На перекрестке дорог.

Неделя пролетела быстро и плодотворно. Эмма каждый день делала гимнастику по нескольку раз, как и рекомендовал Вейл. Перегружать себя она боялась, чтобы не сделать хуже. Поэтому все упражнения девушка выполняла строго по инструкции. Как бы сильно ни было желание встать на ноги, терпение играет важную роль в реабилитации, именно от него зависит успех. Поддержка и помощь друзей тоже были немаловажны для восстановления. Грэм и Мери-Маргарет всегда были рядом, присматривали и развлекали. Иногда у Эммы случались приступы агрессии и злости, но друзья не обижались, потому что понимали и видели, как тяжело порой Свон было сдерживать свои эмоции, особенно когда бессилие накатывало на нее. Генри сдержал свое слово. Он навестил Эмму, объяснил ей причину свое поведения и пообещал, что больше подобного не повторится. Свон была рада видеть сына, на душе стало легко и спокойно. Увидев Генри, она поняла, как сильно скучала по нему, как сильно ей не хватало общения с ним. Подработку у Грэма Эмма не одобряла, но и отказать сыну она не могла. Свон видела, что ему это нужно, да и шериф заверил ее, что мальчик под его чутким присмотром. Поэтому, Эмма и мадам мэр не стала ничего говорить, не стала разоблачать деятельность сына. Чем меньше Регина знает, тем меньше достается другим. Что касается Миллс, Эмма старалась не думать о ней, особенно ее прикосновение. Это было довольно неожиданно, учитывая сложные и враждебные отношения между ними. Свон было приятно прикосновение Регины, и это пугало ее, настораживало. В момент контакта, Эмма позабыла о своей ненависти, она ощутила трепет и нежность, и это пробудило в ней злость к самой себе. Свон не доверяла мадам мэр и знала, что с ней всегда надо быть начеку. Но кто бы знал, как ей надоело противостоять Миллс, вражда отнимала слишком много сил и нервов. Ссоры ни к чему не приводили, только еще больше разжигали огонь ненависти и презрения. Лишь однажды Эмма ощутила удовлетворение и восторг, когда подпортила яблоню на глазах брюнетки. В тот момент Миллс была бесподобна в ярости, и Свон была первой, кому удалось довести мадам мэр до такого состояния. После аварии между ними что-то изменилось. Миллс стала реже доставать Эмму, а при встрече они старались игнорировать друг друга. С одной стороны, это давало передышку в борьбе за Генри, с другой же - вызывало настороженность и подозрительность. Если сама Эмма не хотела конфликтов в силу своего нынешнего состояния, то со стороны мадам мэр такое поведение было нетипично. Мери-Маргарет предположила, что Миллс все же чувствует за собой вину, но Эмма на это высказывание только презрительно фыркнула. И все же, как бы Свон ни старалась меньше думать о кареглазой брюнетке, думы о ней все же преследовали ее. Но все мысли вылетели из головы, когда Вейл разрешил Эмме вставать с кровати и делать первые шаги. Ходунки очень помогали держать девушке равновесие. Грэм был рядом, всегда поддерживал. Никогда Эмма не думала, что делать первые шаги так тяжело, это выматывало ее, но она была довольна собой. Друзья и Генри были рады ее успехам не меньше. Они стали для Эммы надежной опорой, и только сейчас она стала понимать, чего могла лишиться из-за своего упрямства и гордыни. - Ты не устала еще? - спросил Грэм, поддерживая Эмму за плечи. - Может присядем ненадолго? - Я в порядке, - сквозь сжатые зубы прошипела Свон, делая маленький шажок вперед. Мышцы были напряжены до предела, ведь большая часть собственного веса приходилось держать на плечах и руках. - Все же, давай сделаем перерыв, - посоветовал Грэм. - Тебе нельзя перенапрягаться. - Хорошо, - Эмма не стала спорить. К тому же она действительно устала. Руки дрожали от напряжения, а плечи ныли от боли. Грэм усадил ее обратно в кресло и подал полотенце. Эмма вытерла лицо от пота и блаженно прикрыла глаза, когда шериф несильно стал разминать ее затекшие шею и плечи. Свон была тронута заботой Грэма, его вниманием. Эмма привыкла полностью полагаться на него, особенно сейчас. Его присутствие рядом придавало ей силы, которые были так необходимы для достижения цели. Если бы не Грэм и Мери-Маргарет, вряд ли она смогла бы снова встать на ноги. - Ты делаешь успехи, - похвалил шериф, закончив массаж. - Ты как? - Не думала, что будет так трудно снова учиться ходить, - честно призналась Эмма. - Я чувствую себя, как выжатый лимон. Грэм ухмыльнулся и покачал головой. Они были в парке, решив совместить прогулку и упражнения на свежем воздухе. В позднее время людей было мало, поэтому на них никто не обращал внимания. - Держи, - Грэм протянул девушке бутылку с водой. - Спасибо, - с искренней улыбкой поблагодарила его Эмма. Она жадно начала пить воду, не замечая завороженного взгляда Грэма. Шериф не мог отвести глаз. В последнее время ему все сложнее было держать себя в руках, близкий контакт с Эммой сводил его с ума. Ему не раз хотелось крепко обнять ее, поцеловать, сказать о своей любви, но он продолжал молчать и бездействовать. И сейчас мужчина чувствовал , что достиг предела. Дружба с Эммой была ему дорога, но неопределенность в их отношениях все же присутствовала, неясность все чаще ощущалась между ними. Сейчас Грэм был готов пересечь грань, но сомнения все же оставались. Он не хотел, чтобы Эмма отталкивала его, особенно сейчас, когда был так нужен, как друг. Друг. Это понятие больно резало по сердцу Грэма. Свон считала его самым близким человеком и даже не подозревала о его истинных чувствах к ней. Может, это к лучшему? Нет, это неправильно. Обманывать нельзя, но сказать правду, значит потерять или же обрести нечто большее, чем дружба. Сейчас Грэм жалел, что не последовал совету Руби и не попросил узнать у Эммы о ее чувствах к нему. Так было бы проще, легче в какой-то степени. - Ты в порядке? - взволнованный вопрос Эммы вывел Грэма из задумчивости. Она заметила, как в последнее время ее друг был зажат и погружен в себя. - У тебя что-то случилось? - Все хорошо. Просто задумался, - отмахнулся шериф. - Еще поупражняемся? Или поедем домой? - Грэм, ты явно не договариваешь, - настаивала на своем Свон. - Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. - Я в порядке, честно, - повторил Грэм. Он не хотел говорить о себе, иначе придется сказать о своих чувствах. - Просто... я боюсь оплошать. Сейчас я в ответе за тебя, и если с тобой что-то случится, то это будет только моя вина. - О чем ты? - не поняла Эмма. Она чувствовала, что Грэм недоговаривает, что-то скрывает. Его слова звучали не очень убедительно для нее. - Я о том, что..., - Грэм не знал, что и сказать. - Я вижу, как тяжело тебе стоять, и я просто боюсь не удержать тебя. Я знаю, что справлюсь со своей задачей, что все же беспокоюсь о тебе, Эмма. Как я говорил, ты мне небезразлична. Много значишь для меня, поэтому я стараюсь быть бдительным и осторожным. - Ты зря беспокоишься, - заверила его Свон и улыбнулась уголками губ. - Я доверяю тебе, Грэм. Только на тебя я могу положиться на все 100%. Если бы не ты, то мне пришлось бы каждый день ездить в больницу и заниматься там со специалистами. А это куда утомительней, чем с тобой. - Но ты все еще продолжаешь ездить туда на физиотерапию, - с улыбкой напомнил шериф. - Не каждый день, хоть это радует, - шутливо проворчала Свон. - Знаешь, на свежем воздухе куда приятней делать упражнения, чем в квартире. - Будем чаще так делать, - поддержал Грэм и мысленно вдохнул с облегчением. Опасная тема отошла на задний план. - А теперь поехали домой. Думаю, на сегодня с тебя хватит. - Слушай, а ты идешь на школьный спектакль? - поинтересовалась Эмма, пока Грэм складывал ходунки. - Да, Мери-Маргарет заняла для меня место, - ответил шериф. - Хочется посмотреть на исполнение Генри. - Да, у него главная роль, - с улыбкой добавила Свон. - Из него выйдет замечательный рыцарь. Единственное, что меня смущает, это толпа людей. Но Мери-Маргарет заверила меня, что меня никто не потревожит. - VIP-зона? - предположил Грэм. - Если да, то я тебе сочувствую. - Почему? - не поняла его Эмма. - Будешь сидеть рядом с мадам мэр, - сочувствующим тоном ответил мужчина и покатил кресло к машине. - Это вовсе не весело, - проворчала девушка, скрестив руки на груди. - Интересно, а она знает об этом? - Думаю, Генри сказал ей о тебе, - лишний раз расстроил ее Грэм. - Тебе вряд ли удастся ее удивить. - Если она знает, то скорее всего попытается избавиться от меня, - предположила Эмма. - Ей не захочется сидеть рядом со мной, как впрочем и мне. Иначе вместо того, чтобы смотреть представление, мы будем ссориться и оскорблять друг друга. - Ты уже так негативно настроена, - хмыкнул шериф и помог Свон сесть в машину. - Может все обойдется, а ты себя уже заранее накручиваешь. - Ладно, не буду себя накручивать. Я просто не буду обращать на нее внимание, - уверенно высказалась Эмма. - Сделаю вид, что ее нет рядом. Так лучше? - Совсем другое дело! - Грэму понравился боевой настрой подруги. - Вот это по-нашему! К тому же, вы всю жизнь собираетесь враждовать? Вы прямо как Монтекки и Капулетти. - Не сравнивай нас с ними, - Эмма ощутимо ударила кулаком в плечо шерифа. - Между прочим, их дети умерли из-за их вражды. - Прости, - на лице Грэма читалось раскаяние. - Не так выразился. - Не так сравнил, - еще один удар, но уже более слабый. - Тоже мне, Шекспир тут нашелся. - Прости, - Грэм крепко обнял Эмму и поцеловал в висок. - Больше так не буду. - Ты прощен, - Свон была немного смущена поступком Грэма. Она не ожидала, что он ее обнимет и поцелует. Это не было похоже на простой дружеский жест, это было нечто большее. - Поехали домой. Грэм ничего не ответил. Он завел машину и поехал в сторону дома Мери-Маргарет. В салоне воцарилось неловкое молчание, но нарушить ее никто не хотел. Эмма была немного напугана поступком Грэма, потому что для нее он был только другом. У нее не было к нему нежных чувств, как впрочем они ей были не нужны. Эмма давно поняла, что любовь не для нее. Что это чувство причиняет только боль и горечь предательства. Нил преподал ей хороший урок, и оставил глубокие шрамы в ее душе. И никому не исцелить ее разбитое вдребезги сердце.