Зиккурат Иштар

Шерлок длительное время находился привязанным к стулу посреди комнаты. Ни темноты, ни испепеляющего света. Уютный полумрак, сточивший углы и обезличивший лица находившихся с ним людей.  Его тело опутывали электроды. Шумел вентилятор, едва уловимо гудели приборы. В вену сделали инъекцию. Шерлок начал мысленный отсчёт. А потом забыл счёт и считал ли он вообще. *Возникшие ощущения были захватывающими и приятными. Начался наркотический прилив энергии и возбуждения. Трепет перед видениями, а потом — резкая интоксикация. Его внимание ему до сих пор не подчинялось. Шерлок не паниковал, с наркотиками он имел дело не впервые. В таких случаях не надо ничего торопить, нужно переждать, пока действие наркотика закончится окончательно.  Но состояние Шерлока ухудшалось. Сначала началось раздражение. Агрессия была отчасти обоснована вынужденной неподвижностью, а наркотик был из разряда "спидов". Потом Шерлока начал раздражать странный звук, который настырно пытался залезть ему в мозг. Ему слышалось вокруг себя жужжание, отчего начался невыносимый ультразвуковой зуд.  Затем ему стал чудиться шёпот. Он ничего не мог расслышать, как ни напрягал слух, и это злило его. Он натягивал мышцы, хотел почесаться, мотал головой, выкрикивал ругательства, но пытка не прекращалась несколько дней.   Каждый его день стал настолько плотным, что не оставалось места для воздуха, его можно было резать ножом, а вместо лёгких в груди трепыхались пузырьки кислоты, обжигающие горло криком. Ему начали задавать вопросы. Шерлок отвечал то, что должен был. Через сутки его спрашивали опять. Он отвечал, но мысли без отдыха начинали путаться. Теперь он старался отвечать то, что помнил. Что было можно рассказать.  Его начали бить. Били больно, но не сильно. Шерлок чувствовал боль и стекавшую по его лицу кровь. А потом боль проходила и кровь засыхала. Его спрашивали, и он отвечал, но уже не понимал, что говорит. Может быть, он раскрывал секреты, может быть, нёс полную чушь. Новый укол, и всё повторилось.  Его чувства и эмоции сплющились под наркотическим гнётом. Не оставалось места мыслям, голову распирало, она тяжелела. Шерлок мог только наблюдать, но не думать. В глазах стоял туман, всё казалось абстрактным, гротескным, давящим. Любой предмет как будто цеплялся за глазное яблоко и царапал хрусталик. Шерлок то не мог смотреть из-за боли в глазах, то просто боялся: он больше не мог нормально воспринимать привычные предметы, страшась, что сейчас они внезапно поменяют свою форму. Исказятся до неузнаваемости, а пространство и весь окружавший его мир растрескается по линии пазла и ссыплется вниз. А под ним окажется тошнотворная, пыльная и душная пустота. Шерлок боялся увидеть её и почувствовать. Он сходил с ума от приступов панического страха. Но и под веками зрачки вмерзали в суть кошмара, и он не мог не смотреть на терзавшие его видения.  Шерлок задыхался и леденел от ужаса, он думал, что сходит с ума. Ему было холодно и одиноко. Наконец ему стало всё равно. Он ждал конца, перестал сопротивляться. Перестал дёргать заклинившую дверь в свой разум, в свои чертоги. Он посмотрел на себя со стороны, и его мир разбился на пиксели, окатывая с головой новой волной ужаса, а потом собрался обратно. Ничего не изменилось. Только стало спокойно. Он нашёл свободу. Искалеченные слезами, рубцы тянулись по всему телу.  *** Майкрофт рассматривал привязанного к стулу Шерлока с изумлённым отвращением.  Его брат походил на обломок. Лицо было бледным, несвежим, застывшим. Он не мог открыть глаза, не мог спать. Не чувствовал физических потребностей.  — Шерлок, - Шерлок услышал голос и узнал его. — Шерлок, - прозвучало почти торжественно, – ты справился. Шерлок впервые захотел открыть глаза и обнаружил, что веки слиплись и покрыты корками из крови и пота. С болью разодрав ресницы, он открыл глаза. Перед его лицом возник тонкогубый рот Майкрофта, который резко ухмыльнулся.  — Ты закончил? - еле слышно спросил у него Шерлок. — Мы закончили. Ты не подвёл. Можешь отдыхать. *** Он всё осознавал, когда Майкрофт готовил его к новому заданию. Но всё равно чувствовал на уровне подсознания, что это неспроста. Это наказание.  Шерлок сидел в кабинете. Майкрофт налил им обоим виски.  — Чтобы запомнить необходимую информацию, достаточно усилия воли и знания мнемонических правил. Всего лишь нужна правильная тренировка. Но хранение такой информации не исключает мозговой протечки, если разведчик будет раскрыт и захвачен в плен. Если человек испугается, он поставит свою жизнь превыше долга. Блокировать человеческую природу самосохранения долго не удавалось. Выбрать между жизнью и смертью — крайне болезненная для человека тема, и его воли недостаточно. А те, кто будут его пытать, будут знать все больные места и давить на них. Новый метод болезненен, но эффективен. Чтобы вовремя заблокировать секретную информацию, требуется серьёзное внедрение в психику агента и определённая смесь и доза наркотиков. Чтобы данные у разведчика не смогли выцарапать ни под пытками, ни под угрозой смерти, мы применяем особый метод.  Наркотик ломает волю, раскрывает сознание. Агент получает секретные данные, запароленные глубоко в его подсознании. Теперь в момент опасности, стоит агенту произнести кодовое слово, его память сама блокирует секретную информацию. Чтобы извлечь из него данные, нужна кодовая фраза, своего рода отмычка. — Кто моя отмычка? - задал вопрос Шерлок. Майкрофт покачал головой. — Ты не будешь этого знать до самой встречи. Под пытками ты можешь назвать его имя. — Я уже понял. — Шерлок. Возвращайся живым. — Ты же не дашь меня в обиду, старший брат? - вяло усмехаясь, сказал Шерлок.  — Тебе вшили гибкий микрочип из пластика. Он помещён под кожу поясницы. Прощупать его совершенно невозможно, как и просветить рентгеном. Он имеет своё автономное питание и должен проработать пяток лет. Его сигналы случайно в радиоэфир террористов или спецслужб попасть не могут, они передаются на новой разработанной частоте. Так что мы присмотрим за тобой. Шерлок допил виски. Поморщился, облизал зажёгшиеся болью швы на губах. — Моран, Джеймс? — Извини, у них своё задание. Ни на кого в этот раз не надейся, мой мальчик. Ведь так легче. — Всегда. *** Он очутился под огнедышащим бело-синим солнцем. Голубое небо в затейливых, как Арабская вязь, облаках. Жаркое марево вместо воздуха, когда воздух дрожит и ни черта не видно, только пустыню. В раскалённом вертолёте стоял адский грохот, он долбил по мозгам даже сквозь наушники. Здесь всё было — горячее, терпкое, пряное, накалившееся. Белые стены, медовые купола мечетей с полумесяцами посреди синей пыли неба. Оно было тёмное, грозно лазурно-серое на рассвете, и заливавшееся персидской синевой по вечерам, становясь ночью тёмным-индиго.  В этом древнем восточном городе, думалось Шерлоку, незаметно и сразу мудреешь. В этом городе и следует быть очень мудрым. Кажущиеся из-за особенностей архитектуры спокойствие и неторопливость караулили зазевавшихся странников в прохладной узкой подворотне с кривым кинжалом.  Через несколько дней Шерлок пообвык, и у него в голове зазвучал диссонанс между древним и новым. Целые мили пёстрых базаров сменяли развалины великих цивилизаций, неподалёку от современных отелей стояли полуразрушенные замки крестоносцев.  Город, сверкавший неоном, и город, где в тесных улочках ютились низкие дома из серого камня. В них царил тот самый обманчивый покой, что не даёт чужеземцу крепко спать по ночам, заставляя прислушиваться к собственному дыханию.  Слух у Шерлока тоже стал каким-то приглушённым — чужие звуки, чужой горячий сухой ветер, чужие мысли... Все они шёпотом играли с его слухом, не давая сконцентрироваться на чём-то одном.  Но в пустыне, изборождённой песчаными червями-наростами, ему становилось ещё неуютнее. Хотелось найти и заползти в самую глубокую тёмную нору.  Шерлока забрасывали утром в город, а вечером на вертолёте опять доставляли в пустыню, где стоял замаскированный военный лагерь. Ночевать в гостинице было опасно: в случае захвата персонала и посетителей террористами белому европейцу с явно выраженным благородным происхождением не поздоровилось бы в первую очередь. Днём его старались незаметно прикрывать, хотя в городе всю неделю было тихо.  Связной, с которым ему придётся работать, не появлялся. Служба разведки докладывала, что с ним всё в порядке. Он замечен в городе, ведёт обычный образ жизни, но никаких данных пока не передавал. Шерлок чувствовал себя в безопасности, но полнейшим чужестранцем. От скуки он уже начал учить местные диалекты. Он ел, спал, мотался в проклятом душном и вонючем вертолёте, перевозившем его из Чистилища в Ад.  *** Обмотав голову чалмой от палящего солнца и надев солнцезащитные очки, Шерлок с утра болтался с фотоаппаратом по городу, смешиваясь с группами туристов. От зноя спасал костюм — пиджак и брюки из льна, — который он носил с хлопчатобумажной рубашкой.  Ближе к полудню он вернулся в центр города. Поднялся по ступеням на террасу и сел за столик в кафе на улице. Кафе находилось в престижной части города вблизи от большинства посольств и министерств. Официанты были хорошо обучены и галантны. Шерлок заказал кофе, который вскоре принесли.  Держа чашку свежесваренного кофе, словно огонь в ладонях, Шерлок разглядывал раскинувшийся перед ним вид.  — Слишком всё здесь чужое, Вы не находите? - рядом прозвучал родной английский.  Шерлок обернулся.  Джон. Шерлок быстро рассмотрел его суровое, с исказившимися чертами, лицо. Джон начал отращивать бороду. Загоревший, похудевший, отчего, казалось, стал выше.  Ошибки быть не могло.   Шерлок медленно снял очки. — Будете кофе? - Шерлок жестом пригласил Джона присесть.  Джон сел, подтянув светлые брюки. Под кадыком и ниже, в треугольном разрезе футболки цвета морской волны, кожа блестела от пота. Шерлок смотрел в эту прорезь, не поднимая на Джона глаз.  — Сейчас пойдем ко мне, - Джон сделал краткий жест устремившемуся к ним официанту, что заказывать ничего не будет. — Сначала работа. Потом... - Джон сжал на скатерти кулаки. — Ты мне всё расскажешь.  *** Небольшой дом в нескольких кварталах. Лифта не было. Они поднялись на шестой этаж. Шерлок заметил, что здесь снимают жильё в основном французы, к тому же все поголовно журналисты: большинство носили на шее бейдж с аккредитацией.  Джон отпер входную дверь. Оглядел лестничный пролёт, посмотрел на нижний этаж и вверх. Схватил Шерлока стальными пальцами за затылок и молниеносно втолкнул в квартиру. Шерлок очутился прижатым к стене в длинном тёмном коридоре, пригвождённый тёплыми ладонями. Совсем близко он слышал прерывистое дыхание Джона. Шерлок расслабился в его руках.  — Как дважды два, мать их, - выругался Джон. — Когда ты исчез, я чёрте что подумал. Ни одной нормальной мысли не было в голове, все о тебе, представляешь? - говорил он. — Ты оставил после себя загадки. И то признание в ванной, ведь ты не шутил. Исчезнув, ты не оставил мне выбора. Я искал тебя. Но через пару дней меня отозвали из отпуска. Предложили участвовать в одной опасной операции. А я согласился, сам не зная почему. Мне ведь служить немного оставалось. Хотел спокойно дослужить, не ввязываться ни во что. Но мне показалось странным такое предложение, и я согласился.  Несколько дней ходил вокруг тебя, а ты меня не замечал. Я не хотел верить, что ты — связной. Присматривался. Даже молился: пусть это будет совпадение, Боже! Только не он! - сухо рассмеялся Джон, сминая ткань шерлокова пиджака. — Но иного объяснения не было. Ты агент. Причём из СРС, это мне хватило ума понять. Вот почему ты такой странный. Других туда не берут. Или гениев, или отморозков, которые у системы на самом крепком крючке. Джеймс Бонд — розовый хер от Барби, по сравнению с вашими ребятами. И ты выбрал меня, - закончил Джон фразой, в которой всё сквозило горечью.  Шерлок молчал.  Джон притянул его за затылок, заставив нагнуться. Вдев пальцы, — Шерлок почувствовал, что они дрожат, — в копну кудрей, Джон с нажимом погладил прядь и застыл.  — Джон? - позвал его Шерлок.  — Lock,* - шепнул тот ему на ухо кодовое слово.