Привет,давай поговорим или как нам повезло

      Первое июня. Начало лета. Конец слякоти и одиночества. Начало незабываемых приключений и веселья. Яркое солнце каждый день, прогулки с друзьями до ночи, домашние вечеринки, походы, пикники на свежем воздухе. Так должно проходить лето каждого человека, даже самого одинокого. Как же всё-таки должно начинаться лето? С улыбкой на лице и радостью в душе лето начинается только у детей и подростков. У взрослых же лето-это ещё три месяца работы и возможно отпуск на неделю, который они будут вспоминать ещё очень долго и надеяться, что в следующем году всё же смогут наработать на отпуск. Так и для меня лето началось не с улыбки на лице, а с болью в сердце и горькими воспоминаниями и том, что произошло несколько лет назад. Именно тогда я потерял единственного родного человека, который заменил мне семью. С ним лето начиналось с улыбки, весёлого смеха и чудесных воспоминаний, но сейчас это всё в прошлом и этого уже никогда не будет.       Горько отвернувшись от фотографии, я закрыл глаза, вспоминая. На ней мы с братом весело улыбаемся, оба загоревшие валяемся на песке. Это была последняя неделя его жизни вот уже как 6 лет назад. Тогда, ночью, тот вышел в магазин за сигаретами и больше не вернулся. Через неделю нашли его тело, выброшенное так жестоко под поезда. Убийца нашёлся через месяц, но я так и не смог посмотреть в его глаза, не выходя из дома. Суд проходил с моим адвокатом и дядей-опекуном. Дядя скончался на год позже, оставив в завещании мне нынешнее моё место проживания, в виде домика недалеко от озера. Дни тянулись мучительно долго. Я ходил на лекции даже летом и одним из вечеров решил посетить могилу брата. Стоя в цветочном магазине, я долго не мог решить, какие же цветы купить для брата.       Грег любил абсолютно все цветы. Ещё он был веселым и жизнерадостным человеком, который всегда мог заставить младшего братика улыбаться, помогал ему в трудных ситуациях, был его опорой. Всё это исчезло, как только он умер.       Всё же найдя самые лучшие цветы, и не самые дорогие, я купил их и медленно пошёл по ночному городу, направляясь недалеко за его пределы. Когда умер брат, умерла и часть меня. Я и Грег были самыми близкими друг для друга, ведь наши родители погибли, когда мне и двух лет не было. Правда я не знал истории об их смерти, да и не хотел нагружать себя ещё больше. Брат рассказывал, что была большая автокатастрофа, но мне не хотелось слушать про это. Не потому что не любил родителей, а чтобы не портить те малые воспоминания о них.       Выходя уже за пределы города, ко мне пришли воспоминания о том, как я и брат в этом месте впервые поймали лягушку, а тут мы учились лазать по деревьям. Даже наши подписи на дереве сохранились, что вызвало у меня слабую, измученную улыбку. Пройдя в своих раздумьях два километра, я всё же пришёл туда, куда ходил почти каждую неделю, ради брата. Солнце давно село. На часах было уже около полуночи. Вокруг было очень тихо, были слышны только редкое карканье ворон и тихий шум теплого ветра.       Вспоминая все события за неделю, я подошёл к могиле и удивлённо присмотрелся, рядом на скамейке сидел незнакомый мне парень и что-то очень тихо говорил.       Настороженно присматриваясь к нему, мне пришлось подойти по ближе. Он сидел и, казалось, не слышал моих тихих шагов. Неуверенно стоя за его спиной, пытался распознать незнакомца. Тот наконец-то почувствовав движение за спиной, обернулся. Вглядываясь в его тёмные глаза, мне все хотелось узнать или вспомнить кто же он. Парень тоже рассматривал в неком недоумении, а потом молча поднялся, отвернулся и пошёл к выходу, оставляя меня около могилы совершенно растерянным. Вскоре тот скрылся во тьме, оставляя после себя лишь нагретое место на небольшой скамейке.       Вздохнув, я поворачиваюсь к надгробию, подрагивая от шума листьев, откуда меня смотрели весёлые глаза брата. Внимательно, словно пытаясь запомнить и так до боли знакомые черты, рассматриваю его портрет на холодном граните с тоской, что останется со мной, как верная спутница. Аккуратно укладывая цветы и зажигая свечки, которые стоят там про запас, вновь не отвожу взгляда с тёмного камня. Гранит озаряют пляски маленького огонька, создавая яркие, необычные блики. Я сажусь на ещё теплое место и закрываю глаза, погружаясь в мысли.        Вокруг стоит так нужная сейчас тишина. Едва слышно лишь шум листвы под редкими порывами ветра.       Собравшись с мыслями, я поднимаю голову, вглядываясь в такие живые и счастливые родные глаза. Художник постарался тогда явно на славу, смог передать в портрете даже душу и бушующую вечно в брата энергию. Не удержавшись, рука тянется и касается кончиками пальцев портрета такого родного мне человека. Холодный гранит обжигает, от чего на моём лице появляется грустная улыбка. - Ну привет… - тихо говорю я, вернувшись на место на скамейке.       Мысли формируются медленно, но я начинаю тихо рассказывать про свою скучную жизнь, изливая душу еле слышным, недрогнувшим голосом. Одновременно с этим, я переношусь в прошлое, вспоминая дни с братом. Как в детстве, когда меня мучили кошмары, он садился рядом с моей кроватью и начинал поглаживать мои волосы, что-то рассказывая, и уходил уже ближе к рассвету, когда сон уже одолевал. Сразу вспомнились шершавые ладони, проходящие по моим волосам. Вновь слабая улыбка озаряет моё лицо. Я продолжаю тихо свой рассказ, забывшись и прикрыв глаза, плавая в моментах прошлого, хоть оно и давнее, но до сих пор яркое и чёткое, словно это было вчера. Помнится его улыбка, когда я с блеском закончил старшую школу, правдивая гордость от того, смог поступить в один из крупных и престижных университетов города.       К моему горлу начинает подступать ком. С трудом сглатывая его, я продолжаю рассказывать, не открывая глаз. Глаза начинает предательски пощипывать, но терпя это чувство, продолжаю тихо рассказ. Яркие образы вспыхивают в моей памяти. И так происходит всегда, когда я прихожу сюда. Всё это, словно пытка, от которой невозможно отказаться.       Вот в моей голове проносится ещё одно воспоминание, заставившее меня сбиться и примолкнуть - это его тело, лежащее под тканью около рельс. Помню, как я всё же смог прорваться через полицейских, да и те особо не старались сдерживать людей. Тогда пришлось пожалеть сразу о двух вещах, которые сделал. О том как я стянул с него грубую ткань и посмотрел в мёртвые глаза. К моему горлу подступила тошнота, которая грозилась вырваться. В глазах брата была боль и страх. Этот взгляд преследовал меня ещё очень долго в кошмарах, но теперь уже никто не мог успокоить меня или разбудить, пока я с криком не просыпался сам весь взмокший и ещё очень долго не спал, смотря в окно.       Второй моей ошибкой оказалось согласие на опознание тела, хотя там хватало и дяди, но  мне почему-то казалось, что мне нужно быть с ним там. Когда мы были в морге, я не сразу узнал брата. В голове тогда мелькнула мысль, что это просто сон и все. Но когда врач привёл нас к бледно-серому телу, пришлось зажимать рот рукой, сдерживая новые порывы тошноты. Мои руки тряслись. На животе брата было видно три шва, те были рваными, словно от ударов ножом. Тогда идущий с нами следователь сообщил о начале дела по убийству моего брата. Глаза Грега были закрыты, а губы были слишком бледные, на теле были видны еле заметные синяки и ссадины. Я не смог там выдержать больше и минуты, потолок стал медленно наваливаться на меня. Пришёл в себя лишь в палате, рядом был дядя и молчаливо держал нашатырь. Врач вышел, правда вернулся уже через 10 минут, давая мне успокоительное. Слёзы высохли на моих щека только около дома.       Я мотаю головой, пытаясь отогнать эмоции, захватывающие мой разум, и печаль, стараясь вспомнить о чем рассказывал и стряхивая наваждение. Все тот же ласковый и весёлый взгляд, кажется, смотрящий прямо в душу. Молча смотрю, не реагируя на слёзы, появившиеся на щеках. Уголки губ предательски дергаются, я прикусываю губу, сдерживаясь в эмоциях, рассматривая брата. Свечи медленно начинают догорать, появляется едва заметная струйка дыма, растворяющаяся в небе, которое переходит из чёрных тонов в более серые. Значит скоро рассвет.       Интересно сколько я тут просидел… Вновь взглянув на портрет, я протягиваю руку и касаюсь слегка его щеки, чувствую только ледяной холод. Наконец, шмыгнув носом, отстраняюсь. — До встречи, Грег… — снова рассматриваю его и оставляю свечу, ухожу к выходу, умело пробираясь через чернеющие в темноте могилы, знакомой до ужаса дорогой.       Меня ждёт долгий путь домой.       Только выходя с кладбища, приходит понимание, что мне сильно хочется спать, и прохладный ветерок заставляет поежиться. Впереди видна фигура, сидящая на скамейке около церкви, постепенно напрягаюсь, подходя к выходу с территории кладбища. Человек не шевелится. При приближении я узнаю того самого парня.       Неужели он просидел здесь всю ночь?       Прохожу дальше, и слышу как сзади скрипнула тихо скамейка, потом послышались тихие шаги прямо за спиной. Сердце чуть сжимается от страха и пропускает один удар. Я стараюсь держаться уравновешенно, но всё же слегка прибавляю шаг, быстрее соображая, куда можно бежать. Парень не отстаёт и это начинает меня уже пугать. Медленно досчитав до трёх, я рванул вперёд со всех ног, быстро разгоняясь по дороге. Немного прислушавшись понимаю, что погони нету и чуть приостанавливаюсь, слегка повернув голову. Парня нигде не видно, и меня чуть колотит от страха. Я выдыхаю, чувствуя как сердце стучит по грудине, одновременно теплая рука ложится мне на плечо. Мой вопль наполняет окрестности, расходясь эхом по всем месту так, что птицы слетают с деревьев. Уже обернувшись в ужасе, я был готов отбиваться, но парень смотрит на меня спокойно, протягивая мой бумажник. Его голос был совершенно спокоен, он словно не был удивлён моей реакцией на его появления. — Ты уронил... - медленно опустив взгляд на его руки и приметив свой бумажник, быстро его забираю. — Спасибо… - голос предательски дрожит.       Парень без эмоций рассматривает меня. — Твой брат? — сначала вопрос мне совершенно не ясен, но восстановив дыхание, потом лишь киваю в ответ.       Снова на его лице нет каких-либо эмоций, лишь взгляд направлен прямо на меня. Это придает мне сил наконец спросить. — Ты его друг? — лёгкая, но печальная тень усмешки промелькнула, тронула его губы. — Примерно… - тон голоса подсказывает мне что сейчас не время для общения на эту тему, и негромко я произношу. — Найл. — тот кивает лишь в ответ и отвечает через секунду. — Джейс.       Вздохнув, поворачиваюсь в сторону дома, но идёт рядом со мной спокойно. Я чувствую ватные ноги, стараясь отвлечься, снова делаю попытку завести разговор. — А что ты по ночам делаешь тут? — Джейс не поворачивая лица ко мне, спокойно произносит. — То же, что и ты. — коротко и ясно.       Парень явно не настроен на разговор, ну да ладно, я и сам больше не напрашиваюсь.       В тихом молчании мы дошли до начала перекрестка, за которым был мой дом. Обернувшись, нерешительно посмотрел ему в глаза. — Почему ты идёшь за мной? - он лишь пожал плечами опять без каких-то эмоций. — По пути было и все.       Парень спокойно пошёл дальше по шоссе не оборачиваясь, я вздохнул грустно. — И тебе пока… — негромко произнёс я ему в след, чувствуя некое одиночество.       Добираясь неспешно домой, и открыв дверь, сразу сбрасываю с себя холодную куртку, и не заботясь о ее дальнейшей судьбе и остальных вещей в целом, устало падаю в кровать.