Неверлендский дневник Реджины

Эпичный провал, дневник. Эпичный, НАИЭПИЧНЕЙШИЙ провал по части поцелуя. Это не значит, что я струсила, кстати сказать. Это больше похоже на легкую боязнь сцены (о которой, на самом деле, даже и упоминать не стоит), принимая во внимание тот факт, что где бы ни появилась златовласая принцесса, её прекрасные (сарказм, дневник, сарказм) родители плетутся следом. Сомневаюсь, что Эмма бы оценила, если бы я поцеловала её у них на глазах, не говоря уже о Крюке (хотя провернуть последнее было бы чертовски приятно, если учесть, каким настойчивым он был в своих безрезультатных попытках украсть сердце моей Свон). Лично я бы не возражала быть причиной сердечного приступа Снежки и Чарминга, вызванного созерцанием того, как я буквально присосусь к Эмминым губам, но я точно знаю, что Эмма не одобрит подобного. Когда мы наконец поцелуемся, это скорее всего произойдет в приватной обстановке; по крайней мере, в первый раз (я твердо намерена продемонстрировать это и Чармингам как-нибудь, дневник). Полагаю, в данном случае я должна сказать: если мы поцелуемся, однако я предпочту сомнениям самонадеянность. И все же, Эмма – взрослая женщина и в состоянии сама принимать решения, независимо от того, чего я хочу или как чертовски соблазнительно выгляжу. Я действительно считаю, что она хочет меня поцеловать. Я слишком много раз замечала, как она бросает взгляд на мои губы, за этим точно что-то кроется (возможно, приятные покалывания в определенном месте). Хотя я и боюсь, что у нее не хватит смелости решиться; тревожит не только это, но и то, что её, без сомнения, отвлекает бесконечная череда мужиков, постоянно прерывающих наше нарастающее сексуальное влечение в надежде завладеть её сердцем. Сначала это был Белфайер (Слава Богу, он помер, и поверь мне, дневник, я ни капли бы не сожалела, говоря это, если бы это не ранило Эмму). Теперь это Крюк со своими ярко размалеванными глазами. Подводка выглядит вульгарно и течёт после стольких дней, проведенных на острове, при такой-то жаре. Так он слишком похож на енота. ХА! Благодаря моей любимой магии, мой собственный макияж выглядит просто безупречно. (Королева = 1, Пират = 0). Хотя, конечно, он без конца продолжает рассыпаться в этих безобразных пошлых намеках. Почему мужики думают, что это вообще может быть романтично, и ждут, что женщины от этого растают? Возможно, стоит взывать к её сердцу, а не к вагине, Крюк? Это тебе не порноканал. Это больше походит на Lifetime Movie Channel. Печальные женщины повсюду! Ну и конечно, неимоверное количество кожи, которое придает его фигуре странную грушевидную форму; также Крюк все время поводит бровями, что делает их похожими на мохнатую гусеницу, отчаянно пытающуюся добраться до пушистой коричневой травы – его шевелюры. P.S. Дневник, неужели я одна в этой компании, кого бросает в дрожь от одной мысли о возможности иметь отношения с человеком, у которого крюк вместо руки? Я всецело поддерживаю людей с ограниченными возможностями и протезами (да здравствует разнообразие), но мое воображение живописует картины кровавой бани – результата любой его попытки обнять её или прижать к себе. Уверена, Эмма не хотела бы лишиться почки от твоих попыток притянуть её в свои объятия, Крюк. Извини, но мои руки мягкие и нежные и, позволь сказать… если я захочу обнять Эмму, это будет ощущаться как угодно, но точно не болезненно (здесь подмигивающий смайлик, дневник). Короче, вернемся к эпичному провалу попытки (не совсем; попытки вообще-то и не было) поцеловать Эмму Свон. После завершения моей последней записи, я тут же отправилась на поиски Свон. Она сидела возле костра в одиночестве. Как же мне повезло, правда? Не правда. Я едва успела подойти, как Эмма вскочила на ноги и практически проорала: – Реджина, ты должна научить меня магии! – Прошу прощения? – переспросила я, сомневаясь в том, что правильно расслышала, потому что Снежку и Чарминга точно хватит кондрашка от одной только мысли о том, что именно я и никто другой буду учить их дочь магии (и, повторюсь, дневник… мотивация – ключ ко всему). – Да, – сказала она, уставившись на меня, словно загнанный олень в свете фар приближающегося автомобиля. – Вот. Это было действительно забавно, дневник. Иногда Эмма и английский язык довольно плохо сочетаются. И всегда так восхитительно наблюдать, как она страдает в попытках подобрать слова, которые, похоже, намеренно ускользают от нее. Видимо, ее словарный запас отличается злобным чувством юмора (или так и остался в третьем классе). – Ты действительно хочешь, чтобы я учила тебя магии? – спросила я её. – А твои родители в курсе? Она яростно сверкнула глазами в мою сторону, но вместо того, чтобы испугаться (я вообще НИКОГО не боюсь), я попросту возбудилась; учитывая, что я страдаю от постоянного сексуального неудовлетворения уже… ну, неприлично долго. – Давай просто сделаем это, Реджина, – набросилась она на меня, и, я клянусь, эти слова проникли прямо ко мне в трусики, дневник. Начнем с того, что все мои мысли были уже там и без этих слов; я могла бы просто взять и использовать эту фразу для описания чего-то совершенно иного, что я была бы несказанно счастлива проделать со Спасительницей. Чёрт, кто-то идет. Поделюсь новостями позднее, дневник. ХХ-Реджина

***

Извини, что заставила ждать, дневник. На чем я остановилась? Ах да, Эмма попросила меня учить её магии, и, решив вопрос с её родителями, я дала свое согласие, надеясь, что это позволит нам чаще находиться наедине и, наконец, приступить к осуществлению плана с поцелуем. Однако, спустя две секунды (в буквальном смысле) после того, как я согласилась давать Эмме уроки магии, на поляну примчались Снежка и Чарминг, эта парочка самых непроходимых и невероятно назойливых ушлепков, которых мне только доводилось встречать, и смачно плюхнулись на камни прямо напротив нас. – Не говорите ни слова, – набросилась на них Эмма еще до того, как они успели должным образом усесться, что, конечно, вызвало у меня усмешку, которую я даже не пыталась сдержать. – Реджина учит меня магии. Магия может пригодиться мне, что есть, то есть. Казалось, что голова Снежки вот-вот оторвется от шеи и с диким свистом улетит, как шарик, который кто-то неожиданно развязал и выпустил из рук; однако хватило всего лишь одного пристального взгляда дочери, чтобы заставить Снежку поджать губы и, впрыгивая в объятья Чарминга, беззвучно извергать проклятья. Я была просто в ярости, естественно; они меня обломали одним своим присутствием и фактом того, что это самое присутствие весьма эффективно воспрепятствует моим попыткам поцеловать их дочь – не важно, во время уроков магии или после. Понимаешь, о чем я, дневник? У меня никогда и шанса-то не было, ведь так? Этот остров просто убивает. У меня был еще один урок магии с Эммой, и хотя во время него она чертовски меня раздражала, позволь заметить, дневник, мне кажется, что я действительно запала на нее. Дело не только в сексуальном напряжении, ее отлично сложенном теле или обычной привлекательности; и хотя у нас с ней точно есть эмоциональная связь, уж не говоря о нашем сыне, очевидно, что нам нравятся одни и те же вещи. Я обнаружила это во время урока (Снежка и Чарминг, естественно, присутствовали. Обложили со всех сторон). Мы стояли возле костра, который я потушила при помощи магии, и пыталась помочь Эмме зажечь огонь снова, но уже при помощи её собственной магии. Казалось, она просто играет мне на нервах, поскольку она едва ли слышала, что я говорю, а просто машинально кивала головой на все, что бы я ни сказала, и пристально смотрела на дрова, словно ожидая, что они загорятся сами по себе. Да она просто нытик, дневник. Она СТОЛЬКО жалуется. Москва не сразу строилась, Эмма, и магия тоже требует времени. А она хочет немедленного результата. Она хочет вырасти из новичка в эксперта за минуту, что в принципе невозможно. Однако не могу отрицать, что Эмма обладает невероятным потенциалом в том, что касается магии. В те несколько раз, когда она сумела создать едва заметные искры (это ни к чему не привело, но лишь потому, что искры были слабые), я чувствовала силу ее нереализованной магии, она была просто ошеломляющей. И, возможно, слегка возбуждала, дневник, но давай это останется между нами. В любом случае, вместо того, чтобы слушать то, что я пытаюсь сказать, Эмма начала гудеть. Именно тогда я поняла, что, возможно, у нас намного больше общего, чем мы могли себе представить. Я поняла это по тому, что песня, которую она стала напевать себе под нос, была хорошо мне знакома, однако Снежка и Чарминг тупо уставились на нее, как будто не имели ни малейшего представления о том, что происходит (Ну конечно, они не знали; они слишком тупы для того, чтобы разбираться в хорошей музыке). Прежде, чем побаловать тебя, дневник, могу ли я заметить, что считаю крайне оскорбительным тот факт, что практически каждый видит во мне типичного политика до мозга костей, который может наслаждаться только здоровой пищей и Моцартом. Возможно, я и Мэр, а также бывшая Королева, но это совсем не означает, что время от времени я не могу наслаждаться безбашенными и пошловатыми вещами (Это прозвучало хуже, чем предполагалось, дневник. Учти это, пожалуйста). Что я хочу сказать: несмотря на то, что я действительно практикую здоровое питание, это не значит, что я не ЛЮБЛЮ французскую картошечку и стейк с кровью, и пиццу «4 сыра», и леденцы на палочке (да-да, леденцы на палочке). И пока мелодия продолжала доноситься до меня, я попала в мир Эммы образца 1983 года, дневник, и, позволь сказать, я оседлала музыкальную волну просто как самая настоящая дива 80-х, 90-х и начала 00-х. Поэтому, как только я поняла, что Эмма напевает песню одной из моих любимых музыкальных групп 90-х, TLC, я чуть штаны не намочила. Это была песня «No Scrubs» и мне буквально пришлось сжать кулаки, чтобы не начать пританцовывать, и чуть ли не до крови прикусить язык, чтобы не выпалить строчки песни, когда она начала напевать второй (мой любимый) куплет. But a scrub is checkin’ me, and his game is kinda weak, and I know that he cannot approach me. ‘Cuz I’m lookin’ like class, and he’s lookin’ like trash. Can’t get wit a deadbeat ass! (Этот лох ставит мне шах, но, по правде говоря, его игра слабовата, я уверена, что он не отважится приблизиться ко мне. Потому что я стильная и ухоженная, а он словно с помойки. Да и ни к чему мне связываться с трутнем). Так что, как ты можешь заметить, дневник, я – НЕ ханжа. Серьезно, эта песня идеальна, потому что я совершенно не выношу неудачников. Я ведь королева как-никак. Я могла бы атаковать Эмму (своими губами) прямо тогда, и скорее всего так бы и сделала, если бы не раздражающее присутствие её родителей. Кроме того, я втайне надеялась, что Эмма напевает эту песню для всех белфайеров и крюков мира. Я пялилась на Эмму как на самую прекрасную гомосексуалочку, которую я когда-либо видела, а вот во взгляде Снежки читалось: – Когда моя дочь успела стать лесбиянкой?, а Чарминг смотрел на нас обеих с выражением: – Вместе навеки. Я все сказала, дневник. Темная атмосфера буквально пропитывала воздух между нами. Когда напряжение стало таким, что ситуация фактически грозила перерасти в грязный Неверлендский секс, я щелкнула пальцами, чтобы Эмма перестала напевать, и потребовала, чтобы она сосредоточилась, но только вызвала этим её ярость. Она не сумела стойко отнестись к этому, дневник, и поразила меня в самое сердце своим ограниченным словарным запасом. Она назвала меня монстром. Монстром. Я попыталась показать, что это меня совершенно не задело, потому что понимала, что сама провоцирую ее на подобные действия из желания вызвать гнев и разжечь костер (что, кстати, она и сделала), но если ты не догадываешься, как сильно это нападка ранила меня, то просто задержи эту мысль ненадолго, дневник. Возможно, позже до тебя дойдет. Возможно, и до Эммы тоже. ХХ-Реджина

***

Уходя, я практически рыдала, но по большей части потому, что хотела, чтобы Эмма пошла со мной, а она выбрала Снежку и Чарминга. Она выбрала Крюка. Она выбрала Белфайера. Да, последние новости, дневник. «Нил», проклятье на мою голову (второе после Снежки), и отпрыск Румпельштильцхена-человека, по всей видимости, жив (и даже не жди «аллилуйя» от меня) и находится здесь, в Неверленде. Спасибо тебе, Снежка, за то, что выболтала всем эту информацию и взбудоражила народ. Клянусь, Снежкина неспособность хранить секреты выглядит просто смехотворно. Тайны в буквальном смысле вываливаются из ее рта в тот же момент, как попадают ей в уши. Она просто блюет секретами, как та девчонка из «Изгоняющего дьявола». Грязная. Надоедливая. Сплетница. Да как такое, блин, выдержать?! Как только Снежка выдала, что Белфайер все еще жив и находится в лапах Пэна, лицо Эммы стало грустным и угрюмым, и я поняла: все, что нам удалось создать за это время, рухнуло в этот момент. Я пыталась убедить её взглянуть на причины. Пыталась напомнить, что мы здесь для того, чтобы вернуть нашего сына, и что именно Генри должен стоять у нее, так же как у меня, на первом месте, но так и не смогла достучаться до нее. Не помогал и тот факт, что Снежка, нависая с другой стороны, науськивала Эмму отправляться на поиски Нила, потому что это же «Истинная Любовь» и тому подобная ванильная романтическая херня. Если сын Румпельштильцхена – это Истинная Любовь Эммы, то боги просто извращенцы. Наградить Спасительницу (из огромного количества вариантов) Истинной Любовью, Нилом, который добровольно отказался от нее после слов обдолбанной деревяшки, превращенной в человека с пишущей машинкой, позволил ей отправиться в тюрьму за свое преступление и даже не попытался больше связаться с ней или просто извиниться за содеянное до тех пор, пока не обнаружилось, что нескольким пожертвованным им сперматозоидам удалось произвести на свет чадо (моего сына, не его); как чертовски несправедливо. Ну, и вообще, не то чтобы я верила в справедливость богов. В смысле, взгляни на мою жизнь. Даже когда я была «хорошей» и «невинной», уже тогда я была в пролете. Когда Эмма посмотрела мне прямо в глаза и заявила, что ставит своего бывшего выше нашего сына, признаюсь, дневник, я практически перестала уважать ее. Она сказала, что мы должны держаться вместе, но она ошиблась. Что нам следовало делать – так это искать Генри, поиски Генри – единственное, что имело значение; и Эмме следовало пойти со мной. Она должна была принять другое решение. Ей следовало послушать меня, потому что, если говорить начистоту, дневник, я нисколько не сомневаюсь, что одно это решение будет преследовать ее до конца жизни, особенно если что-то случится с Генри (чего не произойдет, если я вообще имею право голоса в этом вопросе; а я имею).

***

Пробираться через дурацкие кусты, получать огромными листьями по лицу… это далеко НЕ самые любимые мои занятия. Я почти уверена, что мои сапоги просто зарастают грязью (что я откровенно ненавижу), а я все еще не знаю, где находится Румпель, и в довершении всего, мне кажется, что сердце может взорваться в любую минуту. Как я уже говорила раньше, дневник, я не люблю испытывать чувства. По этой причине, ну, когда я позволяю себе чувствовать, я всегда остаюсь с разбитым сердцем. Эта вечеринка не такая уж и веселая, какой ей следовало бы быть, дневник. Извини, с тех пор, как Эмма стерла моё сердце в пыль, выбрав Белфайера, а не меня и Генри, я блуждала по чертовому острову, мысленно прокручивая песни, и Ашер каждый раз начинал звучать в моей голове, когда я думала об Эмме. Я даже решила, что его лирика неплохо подходит к ситуации: I’m twisted ‘cuz one side of me is tellin’ me I need to move on, But on the other side I wanna break dawn and cry! (Я запутался, потому что часть меня говорит, что мне нужно двигаться дальше, Но с другой стороны, мне хочется дать волю эмоциям и заплакать). Ого, это было так сентиментально, что у меня ком к горлу подступил. Прости, дневник. Я обнаружила, что я становлюсь просто отвратительно мягкотелой, когда позволяю себе погружаться с головой в свое горе. Тьфу ты, соберись, Реджина! Она мне не нужна. Мне не нужны эти добродетельные сучки. Н-Е-З-А-В-И-С-И-М-О-С-Т-Ь. ТЫ ЗНАЕШЬ ЗНАЧЕНИЕ ЭТОГО СЛОВА?! У меня свой собственный дом. И своя машина. Две работы, трудоголик, плохая девчонка. (Вставить здесь длинный, раздраженный вздох)… Мне больше не следует никогда слушать рэп-музыку запоем. Это дерьмище теперь засядет у меня в голове навечно. Это один из самых раздражающих дней в моей жизни (серьезно, ну, скажи уже что-нибудь, дневник). Надеюсь, Белфайер гниет где-нибудь в клетке, и они НИКОГДА его не найдут.

***

О, черт, дневник. Я вот что хочу сказать: я что, единственный человек на этом богом забытом острове, кто еще не лишился ума? Я отправилась на поиски Румпеля только чтобы обнаружить его, эту тёмную задницу, болтающим с галлюцинацией. Я-то думала, что все то время, пока я вынужденно блуждала по острову с Чармингами, Румпельштильцхен уж точно делал успехи, и никто не мог запороть его гениальные идеи (как это было со мной, дневник) или сдержать его магию только потому, что она тёмная (опять же, как это было в случае со мной); однако, когда я все-таки нашла этого чертова ублюдка, я обнаружила, что вместо огромного прогресса или новых гениальных планов все, что Румпель сумел сделать в Неверленде, – это выставить себя идиотом. Сидя на бревне, теребя в руках какую-то стремную соломенную куклу или что-то столь же отстойное, он изливал душу созданному Пэном странному подобию Белль. Серьезно, вы что, издеваетесь надо мной? Нет, правда, издеваетесь? Я что наглоталась таблеток, дневник? Я что, каким-то странным образом переместилась в Страну чудес? Потому что эта тупость просто не имеет смысла. Румпельштильцхен – чертов Тёмный, так как же он из всех людей попался на такую смехотворную уловку? И, естественно, мне пришлось выбить эту живучую душонку из Белль (не из настоящей Белль, дневник. Не паникуй), и, конечно, Румпель скулил как ребенок, пока лже-Белль не показала свою истинную сущность – Тень Пэна. Не стоит благодарностей за спасение твоей задницы, Румпель.

***

Мы разработали план, дневник. В смысле, у нас есть реальный план, который может сработать, все благодаря мне, естественно, потому что я –чертов гений. Я вызвала старого друга (термин использован в широком смысле), русалку Ариэль, и попросила (потребовала/принудила) её сплавать в Сторибрук (потому что русалки – ну, просто олимпийские чемпионы в этом вопросе, они могут путешествовать в разные реальности – Реджина, чертов гений!), чтобы забрать из магазина Румпеля специальный предмет и доставить его нам, предмет, который обладает силой, способной победить Пэна без риска для наших жизней. Однако, если несколько подростков погибнут в процессе (не Генри, естественно), ну, что ж, значит, так тому и быть. Они ведь набросились на нас с заостренными палками, пропитанными ядом, в конце-то концов. На войне все средства хороши, сучки. (Кроме того, один из них отказался от шоколадки, зашел даже так далеко, что выбросил ее в джунгли. Грубиян). Это должно сработать. Просто не может не сработать. Команда злодеев=100000000000000000000 Команда Чармингов=0 ХХ-Реджина

***

Черт, эта русалка такая медлительная. Серьезно, мы с Румпелем чуть не замерзли, столько времени дожидаясь эту сучку на пляже. Разговаривали о всякой ерунде. Я, однако, позволила Румпелю убедить себя сыграть с ним в шарады. И уделала этого засранца. Дневник, никогда, слышишь, никогда не показывай это никому! Вообще, я могу заколдовать тебя так, чтобы никто кроме меня не смог тебя прочитать. Напомни мне сделать это позже, дневник, потому что мы с Румпелем должны поддерживать репутацию. Мы не можем позволить людям узнать, что Тёмный и Злая Королева любят играть в шарады, чтобы убить время, пока дожидаются оптимистичных русалок со странной любовью к столовым приборам. Мы никогда не сможем отмыться от такого позора, дневник. Никогда. Этот злобный ублюдок имел наглость заявить, что я завидую тому, что у него есть любимый человек, а у меня нет. Что за урод. Почему в последнее время все так и норовят довести меня до слез? Сначала Эмма назвала меня монстром, а теперь Румпель тычет мне в лицо своей любовью и кичится наличием девушки. Я ненавижу это чертово место, дневник. Я ненавижу Румпельштильцхена. Ненавижу то, как глубоко Эмма затолкала свою голову в задницу и не видит, как невероятно хорошо мы подходим друг другу. Серьезно? Я должна быть обеспокоена судьбой какой-то случайной незнакомки по имени Венди Дарлинг? Позволь мне повторить, дневник, – Венди Дарлинг. Да вы издеваетесь? Это абсолютно омерзительная «дорогуша», а я ведь уже знаю людей по имени Белоснежка и Тинкербелл, бога ради. Так, ничего особенного. Ариэль вернулась, слава богу, с ящиком Пандоры на буксире и весточкой от Белль, которая звучала примерно так: Румпель, раз уж ты там застрял, я требую, чтобы ты спас эту сучку Венди, которую ты даже не знаешь. Это важно, и ты это сделаешь, Румпель, не только потому что я тебя прошу, но и потому, что если ты этого не сделаешь, то по возвращении в Сторибрук (потому что я ОБЯЗАТЕЛЬНО увижу тебя снова), я не подпущу тебя к сокровищу между моих ног по меньшей мере с месяц. Скоро увидимся, Румпель. Окей, это не совсем то, что она сказала, дневник, но это фактически то, что я услышала, а Румпель просто много улыбался и дышал как собака от одного лишь упоминания Белль, и, несмотря на мое напоминание о том, что только Генри имеет значение, он все же пообещал русалке, что мы спасем эту чиксу Венди. Отлично. Я скучаю по Эмме. На Румпеля вообще без страха не взглянешь. Что он на себя нацепил, право слово? И убери это дерьмо с глаз долой, засранец. По крайней мере, я все еще выгляжу великолепно. В любом случае, мы с Румпелем все еще планируем осуществить наш чертовски умный и совсем немножко коварный план так скоро, как только получится, а это значит, что если мне повезет, то к завтрашнему дню я вернусь в Сторибрук. Скрестила пальцы на удачу, дневник. ХХ-Реджина