perspective

Мне случилось родиться не там и не тогда. Вот он я, тонущий в окопе, в трехметровой бездне, с фламандской глиной цвета моей судьбы, хлюпающей под ногами. Вот он я, бегущий наперегонки с мотком телефонного кабеля. Вот я, отдающий честь, не дышащий, не моргающий, искренне не понимающий. Ждущий команду. Едва живой. Вот я. Под палящим солнцем, с парусиновой торбой, трясущейся за спиной (вдавливающейся в спину, будто крест), с бледно-зеленой формой, натирающей запястья. Ждущий, перезаряжающий, теряющийся на бесконечной толпе. Секунды отсчитываются сами по себе: три, два... Чья-то рука резким движением ложиться на плечо, чтобы оттолкнуть назад. Вот я, крадущийся по незнакомым дебрям и прислушивающийся к очередному шороху, словно дикое животное. Мой приказ – моя конституция. А потому не страшно. Моё тело, несущее меня в неизвестность, неоправданную, необдуманную. Я здесь, ищите меня! Я скребу свое послание на сыром куске бумаги: Дорогая моя. Наша новая (зарождающая) жить, кажется, катится под откос, потому что я здесь, и пока горит свечка – мне спокойно. Моя структура крошится и рассыпается, размокая в подземных водах. Моё оружие, мои дрожащие руки и онемевшие от мороза пальцы. Я не могу, не могу. Я просыпаюсь, уткнувшись в чье-то холодное тело. Я плачу над каждым погибшим товарищем, стоя на коленях. Я затыкаю чью-то рану своим кулаком и мысленно возвращаюсь к тебе. Только на секундочку. Дорогая, нас всего пятеро. Я опускаюсь на колени и всматриваюсь в небо, ища то, чего никогда не найти. Будет что-то важное – я обещаю. Вот он я, валяющийся на сырой земле и задыхающийся от хрипа, хватающий стакан с кипятком и кусок непонятного хлеба. Я подпираю чужие спины, проживаю чужие жизни. Вот он я, выжимающий душу, вырывающий глотки ради нашей общей абстракции. Я едва тяну ноги, плетусь в конце ряда. Я – разруха, ведущая войну. Я везде, и меня много. Смотрите все: я иду по головам. Ползу, протягивая руку. Я здесь, выглядывающий из холодных бумажных страниц и машущий рукой своим нерожденным детям. Растерявший своё бездонное сердце и большие надежды в рыхлых окопах по всему миру. Еще несколько шагов – и я лежу лицом в земле. Кто-то наступает сверху, давя тяжелым сапогом.