Королевство кривых слов

      Самое худшее, что может быть в жизни – это ожидание. Ты сидишь, замирая от каждого тика секундной стрелки часов, не зная, что ждёт тебя впереди. Ты что-то строишь у себя в голове, придумываешь реплики, которые скажешь определенным людям. А в итоге всё становится совершенно иначе и не всегда после ожидания следует головокружительный финал, долгожданный приз. Ожидание может закончиться окончательно испорченным настроением или того хуже – новыми проблемами.       Именно так думала Катя, сидя на жутко неудобной лавочке в коридоре полицейского участка. Серые обшарпанные стены веяли холодом и какой-то мерзостью – они угнетали, оказывали моральное давление на девушку. А ещё рядом стоял явно довольный рядовой, который следил за ней. А в кабинете, на двери которой висела табличка «Капитан Вонави Р.», сидела сейчас Ятак и давала показания. Хитрый капитан решил, что вместе нельзя допрашивать девушек, которые всё время твердили, что они сестры-близняшки.       Наконец-то дверь с ужасным скрипом открылась, а у Кати быстрее забилось сердце: что сейчас будет? Ятак вышла из кабинета с хмурым лицом, но Стрельцовой показалось, что она улыбнулась ей уголками губ и подмигнула правым глазом. И тогда фикрайтер успокоилась: если её зеркальная половинка одабривает, значит, ничего серьезного не может случиться. Ятак покинула этаж, звонко стуча каблучками по лестнице. Шатенка улыбнулась и шумно выдохнула: всё будет хорошо, непременно. - Чего расселась? Шагом ма-а-арш в кабинет! – ткнув локтем в плечо Катю, проговорил рядовой. Девушка гордой походкой без стука зашла в кабинет.       Её встретил кабинет с точностью такими же стенами, большим дубовым столом, черным закрытым сейфом и каким-то полуувядшим цветком в углу комнаты. Сам Вонави хмурился и стоял около окна – видно, для него неудачно прошла беседа с Ятак. Катя не выдержала второй минуты молчания и спросила: - Так мне как: на стул садиться или можно дальше тут, около двери, стоять?       Капитан ещё больше нахмурив брови, повернулся посмотреть, что за нахальная девица тут явилась. Но, увидев «сестричку» прошлой гостьи его кабинета, он усмехнулся и сказал: - Да хоть на пол по-турецки садитесь, мне всё равно. Значит так: Ваша имя и фамилия. - Катя Авоцьлертс, - кое-как выговорила свою зеркальную фамилию девушка. Вонави быстро записал эти данные в блокнот и продолжил расспросы: - Значит, и вправду сестры. Кто Вы? - В смысле? – не поняла вопроса Катя, которую явно забавляла эта ситуация. – Вы что, слепой или плохо учили в школе биологию? Я человек, вот кто! - Я имел в виду, например, автор или тролль, - сквозь зубы процедил капитан. «Какая премерзкая девица. Была бы моя воля – отправил бы её на каторгу. Пусть бы попробовала своими стройными ножками хоть день в кандалах проходить», - подумал он. - А! Так я автор. Известный, между прочим, - более дружелюбно начала говорить Катя. Ей почему-то нравилось выводить из себя этого капитана. - Почему подрываем деятельность государства? - Ничего я не подрывала, - Стрельцова умолчала обо всех своих эмоциях – уже поняла, что в этом государстве что-то нечисто и нельзя слишком много прилюдно говорить о своих чувствах после прочтения шЫдевров Правителя. - Хорошо. Скажите имя хотя бы одной беты, которую Вы, может быть, где-то встречали, - более мягким голосом проговорил Вонави. Этих двоих он уже давно взял на слежку и понял, что их лучше будет арестовать, когда они что-нибудь на самом деле сделают. Никто же не видел, что это именно они разорвали листовку. - Я плохо лажу с бетами, - задумчиво проговорила девушка. – А причём это? - Наивное дитя, - хмыкнул он. – У нас скоро масштабная казнь бет намечается – на висильнице десять петель, а редакторов арестовали только девять. Нехорошо, чтобы одна пустая болталась.       У Кати всё похолодело в душе.