Однажды в Лондоне

       Джессика в отчаянии запустила в стену пустую бутылку из-под виски. Началось очередное паршивое утро, а в ее маленькой квартире снова не было ни капли спиртного. Самое обидное, что ей некого было в этом винить. Как и в собственном алкоголизме.        Предыдущую черную полосу в своей жизни Джонс без сомнений связывала с Килгрейвом. Никто не посмел бы винить ее за замкнутость, грубость и пьянство. Никто не смог бы жить почти год под контролем без последствий. Посттравматический синдром… Какое мерзкое выражение.        Джесс отчаянно пыталась забыть эти восемь месяцев своей жизни, намереваясь утонуть в литрах дешевого спиртного и грязных секретах своих клиентов. И ей почти это удалось… пока она не узнала, что он выжил. Кошмары вернулись, а новой целью Джессики стало его убийство.       Как наивна она была, думая, что это что-то изменит. Злодей, сломавший ее жизнь, мертв уже более полугода, ее собственные руки сломали его шею, но тревожные сны возвращались. С одним лишь различием. В кошмарах, связанных с первой смертью любителя пурпурной одежды, она была жертвой, раз за разом вновь переживая эгоистичные поступки британца на себе и ощущая все больше боли. Сны, истязающие ее последние 182 ночи, были совсем иными, но не менее страшными. В них палач и жертва поменялись местами, но стало еще хуже. Каждую ночь героиня убивала злодея. 182 раза Джессика Джонс слышала во сне хруст позвонков Килгрейва так же ясно, как и на пристани в ту памятную ночь. 182 раза девушка так и не испытала желаемого облегчения. 182 раза американка рыдала над телом британца со всей горечью, которую не смогла выплеснуть в настоящий, самый первый раз. 182 ночи она раз за разом убивала Кевина Томпсона — чудовище, которое ненавидела, и человека, которого любила.        Вина умеет терзать куда сильнее ненависти и обиды. Раньше, чтобы забыться, ей достаточно было залиться дешевым бурбоном. Иногда ей все же снился очередной кошмар в фиолетовых тонах, но чаще она проваливалась в забытье. Обида и ненависть позволяли Джессике винить англичанина в любой своей проблеме, и это, стоило признать, было чертовски удобным. Теперь все было иначе.        Чувство вины преследовало ее целыми сутками, не давая ни секунды покоя. Днем Джессика винила себя в том, что вообще посмела привязаться к Килгрейву, и это чувство щедро подпитывалось непонимающими взглядами Люка и сочувствующими советами Триш. Ночью становилось еще хуже. Никто не смотрел на Джонс с ложным сочувствием, но прошлое упорно настигало ее в виде нежного шепота, твердящего, что она прощена. Прощена на сегодня и на любой другой день, когда Джесс снова это понадобится.        Англичанин щедро делился своим прощением, но никогда не давал ни единого шанса девушке сделать это по отношению к нему. Джессика говорила о своей любви, а Кевин смеялся и падал со сломанной шеей даже тогда, когда она к нему не прикасалась, пыталась поцеловать, но ощущала лишь вкус тлена во рту, извинялась и пыталась подойти — мужчина рассыпался прахом после первого же ее шага.        Это становилось невыносимым. Джесс пыталась воскресить в памяти свои старые кошмары, но не смогла ненавидеть Килгрейва даже в них. И даже там, будучи эгоистичным, темным и порочным, он все так же вызывал в ней чувство вины и все так же исчезал от малейшего прикосновения.        Говорят, что разбитое сердце лечится другими отношениями, но Джессика и здесь облажалась. Надежный и верный Люк был отличным другом и ненасытным любовником, но так и не смог стать полноценной альтернативой. Тяжело строить отношения, когда, закрывая глаза во время поцелуя, представляешь себе совсем другие губы и почти этого не стыдишься, еще хуже — когда в постели внутренний голос отпускает ехидные комментарии по поводу того, что даже темная версия Килгрейва в первую очередь заботилась об ее удовольствии, чего не скажешь о Кейдже.        Люк понимал, что с Джесс что-то не то, но винил во всем рецидив посттравматического стресса, терпя все скачки ее настроения. Джонс то отчаянно пыталась удержать его, то вела себя холодно и отстраненно, игнорируя его и не принимая даже мелкой поддержки вроде стакана воды, принесенного им после того, как она в очередной раз просыпалась от кошмара. Последней каплей стал вчерашний день, когда Джесс, разбуженная поцелуем своего сожителя, спросонья назвала его Кевином. Люк, стоит отдать ему должное, молча собрал чемоданы и ушел, не донимая ее разговорами и, очевидно, верно определив причину ее состояния.       Джессика не могла не признать, что это ее скорее порадовало, чем огорчило. Во-первых, теперь ее преследовало чуть меньшее чувство вины, во-вторых, появился дополнительный повод выпить.        Впрочем, вчера в ее голове это звучало лучше. Сегодня, без мутной завесы алкоголя, Джесс поняла, что она осталась одна и помогать с ночными кошмарами ей никто больше не станет. Есть, конечно, Триш, но для нее воспоминания о Килгрейве и, как следствие, Симпсоне, тоже могут быть травмирующими. Снова чертово одиночество. Снова благословенная тишина.        Воспоминания об англичанине неожиданно воскресили еще один факт из прошлого Джонс. Некоторый период времени, пусть и короткий, у нее не было кошмаров в пурпурных тонах. И эти несколько дней прочно связаны с ее старым домом.Да, возможно это следствие того, что смешно бояться того, с кем добровольно делишь крышу, но что, если посещение дома поможет поставить какую-то точку и все закончить? Тем более, что ключи и права сделать это у нее были.        25 ноября, спустя сутки после гибели Килгрейва, Джессике сообщили, что дом переоформлен на ее имя прежним владельцем и сегодня договор вступает в силу. Девушка тогда здорово удивилась (еще бы, ведь 24 ноября в 22.30 Кевина Томпсона не стало, а она тому прямая причина), но оказалось, что все было оформлено еще 2 дня назад, но бывший владелец прописал в сроках исполнения сегодняшнюю дату. Никакой мистики, всего лишь печальное осознание факта, что англичанин уже тогда был уверен если не в своей смерти, то в том, что она совершенно точно никуда с ним не поедет.        И все же этот широкий жест оказался бессмысленным. Джонс не хотела провоцировать себя на печальные воспоминания и никогда не переступала порог своего старого/нового дома. До сегодняшнего дня. Все-таки кое-какая польза от отсутствия спиртного в крови определенно есть. Например, можно сесть за руль.        Одолжив у сестры ключи от машины (к счастью, она была занята подготовкой к эфиру и не стала задавать никаких вопросов), Джесс поспешила к месту, с которым у нее определенно было связано большинство событий в жизни.        Дом неприятно поразил ее тишиной и запустением, хотя она сама рассчитала Альву и Лорана в первый же день, когда стала здесь хозяйкой, и ничего удивительного здесь не было. Пыльный столик в гостиной вызвал воспоминания о некогда совместно выпитых с Кевином чашках чая, заставляя сердце тревожно екнуть. Пройдя по коридору дальше, она остановилась перед дверью, которая некогда была для нее запретной, но все же определенно интриговала. Бывшая комната ее отца, облюбованная Килгрейвом. В то время, когда англичанин здесь жил, Джессика не переступила бы этот порог даже под пытками, а после его смерти слишком неловким стало даже посещение самого дома, не говоря уже о комнате. Но ведь сегодня она пришла сюда, чтобы ставить точки, верно?        Джессика решительно открыла дверь и пораженно застыла на пороге. Все легенды о педантизме Килгрейва оказались разрушенными. Распахнутые шкафы и разбросанные вещи явно выдавали то, что он собирался в спешке, несмотря на детально продуманный план. Идеально убранная кровать была единственным свидетельством того, что человек, здесь обитавший, вовсе не неряха или истеричка, но даже ее портила одна маленькая деталь. Клочок дешевой белой бумаги явно контрастировал с великолепным пурпурным шелком простыней. Повинуясь мимолетному порыву, Джесс присела на кровать, упираясь лопатками в стену, и подцепила двумя пальцам пыльный листок.        Клочок бумаги оказался чеком из ближайшего китайского ресторана «Золотой дракон», работавшего допоздна и предоставлявшего услуги доставки еды. Равнодушно скользнув взглядом по приобретенным покупкам (как будто бы она не знала, какие у него любимые блюда), Джессика уже приготовилась смять и выбросить чек, как вдруг заметила дату и время покупки. Решив, что во всем виноват недосып, Джонс протерла глаза и снова сосредоточилась на числах, но повторный осмотр подтвердил предыдущие показания и заставил ее истерически расхохотаться.        182 ночи она видела во сне пристань, где 24 ноября в 22.30 она снова и снова совершала ужасную ошибку. Сложно забыть, если чувство вины раз за разом отправляет тебя в кровожадную версию «Дня сурка», которую невозможно исправить. Стоило всего лишь своевременно принять подарок англичанина и случайная улика поставила бы точку в ее кошмарах.        24 ноября 2015 года на этот адрес доставили куриное филе с кешью. Заказ был оплачен карточкой, принадлежавшей Кевину Томпсону. В 23.35.