На перекрестке дорог.

Месяц пролетел незаметно. Все это время Эмма не находила себе места от беспокойства. Генри после последнего разговора, в больнице больше не появлялся, словно избегал ненужных встреч. Даже медицинский персонал был крайне удивлен отсутствием мальчика, и Свон не знала, как отвечать на их вопросы, потому что сама ничего не знала, и это ее очень угнетало. Даже заверения Мери-Маргарет не могли успокоить Эмму, а молчание Миллс не давало ей покоя. Свон насторожило, что мадам мэр не навестила ее, не высказала свои претензии и недовольство. Миллс молчала, это было на нее не похоже. А значит, жди беды. Эмма понимала обиду Генри, но ей было неприятно осознавать, что причиной нелепицы стало ее нежелание жить в доме Регины. Она не могла пойти на поводу сына, прекрасно зная характер брюнетки. Свон знала, что ее жизнь в особняке превратилась бы в сплошной ад. Но не навещать..., это было подло со стороны Генри и глупо. Да, он еще ребенок, но даже в десятилетнем возрасте он должен научиться считаться с чувствами и желаниями других людей. Если сказали «нет», значит, на то была причина. Большой радостью для Эммы стало возможность сидеть. Ей предоставили инвалидное кресло, и ее тут же посадили в него. Это был маленький шаг к победе, к выздоровлению. Мери-Маргарет и Грэм были рады за нее, ведь прогресс был на лицо. Эмма в сопровождении своих друзей, каждый день выезжала на улицу и дышала свежим воздухом. Прогулки были короткими, потому что Свон нельзя было много сидеть, чтобы не перенапрячь спину. Но Вейл заверил блондинку, что постепенно она будет дольше и чаще сидеть, а не лежать. Но нужно только запастись терпением. Но Эмма и предположить не могла, что Регина была в курсе ее реабилитации. В больнице работали несколько шпионов мадам мэр. Они, как и доктор Вейл, докладывали ей об успехах блондинки, обо всех ее посетителях. Миллс была вне себя от счастья, что Генри перестал навещать мисс Свон после их последнего разговора. Сначала это насторожило Регину, ведь сын говорил о том, что хотел бы помочь родной матери встать на ноги. Но потом она поняла, что, несмотря на слова, он все еще был расстроен и обижен на нее за отказ. И Миллс не собиралась уговаривать его навестить Эмму, это было не в ее интересах. Своего обещания Регина так и не выполнила. Она не собиралась приходить к Свон, чтобы уговаривать пожить в ее доме. Одной встречи после аварии ей хватило, к тому же она и так оплачивает лечение блондинки, пусть и втайне. Каждая их стычка раньше заканчивалась ссорой, а сейчас у Эммы есть еще один веский довод упрекнуть ее. Миллс не впервой было ломать людские жизни, и угрызения совести никогда при этом не испытывала. Не зря в Зачарованном лесу все называли ее Злой Королевой. Но в этот раз... все было иначе, авария повлияла на нее. Регина чувствовала себя виноватой перед Эммой, хотя должна была радоваться ее боли и страданиям, но не могла. Оплачивая лечение блондинки, Миллс надеялась заглушить голос совести, но он продолжал жужжать в ее голове и нервировать ее. Ей ничего не оставалось, как игнорировать это неприятное чувство, и надеяться на скорейшее выздоровление помощника шерифа. Сам Генри боялся появляться в больнице. Ему было неловко перед Эммой за свой поспешный побег. Самоуверенность подвела его, тогда он не был готов услышать отрицательный ответ. Мальчик не раз порывался навестить родную мать, но непонятный страх брал вверх над ним. Он расспрашивал о здоровье матери у Грэма и Мери-Маргарет, и те охотно рассказывали об успехах своей подруги. Генри был рад за нее, ему хотелось быть рядом, но он боялся. К тому же Генри никак не мог понять, почему Эмма отвергла его предложение, все ее объяснения казались ему неправдоподобными. Ему начало казаться, что его родной матери неловко и неуютно жить в незнакомом доме, а квартира мисс Бланшар была для нее, как родная. Эмма привыкла жить вместе с Мери-Маргарет, а к новому месту надо привыкать и осваиваться. И видимо, его родная мать была так сильно потрясена его предложением, что не смогла правильно объяснить причину отказа. Теперь Генри понял это, и решил, что больше не будет настаивать на своем. *** - Готова ехать домой? - спросил Грэм, помогая Эмме сесть в кресло. Мери-Маргарет тем временем собирала в сумку вещи подруги. - Еще как! - Свон показательно закатила глаза. Она была вся в нетерпении. Ей безумно хотелось покинуть эти стены. - Иначе это место просто сведет меня с ума. Мери-Маргарет, ты не против, если мы подождем тебя на улице? Мне срочно нужен свежий воздух. - Хорошо, идите, - согласилась учительница и продолжила сборы. Грэм вывез кресло-каталку в коридор и направился к лифту. По пути медсестры прощались с Эммой и желали скорейшего выздоровления, а некоторые врачи напоминали ей о скорой встрече в больнице или дома для лечебной терапии. Свон фальшиво улыбалась и молча кивала, слушая советы и наставления. Грэм наблюдал и мысленно сочувствовал своему помощнику. - Как ты себя чувствуешь? - спросил шериф, когда они с Эммой оказались на улице. - Как младенец, - проворчала Свон. - Ко мне и относятся соответственно. А еще на мне подгузники, и мне надо заново учиться ходить. - Все будет хорошо, - попытался уверить ее Грэм. - Полпути уже пройдено, осталось совсем чуть-чуть. Не успеешь оглянуться, как ты начнешь бегать. - Бегать я еще не скоро буду, - мрачно возразила Эмма и устало потерла лоб. - Слушай, Грэм, может тебе стоит найти себе нового помощника? - Не говори ерунду! - возмутился шериф и опустился на корточки перед девушкой. Со всей серьезностью он посмотрел в ее потухшие глаза. - Мой помощник не должен говорить таких вещей, ты меня поняла? Эмма, ты поправишься и вернешься к своим служебным обязанностям. Твоя жизнь снова станет полноценной, просто нужно больше времени. Мы уже говорили об этом и не раз, все наладится. Люди и не через такое проходят, а некоторым везет еще меньше. Эмма, ты сильная женщина, ничто не может тебя сломать! Даже это инвалидное кресло тебя не должно останавливать, ясно?! И хватит, наконец, страдать пессимизмом. Живо, взяла себя в руки! - Прости, опять меня не туда понесло, - виноватая улыбка появилась на губах Свон. - Иногда у меня бывают приступы апатии и... злости. Порой я чувствую себя такой ничтожной, что хочется просто... исчезнуть. Я не привыкла ни от кого зависеть, быть слабой, как сейчас. Всю свою жизнь я всегда боролась в одиночку, отталкивала людей. Я никому не доверяла, потому что знаю горький вкус предательства. Моя жизнь больше походила на борьбу за выживание, но сейчас... все по-другому. И это благодаря вам, ребята. - Больше ты не одна, - сказал Грэм и взял Эмму за руку. - Нам ты можешь доверять. Мы никогда тебя не бросим, потому что ты дорога нам. Мне ты не безразлична, Эмма. И я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. - Спасибо, - Свон сжала руку Грэма и вяло улыбнулась. Грэм тоже улыбнулся. Поцеловав ладонь Эммы, шериф поднялся на ноги и покатил кресло-каталку к своей машине. Мери-Маргарет догнала их на парковке и положила сумку в багажник. Грэм аккуратно поднял своего помощника на руки и посадил на переднее сидение. К счастью кресло Эммы было складным и легко уместилось на заднее сидение, а рядом села Мери-Маргарет. - Теперь домой, - с облегчением произнесла Эмма, глядя в окно. - Может, заглянем в кафе? - предложила Мери-Маргарет. - Перекусим. - Только давайте поедим на улице, - попросила Эмма. - Я не хочу идти внутрь, чтобы... меня не разглядывали другие посетители, как какой-нибудь экспонат в музее. - Хорошо, - согласился Грэм и повез своих друзей в кафе «У бабушки». Всю дорогу друзья молчали. Грэм следил за дорогой, а Эмма погрузилась в свои мысли. Мери-Маргарет позвонила Руби и сделала заказ заранее. К их приезду, Лукас накрыла стол и тут же бросилась обнимать Свон. - Рада видеть тебя, подруга, - с улыбкой сказала Руби. - Как ты? - Лучше бы ты меня в таком состоянии вообще не видела, - немного угрюмо ответила Эмма и обняла официантку в ответ. - Так, Эмма, успокойся, - упрекнула ее Мери-Маргарет. - Завязывай давай. - Мы с бабушкой очень волновались за тебя, - призналась Руби, пока Эмма сама катила кресло-каталку к накрытому столу. - И я вижу, что ты в надежных руках. Скажи, а Генри к вам присоединится? - Я его месяц не видела, - ответила Свон. - Пару раз я ему звонила, но он не брал трубку. Видимо, мой отказ сильно задел его. - Вы помиритесь, - уверенно произнесла Руби и тут же услышала, как ее зовет бабуля Лукас. - Простите меня, ребята, мне пора работать. Приятного аппетита. Грэм и Мери-Маргарет сели по обе стороны от Эммы и приступили к трапезе. За обедом они непринужденно болтали, шутили и смеялись. Настроение улучшилось, и никто из троицы не обратил никакого внимания на то, кто пристально и внимательно смотрел на них из окна кафе. - Еще кофе, мадам мэр? - Регина посмотрела на официантку и молча кивнула, а затем снова устремила свой взор в окно. Миллс наблюдала за Эммой. Она заметила, как похудела блондинка, волосы немного отросли. Одежда немного висела, судя по плечам. Свон выглядела уставшей и измученной, но ее улыбка была веселой и искренней. Она справилась со своей болью, но было видно, что раны еще не зажили. Впервые за долгое время, Регина встретила сильного духом человека, стойкого и упрямого. Даже Снежка порой была готова сдаться, но Эмма была совсем другой. В ней был стержень, сила, свет. Это пугало Миллс, но в то же время завораживало, интриговало. Брюнетка признала себе, что ей нравились перепалки, их противостояние друг с другом. Миллс ощущала азарт и давно забытый восторг. Что будет теперь? В последнем их разговоре, Эмма была агрессивной и злой, в ее глазах полыхал огонь ненависти и ярости. Раньше Регина не видела этих эмоций у блондинки, потому что она умела скрывать их, но маска сорвалась. Их своеобразная игра вышла но новый уровень. Теперь мисс Свон не сможет прятать свою неприязнь к ней, чувства обнажены. Порой Эмма умела читать Миллс, как открытую книгу. Теперь очередь Регины изучать новые страницы и искать новые нити для осуществления своей цели. Королева не привыкла сдаваться, не намерена делиться, не умеет проигрывать. Генри останется с ней, а Эмма Свон уедет из города раз и навсегда. Уж об этом мадам мэр позаботится.