Шантаж

На столе была выставлена закуска и ополовиненная бутылка водки. Их подопечный лежал на полу, у дивана, закатив глаза и схватившись за живот, держа руками торчащий кухонный нож. На одежде расплылось кровавое пятно. Ни девочки, ни её матери, ни денег в квартире не обнаружили. Стас был мрачнее тучи: -Вызывайте наряд и эксперта. Труповозку не забудьте! У Карпова зазвонил телефон. Опять звонила Нина! -Что, Стасик, обломала я тебя? А я, ведь, предупреждала, чтобы «хвоста» не было! Деньги у меня. Я уезжаю подальше от Москвы. -Девочка где, с тобой?! – закричал в трубку Карпов. -Со мной, со мной, успокойся! Я же не идиотка, чтобы убивать курочку, несущую золотые яйца! Этих деньжат мне на полгода хватит, а там видно будет! - хриплый, истерический хохот бывшей жены поверг его в ярость. Он взревел , в сердцах, едва не швырнув о стену свой мобильник. Потом с трудом погасив свой гнев, успокоился: «Значит, Инна жива! И особого вреда Нина ей не причинит. Дочь ещё понадобится ей для выбивания из него денег. Ладно, пусть! Лишь бы она была жива и здорова!» - Стас с затаённой нежностью подумал о малышке. Он вдруг осознал и понял свою ответственность за неё – совсем не как полицейский. Видимо, проснулись отеческие чувства. Время уже близилось к полуночи. Карпов, как разъярённый бык, шёл по коридору Пятницкого . Начальник СКМ сегодня потерпел, мягко говоря, огромное фиаско. Оперов он отпустил по домам. Да, пожалуй, впервые операция была сорвана: маленькую заложницу не освободили, а похитительница скрылась, убив своего подельника. Выяснили: последний звонок был сделан с автомата, недалеко от Курского вокзала, но, что от этого толку! На вокзале Нина не появлялась. Тарасов дежурил в эту ночь, встретил его у кабинета, печально вздохнул, сочувственно глядя на подполковника: -Стас, что ты теперь намерен делать? – Тарасов волновался не зря: дело-то уходило в висяки. -Ждать и искать. Деньги у неё закончатся, и она непременно явится вновь. Вот, тогда и возьмём её, уже с двумя эпизодами! – зло усмехнулся подполковник. Ирина напряжённо ждала. Она уже всё знала. Наконец, услышав в коридоре знакомый голос, выскочила из кабинета: -Стас! -Ладно, Стас! Пока!- Тарасов торопливо ушёл в свой кабинет. -Пока! – ответил Карпов, а увидев Ирину, удивлённо округлил глаза: -Зимина, что ты здесь делаешь?! Ты уже давно дома должна быть! Ир, у тебя сын! – строго напомнил Стас, - Он один дома. -Саша с бабушкой. Он с тренировки вечером пришёл, я позвонила, сказала, что задержусь. Попросила маму приехать, - вздохнула Зимина, потом с сожалением посмотрела ему в глаза, - Как же так получилось, Стас? - Эта тварь оказалась хитрее! – зло выдал Карпов, открывая дверь кабинета, пропустил Иру первой. Она зашла. Сквозь арку полукруглого окна свет от большого прожектора заливал весь кабинет. - А ты… зачем в отдел вернулся? -Ты же знаешь, что я после каждой операции бумажки в порядок привожу! Или не знаешь? – усмехнулся он. -Выходит, что не знаю… Хреновая из меня начальница, если подчинённых своих не знаю, - выдала Ира. -Ир, не забивай голову всякой ерундой! – Карпов прошёл к столу, бросил на стол папку с документами, скинул с себя куртку, повесил её на спинку кресла. Хотел включить настольную лампу, заняться отпиской по сорванной операции, но Зимина до сих пор стояла у окна. Она вдруг севшим, дрогнувшим голосом, заговорила: -Стас, наверное, я тоже не очень хорошая мать, но… я не могу… -Что не можешь? – не понял Стас. -Дома быть не могу. Вся эта история… Душу выворачивает наизнанку! Как же так можно?! Ира с трудом удержала подступившие слёзы, уставилась в окно, будто что-то хотела рассмотреть, там, далеко, в густой чернильной темноте, щедро разбавленной светом уличных фонарей. Стас понял, что она вот-вот заплачет. Строгая начальница Пятницкого. О чём она так переживала? О его несчастной дочери? Переживала так, что даже плакала. Жалела его или девочку? Она, ведь, тоже мать! Тоже обыкновенная слабая женщина. Нет, необыкновенная! Другую бы он не … полюбил?! Все чувства нахлынули разом. Он шагнул к ней, взял её за плечи. Она вздрогнула, повернулась к нему. Прекрасные глаза, наполненные слезами, блестели, словно бриллианты. -Ириш, ты плачешь?! – он с сочувствием и немым восторгом смотрел на неё. - Нет! Это прожектор глаза слепит! – запротестовала она. «Боится показать себя слабой!» - понял Карпов, глубоко вздохнул и прижал Ирину к своей груди. Она не оттолкнула, напротив, обхватила его за пояс, уткнувшись лицом в его пиджак. Стас гладил её по плечам, по спине. Она была в его руках: такая маленькая, худенькая, беззащитная. Хотелось согреть её своим теплом, приласкать и … Карпов почувствовал, как желание захлёстывает его. Он осторожно приподнял ладонью её лицо, нашёл её губы, коснулся их и не захотел больше отпускать. Поцелуй был глубоким и долгим. Стас дал Ире вдохнуть воздуха, вновь припал к её губам, уже настойчиво.