Королевство кривых слов

      Там было только много пустого места, серые каменные стены, открытое окно и посередине комнаты стояло оно – зеркало с кривым стеклом. Девушка уже увидела своё искривленное отражение и успела подумать, что её от дороги домой отделяют считанные минуты, как входная дверь захлопнулась с громким стуком. Катя с нескрываемым страхом повернулась назад и вскрикнула: в комнате стоял Суидаг.       Это был конец всех их планов. Это захлопнулась не просто входная дверь в комнату, а это захлопнулась мышеловка, так искусно расставленная для фикрайтера. Мужчина уже явно праздновал свою победу: он стоял с торжествующим выражением лица – его губы были искривлены в злобной усмешке. «Я бы тоже такие гримасы корчила, если бы в своих руках держала меч», - с нарастающим страхом и чувством того, что всё пропало, подумала Катя. Меч в руках Суидага был поистине величественным: он словно когда-то служил вдохновителем для всех тех мечей из самых фантастических легенд. Длинная рукоять с золотым напылением и кристальный острый клинок, на котором была выгравирована надпись на неизвестном языке. От клинка исходил манящий взор свет, который придавал ещё большее величие этому оружию. Стрельцова вдруг ясно поняла: живой ей точно не выйти из этой комнаты. - Я понял всё еще тогда, когда ты вместе с Мадам пришла проведать Инежа – от тебя исходил дух того, другого, мира, - скрипучим, противным голосом заговорил Суидаг. По телу Кати прошла дрожь, когда она в полной мере поняла смысл его высказывания. - Вы… Вы тоже оттуда? - Бинго! Оказывается, в твоей голове ещё есть серое вещество, - «проскрипел» один из Правительства, начиная ближе подходить к зеркалу, около которого стояла девушка. – Я первый, кто открыл Кубкиф. Что ж, тебе осталось жить недолго, поэтому я вполне могу доверить тебе свою тайну – на самом деле меня зовут Владом, и я прибыл из твоего мира. Я был обычным фикрайтером – каждый день писал проду, получал по сотне отзывов в день… - Вы были ЙАшкой, да? – со смешком выдала Катя. Глаза Суидага расширились, он начал истерично вопить: - Я не ЙАшка! Я не был ЙАшкой! Я – самый великий автор своей эпохи, это вы – никчемные читатели и ничего не смыслите в современной литературе! Я – не ЙА! - Теперь я стала всё понимать: Вы были самой настоящей ЙАшкой, которой хотелось славы. А в один из дней нашли в каком-то старом доме это зеркало и попали в Кубкиф. Лучшего Вы и пожелать не могли: целый мир был под властью такого безграмотного человека, как Вы, - с каждым словом к Кате возвращалась смелость. Ей был не страшен пускай и взрослый, но безграмотный человек – сейчас она вспомнила о том, что чтобы открыть портал в родной мир, надо лишь только подумать о нем. А что если подумать не только о нем…       Влад совсем раскис: в этот момент он был похож на сумасшедшего злодея, свергнутого со своего престола – он лишь только повторял о том, что никогда не был ЙАшкой и теребил свои лохматые волосы. Меч беспомощно валялся около его ног – Катя приложила всю свою силу воображения, чтобы представить, как этот меч вместе с Суидагом летит обратно, в её мир. Она впервые поняла, что вера – великая вещь. Человека можно сломить не только физически, но и морально, и последнее намного страшнее первого.       Зеркало начало мутнеть, в середине появилась воронка, из которой вылетали целые снопы искр. Влад вдруг резко вскинул голову, хотел уже было наклониться и схватить рукоять меча, но было поздно – словно невидимая рука потянула его в воронку. Когда мужчина закричал «Нет!» со слезами на глазах, Кате стало больно внутри: может быть, она поступила с ним слишком жестоко? «Нет, это не жестоко. Он убивал других людей, да и если бы он остался тут, его ждала бы верная смерть. А так я сохранила ему жизнь. Пусть всё это станет Суидагу уроком», - подумала Стрельцова. А тем временем бывший член правительства был уже наполовину «съеден» зеркалом – он тянул в надежде руки, пытаясь хоть как-то зацепиться за полюбившийся ему Кубкиф. Через несколько секунд всё стало так, как было раньше: кривая гладь зеркала, пустая комната и Катя, в растерянности стоявшая рядом.       Еще несколько секунд, и двери комнаты распахнулись: туда буквально залетели запыхавшиеся от долгого бега Ятак, Йин и Вонави с Мадам. Все галдели что-то наперебой, пытались рассказать о том, что произошло и обнять глупо улыбающуюся Катю. Из всей этой трескотни девушка поняла то, что Правительство сдалось, и замок сдан повстанцам, жители Кубкифа поддержали переворот и уже завтра всенародным голосованием будет выбран президент страны, в которой воцарится демократия. Ятак и Йин были счастливы еще тем, что все их друзья-беты были освобождены, а Вонави был вне себя от радости о том, что ему выдана амнистия за штурм дворца – иначе бы идти ему в ссылку вместе с другими представителями старого закона. Смертная казнь, кстати, была отменена в Первом Манифесте Временного правительства. - Я вас никогда не забуду, - со слезами вдруг произнесла Катя. – Я многое поняла: не нужно быть мне такой черствой к другим людям, нужно больше писать и развиваться. Спасибо вам всем за это! - Да ты чего? И я многое поняла: мне нужно быть более открытой к людям, вернуть эту детскую наивность, ведь без веры в чудеса ничего не получится, - смущенно произнесла Ятак. Девушки поглядели друг на друга и радостно обнялись.       Последние слова были сказаны, последние объятия были сделаны. Катю ждал её мир, по которому она так соскучилась. Девушка мысленно представила своих любимых родителей, её черненькую тетрадочку с фанфиками, любимый (а самое главное грамотный!) Фикбук… Гладь зеркала вновь помутнела, и появились искры: Стрельцова почувствовала легкий ветерок, который словно притягивает её к порталу. Она со слезами и прощальной улыбкой осмотрела всю компанию, которая махала ей руками, и отвернулась – иначе девушка только еще больше расплачется. Вскоре Катя почувствовала знакомое покалывание во всем теле и чувство того, что она летит в какую-то черную бездну.       Ятак и Йин вздохнули – вот и всё. Вонави был счастлив – вот-вот его жизнь наладится, ведь Мадам, его Мадам, сейчас рядом с ним… Но все заметили, что зеркало не собирается принимать свою обычную форму: оно оставалось мутным. Легкий ветерок на этот раз чувствовал лишь только один человек – Арукас. Она быстро чмокнула любимого в щеку и прошептала, чтобы слышал только он: - Мое время в этом мире сочтено. Я обязана вернуться в мир Кати к тому, моему Данилу, твоему двойнику. Прошу тебя – найди меня в этом мире.       Линад не успел ничего сказать, а до её руки ему не хватило несколько сантиметров, чтобы схватить и удержать – Мадам уже исчезла в мутном зеркале.