Шантаж

Быстро узнали, кто принёс это злосчастное послание. Осталось (всего-то!) - установить личность. Письмо решили сдать на экспертизу - вдруг «пальчики» остались на конверте и на самом письме, заодно и тест ДНК сделать. У обоих были хорошие знакомые – нужные люди. Всё сделали очень быстро: уже наследующий день было известно, что волосы принадлежат девочке, действительно, дочери Карпова, а приписка на письме сделана рукой её матери, бывшей жены Стаса.… -Я задницей чувствовал, что она где-то здесь! Ещё в больнице! - возмущённо говорил Стас, - Врач мне подробно описал её. У Иры возникло сомнение: -Стас, так ты знал, что приходила именно Нина? А путаница со мной здесь не причём? Ты же мог жениться на любой другой! – с обидой сказала Зимина. -Ирочка, извини! Знал, конечно! Но, мне тогда до безумия захотелось, чтобы именно ты была моей женой. Ты самая желанная кандидатура! Я подумал, что, в случае моей смерти ( такой вариант имел место быть: Нина в своём мщении могла пойти на крайние меры) таким образом смогу спасти своё «состояние и имущество» от претензий бывшей супруги - ей-то оно уже не достанется! Но, я представить не мог, что она дойдёт до ТАКОГО! Значит, когда мы расстались, она уже была беременна. Про ребёнка я не знал. Вот, видимо, она только родила и поехала «покорять мир», - рассказывал Стас. Ира поняла его мотивы. И не стала осуждать. Просто, поразмыслив, сама себе призналась, что, будучи на месте Карпова, поступила бы точно так же. Раз он сделал ей предложение, значит, доверял именно ЕЙ! Пробили по базам: Нина, она же Нинель Бирман, уехала за границу на ПМЖ с новорожденной дочерью Инной девять лет назад. Потом вернулась в Россию, живёт здесь, в Москве, уже около года. Адрес по прописке был известен: окраина Москвы, один из самых неблагополучных, в криминальном плане, районов. Только опера, отправленные туда, вернулись, несолоно хлебавши! По адресу она не жила. Хозяйка квартиры за небольшое вознаграждение сообщила, что Нина снимает квартиру где-то поближе к центру, живёт с каким-то мужиком. Тот недавно освободился из мест лишения свободы. Ира пришла в ужас: каково маленькой девочке находиться в таком обществе?! Вспомнилась сразу уборщица из больницы. У той тоже была дочка лет девяти. Светленькие волосики, и глаза у девочки были зеленоватого оттенка, и в соседях у них был уголовник-рецидивист. Внезапная догадка осенила: неужели…? Ира сразу же рассказала об этом Карпову, описала внешность женщины. Стас кивнул: -Да, это Нина. Помотала, видать, её жизнь! Ира сокрушалась: -Господи! Стас, если бы я только знала! Я же разговаривала с ними! Стас и сам смутно помнил: когда он лежал в реанимации, потихоньку приходя в себя, к нему явился маленький ангел. Белокурое создание, в белом больничном, совсем не по размеру, халате подошло к его кровати. Маленькая детская ручка легла на его запястье. Девочка принялась тормошить его: -Дяденька, а дяденька! Вам плохо? Всё тело нестерпимо ныло и болело. А пуще всего – голова. Гудела, как пустой огромный котёл, по которому ударили кувалдой. Невыносимая боль оглушающе пульсировала внутри, заставляя закрывать отяжелевшие , словно чугунные, веки. Стас с трудом их разлепил, увидел девочку у своей кровати, с трудом ворочая языком, спросил: -Ты … кто? Ангел? -Нет, я девочка! – улыбнулась малышка, представилась, - Меня Инна зовут. -Красивое… имя. Я - Стас, - выдохнул подполковник, с трудом концентрируя на юной посетительнице свой взгляд. Девочка не давала ему потерять ускользающее сознание. И это его радовало. -Как… ты …здесь оказалась? -Я тут с мамой. Она здесь, в больнице, работает. А Вы, я слышала, на машине разбились? -Да, наверное. У Стаса в памяти возникли какие-то обрывки видений, воспоминаний. Точно! Он же ехал по дороге, потом резкий хлопок, столб, удар и темнота… -А кто тебе …разрешил …в палату… зайти? – спросил Карпов. -Никто. Я сама зашла: Вы стонали громко. Может, доктора позвать? - -Не…надо, - отказался Стас. -Вам очень больно? – сочувственно глядя, спросила Инна. -Очень. Голова… сильно болит, - признался он. Девочка шагнула поближе, протянула руку, начала гладить его забинтованную голову: -У сороки боли, у вороны боли, у дяди Стаса всё заживи! – серьёзно, как заклинание, произнесла она, - Вот! Теперь Вы поправитесь очень быстро! Карпов, через силу, улыбнулся: -Спасибо! Малышка погладила ладошкой его по руке: Вам сейчас спать надо больше! Сон – лучшее лекарство. Ой, я пойду, а то мама меня потеряет! И так я с Вами заболталась! Она ещё пару раз появлялась, смотрела на него, держала его за руку. Они разговаривали. Карпов подумал тогда, что девочка на него чем-то похожа: серьёзная, смышлёная. Миленькое детское личико. Вроде, обыкновенная девочка. Только взгляд её зеленоватых глаз был очень внимательным и слишком взрослым для девочки девяти лет. Он не видел её матери, но чувствовал, что девочка её побаивается. Она сразу убегала из его палаты, услышав резкий крик в коридоре: -Инка, где ты шляешься опять?! Получишь у меня! А потом она больше не приходила. Да и Карпов скоро выписался....