать и решать свои проблемы, но так и остались в своих мечтах и чувствах мальчиком Кевином десяти лет и девочкой Джессикой… скольких там? Тринадцати? Впустить в жизнь алкоголь, секс и насилие оказалось для нас обоих намного проще, чем слышать кого-то, кроме себя. Если хочешь знать, ты понравилась мне еще в нашу первую встречу, я не лгал. Такая же, как я… Удивительное чувство. Нет, тогда это, конечно, не было любовью или чем-то даже относительно похожим, но позже, на крыше, уже было, но даже это не помешало мне тебя использовать. Я не уверен, что рано или поздно не сорвался бы, если бы ты дала мне второй шанс вместо камеры пыток. Кажется, для того, чтобы все понять, мне действительно нужно было умереть. А тебе — убить меня.        — Боюсь, ты прав, — опустила голову Джонс, — без убийств и самобичеваний мы были бы обречены. Ты же знаешь, что я не врала тогда, на пристани? Но я совсем не уверена, что не убила бы тебя снова, пока череда кошмаров не вытравила из меня последние остатки ненависти. Отношениям, построенным на признаниях в любви на отрубленной голове, сломанной шее и затянутой петле галстука, не суждено быть нормальными.        — Может в этом и есть наш особый шарм? — фыркнул Кевин. — Согласись, традиционная романтика — это банально. Говоря о романтике… Тебе не кажется, что персонал кафе нас уже ненавидит? Может быть ты все еще хочешь посмотреть Кенсингтон?        — Музейный городок, дворец с садами и бутики? Боюсь, ты прогадал со временем. Не считая садов, все явно уже закрыто, — улыбнулась девушка.        — О, так ты все же что-то запомнила из экскурсии? За закрытые музеи не переживай, я покажу тебе этот район таким, каким его еще не видел ни один турист. Должен же я отблагодарить такую внимательную слушательницу, — вернул ей улыбку Томпсон.        — У меня был хороший экскурсовод, — усмехнулась брюнетка, отвечая любезностью на любезность.        — Самый лучший, — самодовольно подтвердил мужчина, подавая ей руку.        — И самый скромный, — фыркнула Джонс, с готовностью принимая ее.        Кевин лучезарно улыбнулся. Джессика до сих пор напоминала ему кошку, уже, пожалуй, не уличную, а домашнюю, практически прирученную, но изредка выпускающую когти, чтобы показать свою независимость, но это его не пугало. Джесс, ставшая более спокойной и понимающей, была для него лучшим подарком, но полюбил он в свое время ершистую и непокорную бунтарку и с ностальгическим удовольствием принимал ее колкости, теперь, к счастью, не подкрепленные болью и ненавистью.        Паре, прогуливавшейся по знаменитой Кенсингтон Хай Стрит и наслаждавшейся утонченной элегантностью зданий, умело сочетавших в себе, казалось бы, прямо противоположные викторианский и георгианский стили, и заглядывавшейся на красочные витрины известных на весь мир магазинов, предстояло через многое пройти. Вскоре они поймут, что обоюдное чувство вины может быть не только причиной или следствием, но и не самым плохим фундаментом, а аналогия с разбитой чашкой никогда им не подходила. Фарфоровая посуда — символ классических отношений, красивых снаружи, но легко рушащихся при столкновении с любым серьезным препятствием, а в их отношениях, так и не успевших принять форму сосуда для воды, никто не был ни хрупким фарфором, ни податливой глиной. Оба, твердые и непокорные, как железная руда, плавились и притирались слишком медленно, но, в итоге, их странная, болезненная, но не лишенная своей извращенной прелести связь превратилась в сталь, которая, быть может, никогда не станет такой показушно-безоблачной, как отношения «фарфоровых чашек», зато, пережив смерти, обманы и предательства, стала намного прочнее. Боль никогда не уходит бесследно, но, ставшая общей, делится пропорционально и, по всем законам физики, воздействует не так сильно, а кошмары, потеряв ассоциативную связь со своим источником, мирно сопящим на соседней подушке, всегда уходят в небытие.        Парень и девушка молча любовались бледно-лимонными бликами фонарей, умело заменявшими звезды в районе, чьи яркие вывески потеснили небесные светила. Несмотря на двухчасовой разговор в кафе, им еще многое стоило обсудить. Завтра им следовало организовать вечеринку, про которую еще долго с содроганием будут вспоминать соседи темноволосой пары из элитного особняка по Кампден Хилл, и, благодаря которой значительно поднимется популярность блога Ватсона, послезавтра им стоит пережить приезд Триш, которая, узнав где именно они гуляли, долго с восторгом обсуждала с Кевином какие-то ничего не говорящие Джессике бренды, а, услышав цены, с визгом убежала бронировать билет, и, на ближайшую перспективу, им стоило решить вопрос с трудоустройством Джесс, из-за которого однажды пошатнется их вера в нереалистичность здешнего фольклора, но здесь и сейчас бывший злодей и не совсем состоявшая героиня просто наслаждались обществом друг друга. А все остальное уже совсем другая история.