Королевство кривых слов

      Он бы и рад стать когда-нибудь восьмеркой черви в этой колоде жизни. Или ещё лучше – семеркой. Согласился бы даже быть позорной шестеркой, чем нести эту тяжкую ношу короля. Вонави вообще надоело всё в этом мире – беспорядки и разбои, за которыми он должен был следить, откровенно глупые подчиненные. Ему надоело это молчание вокруг – все всё видят и понимают, но сказать боятся. Ему надоело ходить на различные квартиры, слушать доносы агентов Правителя. И вот сейчас – опять квартира и очередной донос.       По этому адресу он бы не ездил ещё сотню лет – Мадам Арукас, хозяйку квартиры, не видел бы столько же. Её женское очарование, какой-то необычайный шарм… Наверное, из-за него она добилась много в светских кругах. Эта дамочка могла обвести любого вокруг пальца, буквально загипнотизировать своими зелеными, словно кошачьими, глазами. И эти медные локоны, заплетенные в толстую длинную косу – наверняка магия дьявола. Её бантики, бусы, золото – Вонави не хочется снова это всё видеть. Вопрос возникает только один у него в голове: почему такая шикарная женщина, лучший агент Правителя, живёт в такой жалкой комнатушке в сыром подвале? Здесь даже на полу валяются людские тела, разбросанные, словно отыгранные карты по столу.       У Вонави есть ключи от дверцы её комнаты, но капитан медлит, взъерошивает пятернёй свои волосы и сопит. Ему хочется, что бы она сама открыла дверь. Ему хочется, что бы она ждала. Не кого-то, а именно его. Но вскоре он снова циничный и капризный капитан, которого ничего не интересует, кроме власти и денег. Поэтому старый ржавый ключ поворачивается на три оборота в замочной скважине и дверь со скрипом открывается.       Он здесь сотый раз, если не тысячный. Этот стол с изысканной скатертью, убранная кровать и платяной шкаф. А за туалетным столиком сидит она – расчесывает неспешно свои медные кудри. Вонави бы продал всё, чтобы увидеть ещё раз такую умиротворенную Мадам. Её простое платьице в горошек, эти черные перчатки до запястьев. Всё настолько изысканно, что ещё больше удивляешься: что эта птичка из золотой клетки забыла здесь? - Госпожа Арукас, Вы вызывали? – Вонави непривычно называть её на это холодное «Вы», держать все эти формальности. От одной только лукавой улыбки Мадам на этой фразе у него комок в горле и голова кругом – даже молчит она чертовски прекрасно. - Без всякой ненужной болтовни, Линад. Ты же знаешь, только здесь я могу быть совершенно одна, - Мадам разворачивается к капитану лицом на этих словах. Молодая женщина застает его в растерянности, он потрясен ей. Мадам хохочет – не надоело ему столько раз удивляться ею?       Она, безусловно, тот самый Туз, который побьет его, короля, и даже не заметит этого. - Хорошо. Ты что-то узнала или… просто так? – последние слова выдаются Вонави с трудом. Это «просто так» для него намного труднее, чем по делу. - Конечно же узнала! – она всплеснула руками и, улыбнувшись, продолжила говорить. – У меня за стенкой – две отпетые беты, которые подбивают встать на их путь какую-то Катю и рассказывают ей об устройстве нашего мира. Я бы и пропустила такое событие – скоро будет большая казнь, но… У нас заболела Ялу – моя напарница. Ты же расскажешь бедной девочке Кате правду - кто такие её новые друзья? И она, возможно, встанет на место Ялу. А с этим бетами повременим, не скажем обо всём начальству – чую, они ещё выведут нас к большому логову. Так что, Линад?       У Линада пробежал холодок по спине. Как так, не взять их с поличным?! Он, чуть-чуть заикаясь от волнения и страха, проговорил: - Но так нельзя, Мадам. Они же сейчас с поличным и…       Она встала со стула, громко его отодвинув. Мадам подошла настолько близко к Вонави, что у капитана забилось быстрее сердце. Женщина мягким голосом проговорила: - Я настоятельно советую тебе сделать именно так. Тебе важен мой совет? - Но… Ты пойми, я не против, начальство же требует… - Не слова больше. Линад, ты со мной? Или предпочтешь трусливо поджимать хвост перед начальством? Выслуживаться дальше перед Правителем? Вонави, просто ответь - "да" или "нет". Но помни, что ключ от этой двери у тебя будет не всегда.