Шантаж

Заявление о похищении дочери и шантаже Карпов написал, но не хотел огласки. И Зимина поручила это дело лично Коле Тарасову, попросив о конфиденциальности информации. Для всех была версия: мол, ищут дочь известного широкому кругу человека, а он не хочет, чтобы эта новость стала достоянием общественности. Николай был очень удивлён: -Стас, у тебя есть дочь?! -Я о ней не знал до вчерашнего вечера, пока не получил это письмо. -А она точно твоя? – сомневался молодой следак, сидя напротив начальника СКМ. -Моя-моя, точно! Тест ДНК подтвердил. -Ничего себе: вот так живёшь-живешь и не знаешь, что у тебя где-то на белом свете дети есть! – весело воскликнул Коля, потом с улыбкой, но внимательно всмотрелся в глаза Карпова, - Стас, ты рад? Карпов недобро глянул на Колю и ,вдруг схватив его за шею, пригнул к себе, прямо в лицо ему зловеще зашептал: -Что дочь есть, или тому, что она неизвестно где, и за неё три лимона выкуп требуют? Знаешь, меня не особо радует последний факт! Учитывая, что жизнью дочери меня шантажирует её же собственная мать, веселиться мне не приходится! Улыбка сползла с Колиного лица: -Извини, Стас! Обидеть не хотел. Конечно же, я спросил, рад ли ты, что теперь - отец? -Коля, я сам ещё не понял. Странное для меня состояние, если, честно, - он отпустил шею Тарасова, тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула. Николай потёр сдавленную сзади шею: -Понятно, - он с сочувствием глядел на подполковника, -А что ты намерен сделать с шантажистами?- поинтересовался Коля. -Не знаю, не решил ещё! – зло усмехнулся Стас, поигрывая желваками, - Но, когда поймаю, им не поздоровится! Сам накажу, как посчитаю нужным! А тебе, Коля, советую: не слишком распространяйся на эту тему! -Понял, могила! – преданными глазами смотрел на Стаса Николай. Тайну следствия он соблюдал неукоснительно. Помалкивал и Олег. Расследование было неофициальным, даже опера не знали, что ищут дочь Стаса. Сам Карпов, пытаясь её найти, почти не спал, куда-то постоянно звонил, что-то выяснял, давал поручения и ценные указания операм. Составили словесный портрет и фоторобот Нины и девочки, разослали ориентировки во все отделы города. Срочно наведались в больницу с намерением разузнать всё про техничку с дочкой. Но, полученные сведения были скудны: работала женщина без официального трудоустройства. Деньги, естественно, гораздо меньшие, получала лично от заведующей отделением. А что девочку с собой приводила – на это закрывали глаза. Малышка тихо себя вела, ничего не трогала. Ну, не с кем ребёнка оставить ! У многих сейчас такая проблема. Сочувствовали, потому и не требовали строго. Да и приходила Нина лишь по вечерам, когда главное начальство было дома. Так, что ни фотографии работницы, ни данных о месте проживания не было. А вот запрос по школам города принёс , хоть какой-то, результат: оказалось, Инна Бирман училась в одной из школ в их районе. Однако, сейчас были каникулы и девочка в школе не появлялась. Адрес проживания был указан по месту прописки, но был номер мобильного телефона матери. По нему звонили, но телефон был выключен. А тут ещё , как назло, криминал в районе начал поднимать голову: кражи, грабежи, разбои и убийства, чаще на бытовой почве, буквально захлестнули район. «Осеннее обострение» - вздыхали старожилы Пятницкого. Стас и опера в течение этих двух дней с ещё большим усердием «кошмарили» район, выслеживали, задерживали, арестовывали нарушителей закона, борясь с криминалом. Злоумышленников пробивали по базам, и просто чудом вышли на того уголовника, недавно освободившегося. Однако попытки его разговорить оказались тщетны. Он твердил, что ничего не знает «об этой полоумной бабе и её дочери». Да, она несколько ночей ночевала у него на квартире, потому, что ему нужны были деньги на выпивон, но и только. Стас, естественно, ему не поверил, но отпустил, решив за ним проследить. А вечером в почтовом ящике оказалось письмо с фотографией Инны и указанием места и времени передачи денег. Внизу опять приписка: «Стасик, не вздумай подключать своих шакалов! Если хоть кто-то будет на хвосте - девчонку убью без всякого сожаления. Для меня она, всего лишь, обуза и я буду рада от неё избавиться». С фотографии смотрел маленький белокурый ангелочек, которого Карпов видел в своей палате. «Подумать только! Моя дочь, уже такая большая! Я, ведь, разговаривал с ней, чувствовал что-то неуловимо близкое, родное. Она похожа на меня. А, интересно, она знает, что я её отец?» Ира негодовала: -Какай ужас, Стас! И это - мать?! Бедный ребёнок: как, наверное, несладко ей живётся! Вот уж натерпелась… Карпов негодовал не меньше, но только скрипел зубами и нервно дёргал желваками: -Да уж, послал Бог мамашу! Нина всегда была эгоисткой, а ребёнок стал ей помехой. Вот, наверное, и вымещала на девочке свою злость, адресованную мне...