million dollar question

Это начинается – как и многие бредовые вещи – в пабе одним субботним вечером. - Знаете, что, босс? – пьяно вздыхает Маркус, поднимая маленько осоловелый взгляд на Кью из-за своего бокала с пенящимся пивом. - Что? – Кью потягивает свою пинту с куда меньшей меланхолией, хотя под его кожей уже начинается знакомое покалывание слабого опьянения. – Давай говори, Маркус. - А Вам не кажется, что… это немного нечестно, что Вы знаете наши имена, а мы Ваше – нет? Это очередной выходной вечер отдела технологий, который они проводят в пабе со слишком дорогим пивом, наблюдая, как Арсенал отнюдь не в первый раз проигрывает кому-то. Честно говоря, Кью футбол заботит так же сильно, как и дорогой алкоголь (а именно, никак), но ради сближения коллектива он готов идти даже на такие жертвы. - Кстати да, - пьяно поддакивает Айзек. Он пишет потрясающе аккуратные коды, но пара пинт – и он связывает шнурки на разных ботинках вместе. – Даже… даже спец. агенты направо и налево кричат свои имена… выдают, как на… ну этих, маленьких карточных штучках… - Визитках? – великодушно подсказывает Кью. - Да-да, вот на них! На визитках, а мы сидим уже третий год и даже не знаем, с какой буквы начинается Ваше имя, - Айзек пьяно всхлипывает, а затем широко улыбается. – То Кью, то босс… - Я же говорил, что спокойно отзываюсь на Великого Лорда, - вздыхает Кью едва слышно, пока Айзек продолжает подбирать слова. - …почему это вообще такая тайна? По пабу проходится волна хмельных поддакиваний, и пара человек стучит по столу своими бокалами, выказывая ярое согласие; Кью сомневается, что этой паре человек так уж и нужны еще пинты, которые они заказали пару минут назад. - Ну так давайте, - продолжает Маркус, пока Кью для вида потягивает свое пиво, - говорите же, босс. Не вечно же Вы сможете секретничать. - Спасибо за предложение, Маркус, но проработав три года со всеми вами, - Кью делает выразительную паузу, умиротворенно улыбаясь, - я уверен, что смогу. Не хочу разочаровывать, но сегодня я никакими секретами разбрасываться не планировал. Конечно, такой ответ ведет к разноголосым «Ну почему?» и «Вот вообще не честно!» на пьяный лад. - Я готова поспорить, что Вы просто стесняетесь своего имени, потому что оно странное, - заявляет одна из лучших программисток отдела, как только крики утихают, и снова становятся слышны отдельно взятые индивиды. - А я готов поспорить, что оно просто очень, очень скучное, - кто-то еще булькает со своего места, и паб снова наполняется разномастными пьяными выражениями согласия. – Типа Бонда, только еще хуже. В этот раз согласие разрастается еще громче, захватывая весь стол, и Кью с широкой улыбкой отклоняется на неудобную спинку своего неудобного стула. Если бы Кью не был Кью, ему, возможно, стало бы стыдно из-за своих манипуляций, но, раз уж судьбой ему было предначертано стать единственным и неповторимым главой отдела технологий, стыд – это чувство, которое даже не взбирается ему в сердце в данный момент. - Ну что ж тогда, - восклицает Кью, как только шепотки сходятся на том, что Джеймс Бонд – одно из скучнейших имен современности, - добрым словом поминая тех, кому не жалко своей зарплаты, я разумно полагаю, что не все из вас такие уже смелые, когда слова заканчиваются и начинается дело? В пабе становится необычайно тихо на пару долгих секунд, пока Маркус не поднимает свою руку с осторожным – и все еще осоловелым – прищуром. - Да, Маркус? - Десять фунтов? Дрожащие руки поднимаются с разных концов стола. - Беру тридцать за четыре попытки, - легко предлагает Кью, в уме прикидывая выручку. Ведь так весело будет смотреть, как они ошибаются раз за разом. К приходу среды один из гигантских мониторов отдела технологий практически полностью занят растущим списком имен, которыми Кью легально не владеет, а к вечеру пятницы большущий листок, заполняемый построчно, оказывается на стене офиса Кью. К трем часам дня листков становится три. - А у тебя необычные тренинги по сближению коллектива, - присвистывает Манипенни, небрежно складывая на стол Кью несколько сверхсекретных файлов на рассмотрение. – Отбираешь деньги у своих простолюдинов? На этой неделе призовой фонд вырастает практически до семисот фунтов, и – неудивительно – отдел еще никогда не был столь сплочен. Неудивительно потому, что ничто так не влияет на командную работу, как желание отобрать свои деньги у начальника. А Кью проводит свои вечера, просматривая сайты туристических фирм. - Я бы не назвал это отбиранием, - фыркает Кью, принимая файлы и оглядывая их быстрым взглядом. – С другой стороны, это довольно приятный способ оплатить мой круиз по Карибам этой зимой, - один из файлов, подробно описывающий причастность MI6 к Афганистану, оказывается погребенным под тщательным изучением привычек 007 к онлайн покупкам. – Я лишь глава отдела, Манипенни. Кто я такой, чтобы запрещать взрослым разумным людям распоряжаться своими деньгами? Ив скептически смотрит на него, еще и прищуриваясь, когда Кью улыбается такой улыбкой, что заставляет многих людей благодарить Бога за то, что они не обращаются с техникой на уровне отдела Кью, и многих – грустить, потому что они как раз-таки обращаются. В любом случае, эта улыбка всегда работает Кью на пользу. - А знаешь, - доверительно бормочет Кью, когда Манипенни собирается его покинуть, - ведь в моем отделе работают лучшие из лучших, а никто из них даже и не подобрался к правильному ответу. Ну вот неужели это настолько сложно? - Не тебе говорить. - Ну я же не Румпельштильцхен, в конце-то концов, - продолжает мужчина, укладывая бумаги на своем столе в аккуратную стопку. – Им надо просто найти имя, а не космос познать, - и он снова поднимает взгляд на Манипенни. Этот взгляд многие ошибочно принимают за святую невинность. – А ты не хочешь попробовать? Всего тридцать фунтов за первые четыре имени и дальше по десять – за каждое следующее. К тому времени, как за Манипенни закрывается дверь, Кью уже чувствует на языке привкус Пина Колады. - Не хочешь объяснить, что это? - М-м-м? – Кью поднимает взгляд, дабы обнаружить Бонда, живого и относительно здорового, в очередной раз вернувшегося с другого конца света с… ничем в руках. – Ах да. Это, - Бонд стоит перед листками с именами, разглядывая их с искренним, неприкрытым любопытством. – Там внизу инструкции, а то мне надоело объяснять. Через две минуты Кью со слабым удивлением принимает тридцать фунтов от Бонда. - И каковы же Ваши варианты, 007? - Я подумаю о них, - говорит Бонд, прежде чем повернутся к выходу. – У меня же есть время до октября, да? - Время есть, и оно решит победителя, - Кью распихивает бумажки с заметками по карманам и наблюдает, как Бонд без лишних слов уходит, лишь сверкая напоследок своей знаменитой ухмылкой. И только через два часа в очереди в столовой Кью замечает, что у него пропал бумажник. - Вы пытались, - бормочет Кью, как только Бонд заявляется в дверях отдела технологий. Он перекусывает батончиком гранолы и разбирается в своей почте. – Я бы даже удивился, если бы Салли из Бухучета не попробовала Ваш вариант в четверг, - Кью комкает обертку из-под батончика в аккуратный шарик и закидывает его в мусорку под своим столом, лишь затем поворачиваясь к Бонду. – И прошу принять к сведению, что если хоть одна карточка в моем кошельке лежит не там, где прежде, то следующий пистолет я специально для Вас выкрашу под розового леопарда. - Не лучший камуфляж, - сухо шутит Бонд, небрежно опуская кошелек квартирмейстера на стол. От Бонда несет отчаянной озлобленностью, и Кью думает, что с наслаждением бы вдыхал этот аромат изо дня в день. – Джон Смит? Серьезно? На всех твоих карточках? - Их все мне сделали в MI6, - Кью отнюдь не всегда чувствует такое превосходство над 007, поэтому грех винить его в том, что он купается в этом сладком чувстве самодовольства. – И они реально работают, если Вам интересно. - Ни разу, - бурчит Бонд и буквально сбегает из отдела, пока Кью бормочет сахарным голоском: - С другой стороны, у Вас еще куча времени до октября. К чести Бонда будет сказано, на этом он не останавливается. Даже хуже – он начинает стараться куда сильнее прежнего, и Кью… что ж, Кью лишь раздумывает о том, чтобы растянуть свой пятидневный круиз на целых две недели. Когда Бонд приходит в отдел технологий в следующий раз, в руках у него – файл с листком. - Вы, что, заставили кого-то из моих сотрудников распечатать вам собственный лист? - Я вежливо попросил, - уточняет Бонд, распахивая файл на столе Кью. На бумаге – десяток новых вариантов имени Кью. - А Вы довольно серьезно к этому относитесь, да? – неудачно пытаясь скрыть довольствие, интересуется Кью, едва глядя на листок, прежде чем великодушно освободить Бонда от тяжести сотни фунтов в его кошельке. Кью даже не подозревал, что в мире существует столько имен, начинающихся на Q. - Ты ведь понимаешь, что это не может продолжаться вечно? – тяжело интересуется Бонд, пряча кошелек обратно в карман брюк; его лицо в разы мрачнее, чем было пару минут назад. Может, это просто догадки, но возможно, это связано с тем, что его кошелек становится все тоньше с каждым приходом в отдел Кью. – Ведь кто-то же угадает. - А может, октябрь наступит раньше, и я буду принимать солнечные ванны на круизном корабле посреди Атлантического океана, - подмечает Кью, делая ксерокопию листа Бонда. Оригинал он медленно опускает в бумагорезку. – Говорят, Багамы потрясающи в это время года. Бонд бормочет что-то о том, что Кью еще не видел всех тузов в его рукаве, но Кью не различает его слова за звуками металла, полосующего бумагу на заднем плане. Кью не приходится долго ждать перед демонстрацией следующего туза. - Может мне кто-нибудь объяснить, - вопрошает М, спустившись в отдел технологий через пару дней, - что, во имя всего святого, здесь происходит? Кью поднимает взгляд от взрывающихся запонок, над которыми он так усердно горбатится, и одновременно с ним пятнадцать человек взгляд роняют, чересчур старательно погружаясь в собственную работу. Кью со слабым удовольствием подмечает, что никогда еще не видел, чтобы кто-то так усердно скреплял листки бумаги вместе. - Сэр? – невинно спрашивает Кью, провожая М в свой уголок. Конечно, еще рановато делать какие-то выводы, но Кью уже задумывается о том, чтобы открыть коробку своего лучшего цейлонского чая, ибо такие разговоры хорошо не проходят. - Я обратил внимание, - медленно начинает М, присаживаясь на кресло, предложенное Кью, - что у тебя в отделе делаются… ставки определенного рода? - Нечто вроде того, сэр. - И 007 участвует в этом? - Все верно, сэр. - Что ж, Кью, - М опускается глубже в кресло, сцепляя пальцы перед своим лицом, - учитывая, что этим утром я проснулся, дабы обнаружить Джеймса Бонда на моей кухне, пьющего мой кофе и требующего разрешения на то, чтобы получить доступ к твоему личному делу, я делаю вывод, что эти ставки напрямую связаны с тобой? Что ж, время открывать чай лучших цейлонских плантаций. М позволяет продолжить ставочное дело лишь тогда, когда Кью сквозь зубы соглашается отсыпать ему сорок процентов прибыли, что на деле оказывается не таким уж и плохим исходом, учитывая, что М – единственный человек, у которого есть прямой доступ к настоящему имени Кью. Раз уж теперь попытки шантажа и подкупа М бессмысленны, Кью чувствует, что еще удачно выплыл из щекотливой ситуации с начальством. - Ах, Бонд, - приветствует он агента, когда тот спускается в отдел. Такие приветствия нынче привычны – Бонд регулярно приходит спустить немного своих денег, пока Кью размышляет о том, чтобы поменять свой стандартный номер на круизе Royal Caribbean на люкс. – Что Вы уготовили мне этим чудесным утром? - Оружие с задания в Пекине, - прямо заявляет Бонд, с грохотом ссыпая на стол квартирмейстера несколько вещей. Кью с интересом перебирает их, счастливо отмечая, что лишь некоторые вещи попортились до состояния непригодности. – Почти все оружие. - Чудесно, очень чудесно, - Кью приподнимает зазубренное лезвие, раздумывая, куда бы еще его засунуть. – И никаких имен, 007? - Нет. - Ни одного? – Кью поднимает на него удивленный взгляд. – Не думал, что Вы так просто сдадитесь, Бонд. - Я не сказал, что сдаюсь, только то, что сегодня имен нет. - Вот как, - хмыкает Кью, продолжая перебирать разбросанные по столу предметы. – В таком случае, Вас тут ничего не держит, да? Можете быть свободны, 007. Я пошлю за Вами, когда Вам пригодится новое снаряжение. Когда Бонд выходит за дверь, Кью проверяет все свои карманы на предмет пропавших вещей, и, да, они все при нем. Кошелек, ключи, телефон – есть, есть и есть. Вот только… - Бонд, пронырливый ты гад, - бормочет Кью и искренне надеется, что тот не поцарапает его любимую чашку. К счастью, Бонд возвращает чашку Кью как раз к тому моменту, как тот готов полезть на стенку от чая с отвратительным привкусом дешевого картона и одноразовых стаканчиков, разваливающихся, как только чай остынет. - Надеюсь, Вы додумались помыть ее, прежде чем вернуть? – вежливо интересуется Кью, любовно поглаживая вернувшуюся чашку, аки блудного сына. – Одному богу известно, в чем пачкают свои руки ребята из биохимического. Бонд достает из внутреннего кармана своего пиджака листы с анализами – как догадывается Кью – из лаборатории и вроде бы даже не шлепает их об стол, но звук, с которым они опускаются туда, все равно отдаленно напоминает злобный прихлоп. В колонке с результатами кто-то заботливо выделил розовым маркером КЕТЦАЛЬКОАТЛЬ КВЕНТИН МАККВИР*. По приказу Кью, ученые из биохимического отдела напечатали довольный смайлик, сочувствующее :), которое – надеется Кью – Бонд оценил, забирая документ из лаборатории. - И опять же, Вы пытались, - добродушно сообщает Кью спине покидающего отдел Бонда. – И не беспокойтесь, я даже засчитывать это не буду. Вот если кто-то и может хлопнуть стеклянными раздвижными дверьми, так это Бонд. После этого становится все интереснее и интереснее. Всего лишь за одну неделю Кью получает мейлы от владельца дома, из своего банка, страховой компании и даже из, черт побери, британского хоум-офиса с запросом его персональных данных. И только одно из писем оказывается настоящим, к большому сожалению Кью, потому что ему приходится взламывать архивы банка, дабы удалить свой ответ: у него нет большого желания держать свои деньги под именем Гарри Пенисмена. - Может, Вам заняться этим как-то более лично, - вежливо предлагает Кью, когда Бонд вновь показывается на пороге отдела. – Подумайте, в чем Вы хороши, и используйте это, а то, похоже, Вы забываете, чем я зарабатываю на жизнь. - У твоего дома ужасающая владелица, - просто отвечает Бонд. - Госпожа Чоу имеет свойство запугивать людей одним своим взглядом, - улыбается Кью. – И кстати, о более личных занятиях… - Бонд уже открыл было рот, чтобы, наверняка, отпустить один из своих низменных комментариев. - …прошу, учтите, что ни один из членов моей семьи не будет счастлив, если Вы соберетесь похитить его и пытать информации ради. - Так ты предлагаешь избежать неприятностей и похитить тебя? - Ну, а вот это зависит от того, насколько сильно Вы хотите получить назад свои пятьсот фунтов. Кью сладко улыбается с прекрасным осознанием того, что он медленно высасывает из Бонда его накопления, а тот выглядит обиженным из-за одного лишь предположения о похищении и насилии. Кью даже не стыдно – он не откладывает в сторону возможность того, что как только Бонд выйдет из отдела, то побежит за хлороформом. Может, нужно отправить письмецо химикам, чтобы получше заперли свои лаборатории. Так, на всякий случай. Либо потому, что Бонд слишком хорош в своих манерах, чтобы пытать своего коллегу, либо потому, что у биотехнического потрясающая защита, никто никого не похищает и не мучает. Ну, насчет не мучать Кью поторопился – около него постоянно ошивается один агент, невыносимо доставая его все рабочие часы и даже немного дольше. - Стефен через е? - Бонд, прошу, следите за дорогой. Астон Мартин взвизгивает шинами в опасной близости к обрыву, и Кью матерится на вдохе, прижимая ладонь к сердцу. Они же совсем новые. - Тогда, может, Стефан, как первомученик? - Бонд, я не уверен, заметили ли Вы мужчин на мотоциклах, пытающихся пристрелить Вас, но позвольте перенести разговор о том, насколько я мученик, на попозже. - И ведь не Стивен, это еще в первую неделю отсеяли… - Бонд замолкает на пару минут, дабы совершить жуткий разворот на сто восемьдесят и устроить грандиозную перестрелку, от которой у Кью вянут уши. – Вряд ли у тебя есть итальянские родственники? Стефано? - Бонд, богом клянусь, если Вы съедете с обрыва, я даже не вышлю отряд на поиски Вашего бездыханного тела. - Ты так суров, - вздыхает Бонд. – Может, потому что я все ближе? Итальянцы и их горячий нрав, - у автомобиля вдребезги разбивается левое зеркало. – А знаешь, это многое объясняет. - Моя семья из Кента, круглый ты идиот, - забывает о субординации Кью на пару мгновений. – В последний раз повторяю, 007, следите за чертовой дорогой. Этот нонсенс не заканчивается, когда Бонд возвращается. Хуже того, этот нонсенс только укрепляется, потому что Бонд берется за дело куда более лично, делая то, что получается у него лучше всего: он пытается довести Кью настолько, чтобы тот сам признал свое поражение. - У Вас даже причин продолжать нет, знаете ли, - пытается Кью, когда Бонд даже не пытается остановить поток имен несмотря на наступление октября. Первый день месяца обрадовал Кью тремя тысячами фунтов на его счету и пятьюстами страницами имен на случай Кью решит завести тройку-другую детей – большей частью из которых его наградил некий Джеймс Бонд. – Вы ничего не получите из этого. - Ты так в этом уверен? – Бонд пробирается сквозь стопки бумаг на полу Кью, дабы отдать ему остатки саперного крюка, оставшиеся после задания в Брунее. – Надеюсь, ты не забыл, что несмотря на отсутствие денежной мотивации, от отсутствия денег я тоже не страдаю. Когда с потолка спускается список имен на J, Кью искренне задумывается о том, чтобы заплатить Бонду, дабы он прекратил этот бред. Когда Бонда не отправляют за тридесять морей, чтобы он приставал к Кью через наушник, он пристает к Кью напрямую. В ресторанах, которые посещает Кью. ( - Простите, сэр, тут сказано, что по Вашему номеру телефона была сделана резервация на имя… господина Задра Отто? - …что, простите?) В магазинах. ( - Оповещение для господина Пенни Строгатта. Господин Пенни Строгатт, пожалуйста, пройдите к информационной стойке и заберите Ваш кошелек. - Черт тебя побери.) Однажды Бонд даже забрался в квартиру Кью. - Бонд, - стонет Кью, едва проснувшись и застав Джеймса за поеданием его хлопьев прямо из коробки за обеденным столом. – Я думал, только М может вызвать тебя на дом. - Нужно справедливо относиться ко всем буквам, не правда ли? – Бонд с удовольствием хрустит новой порцией завтрака, видимо, поставив перед собой цель довести Кью до белого каления в семь утра. – Ты же сказал, что нужно отнестись к делу интимнее, - (Кью сказал вовсе не это). – Тебе понравились карточки на Строгатта? Я нанял профессионала. Кью игнорирует Бонда, дабы налить себе горячей воды в чашку, но даже тут Бонд умудрился стать последней каплей – он потратил всю воду из чайника себе на кофе. Спустя некоторое время Кью начинают приходить сообщения. Каждый час, без передышки, Кью получает по имени. КуйКуй, значится в сообщении в половину первого ночи. Квенби приходит в половину третьего, а за ним следует поток из Квиртсквипа, Кин Яна и Кимата: последнее Кью дважды читает как «кумкват», потому что, черт побери, оно пришло полшестого утра. Кью ни под кого не прогибается и Кью уж точно не ломается так просто, даже когда дело доходит до спец. агентов, пытающихся превратить его жизнь в кошмар наяву, поэтому, когда Кью просыпается прекрасным субботним утром под двенадцатое сообщение от Бонда и настойчивые звонки в дверь, он берет с собой пистолет, прежде чем открыть. - Доставка для господина… Кубика Квадри? Кью чувствует тяжесть Глока в глубоком кармане своего домашнего халата и искренне размышляет, пристрелить курьера или себя. - Давайте сюда. - Кстати, прикольное имя. Кью вздыхает, расписываясь за доставку, и через минуту в его руках коробка с… вау. А это уже что-то новенькое. - Надеюсь, ты не застрелил курьера? – Кью входит в свой отдел, дабы увидеть Бонда, вальяжно занявшего его кресло и опустившего ноги на его стол. – И посылку тоже. А то устроил бы беспорядок. - Ноги со стола, Бонд. - И даже спасибо не скажешь? Они были безглютеновые. - Если это попытка подкупить меня, то Вы провалились. - Заметано. Пятьдесят пирожных не открыли мне путь к твоему сердцу. Может, розы тебе больше по душе? Доставленные прямо в отдел? - Вы хотите унизить меня так, чтобы я умолял Вас узнать мое имя? Бонд пожимает плечами, и Кью искренне беспокоится за свою репутацию, потому что, как бы хороши не были пирожные, от цветов так незаметно не избавишься. Госпожа Чоу уже считает его сумасшедшим за сорок пять пирожных, которые он преподнес ей в девять утра. За девяносто девять роз его вообще выселят. В то злополучное утро, когда Кью собирается забронировать себе местечко на круизном лайнере, его компьютер отказывается принимать его логин и пароль. - Да что же это за хрень, - бормочет Кью на исступленном издыхании, когда система в очередной раз отказывается принять его данные. Теперь у него два варианта: либо он тратит пятьдесят минут, взламывая собственную систему, либо поднимает телефон и орет на Бонда. Бонд берет трубку с первого гудка. - Здравствуйте, это техническая поддержка, - буквально урчит 007, прежде чем Кью открывает рот, чтобы начать кричать. Он едва не отключается в отвращении и в очередной раз кладет болт на субординацию. - Бонд, я понятия не имею, кого из моих подчиненных ты запугал настолько, чтобы они взломали нашу систему, но если ты не хочешь получить зубочистку на следующее задание, то немедленно скажешь мне логин и пароль. - Как грубо, - фыркает Бонд, но все-таки говорит Кью данные. И теперь Кью отключается в отвращении. Каждый раз, когда Кью восстанавливает свои данные, Бонд с неугасаемым энтузиазмом умудряется поменять их на нечто еще более ужасное, чем все предыдущее; а учитывая, что никто из подчиненных квартирмейстера не ходит с синяками, Кью может лишь предполагать, как Бонд их шантажирует, дабы поспевать за эволюционирующей системой безопасности. И раз уж Кью не может ни отключить всех из системы на всю его жизнь как квартирмейстера MI6, ни душить по сотруднику, пока кто-нибудь да не признается в помощи Бонду, то делать ему особо нечего. - Вы самая натуральная помеха для нормальной работы системы, 007, - буквально рычит Кью, вызванивая Бонда утром вторника, дабы потребовать с него новый логин и пароль. – Я мог бы заставить кого-нибудь подстрелить Вас. - Я бы с радостью на это посмотрел, - легко отвечает Бонд, наслаждаясь ситуацией. – Кстати, в этот раз там сексси с двумя с. - Идите к черту, Бонд. - Но я же еще даже не сказал тебе пароль. В день переговоров с американским коллегой из CIA, Кью включает свой компьютер с логином секссикью69 и паролем клизмы_эт*круто*123. И лишь только когда Кью покупает кофемашину за 800 фунтов для отдела, пуская скупую слезу, заполняет столы отдела печеньем от лучшего кондитера Лондона и возвращает вечера стрип-покера, утечки информации прекращаются. - Меня окружают предатели, - бурчит Кью, вытягивая из коробки печенье, покрытое элитным бельгийским шоколадом. – Надо было поувольнять вас всех, а не давать вам повышенный уровень допуска. - Простите, босс, Вы что-то сказали? Для того, чтобы написать код массового уничтожения, нужен один подчиненный Кью, чтобы заработала кофемашина – пятнадцать, и Кью удаляется к своему столу с коробкой печенья, составляющего ему сладкую и непредательскую компанию, под счастливые возгласы. Похоже, они наконец-то получили первый капучино. - А кофе-то хорош, - подмечает Бонд, держа в руках капучино и кружку предположительно чая. Сегодня у Кью последний рабочий день перед заслуженным отпуском, а горы работы не планируют разгребать себя сами. Бонд, кочующий от одного конца стола к другому и маячащий перед глазами квартирмейстера, тоже не особо способствует разбору рабочего завала. – Но раз уж ты простолюдин, не ценящий прекрасного, я принес тебе чай. - Бонд, с глаз долой. - Мы, что, играем в ассоциации? – Кью не опускает взгляд от настенных мониторов, когда Бонд без приглашения опускается в его кресло. – Из сердца вон? Кью даже не пытается придумать колкость в ответ и лишь пытается расслабиться, думая о двух неделях солнца в отсутствии работы, никаких доставок и подписок на журналы под странными именами типа Хламидий Феепринц, и никакого Бонда. - Ты, что, не хочешь чай? – с надеждой интересуется Бонд. - В нем нет формальдегида? - А вот это уточнить нужно, я не помню. Кью пьет принесенный чай лишь потому, что его собственный безнадежно остыл, и смерть кажется куда предпочтительнее, чем прохладный чай. - Вы вообще зачем здесь, Бонд? – спрашивает Кью, как только проходит несколько минут, и он не падает в обморок и не просыпается в больнице под именем Яже Бэтмена. Путем проб и ошибок Кью осознал, что Бонд может поступить и так. - Ну разве коллега не может пожелать коллеге хорошего отдыха, когда этот самый коллега отправляется в отпуск? - Ну так желайте и уходите, у меня куча работы. - Хорошего путешествия, Кью, - и Бонд поднимается из кресла, пока Кью проверяет нижний ящик своего стола на наличие паспорта. Паспорт в наличии, что прекрасно. Хотя нет, не прекрасно – если паспорт еще с ним, значит, Бонд задумал что-то похуже. - Бонд? – бормочет Кью, когда 007 уже на пути к дверям. – Если я увижу Вас на корабле, я сделаю все возможное, чтобы скинуть Вас оттуда. Бонд лишь улыбается. Кью отправляет остатки чая в биохимический на анализы. Спустя сто двадцать часов и один отрицательный анализ на наркотики, Кью наслаждается видом бескрайней Атлантики со своего лежака на балкончике своего люкса. Пока что его без проблем приняли как Джона Смита и ни один курьер не приходил к нему с посылками под странными именами, а значит, Бонда рядом не было и не предполагалось. Солнце, океан, никаких мировых угроз, с которыми ему нужно разобраться, и никакого Бонда. Пока что жизнь прекрасна. Жизнь совершенно, потрясающе прекрасна. По крайней мере, пока что-то, а точнее, кто-то не решает загородить ему солнце своими телесами. - Бонд, - вздыхает Кью, даже не открывая глаз. – Пожалуйста, отойди отсюда. - Ты не удивлен увидеть меня? Или… не увидеть, пока что, но детали не столь важны. - Тебя разве не должны сейчас отстреливать где-нибудь в Колумбии? – резко отвечает Кью, и Джеймс отодвигается, вновь открывая ему солнце. Кью погружается глубже в свой лежак. Кью спокоен. Кью доволен. Кью познает дзен и Кью не будет пытаться пристрелить Бонда в шею, ведь тогда будет очень сложно объяснить горничной залитую кровью палубу. - Да нет, я был тут недалеко, решил вот забежать, поздороваться. Кью недовольно приоткрывает один глаз, а затем широко распахивает оба глаза, решив, что это зрелище достойно его полного внимания. Бонд лежит перед ним в одних лишь узких плавках. - MI6 отправили тебя в Карибы? - Я был на Кубе. - Ага, - Кью с усилием заставляет себя зажмурится и опуститься обратно на лежак, выражая совершенную незаинтересованность. – Ну что ж, раз уж ты здесь, будь добр, передай мне мой Мятный Джулеп. Ну конечно, в его руках оказывается опустошенный бокал. Кью молча закидывает Бонда остатками льда. - Я закажу тебе еще один. - На имя румынского иммигранта Бздашека Западловского? – фыркает Кью под низкий смех Бонда. – Вот уж спасибо. - А ты можешь просто сказать мне свое настоящее имя, и я отстану, - Бонд легко смахивает тающие кубики льда со своей груди. Кью вновь бросает на него взгляд, и, да, капли не высохшей воды на нем сверкают. Черт побери Джеймса Бонда и черт побери багамское солнце вместе с ним. – Это, конечно, в том случае, если ты хочешь, чтобы я отстал. - Твое самолюбие тешит меня, - сухо отвечает Кью. – Можешь предложить еще что на потеху? Бонд потягивается на своем лежаке, аки изящный кот, и Кью закатывает глаза на это зрелище, хотя он опять же должен признать, что это зрелище довольно захватывающее. Кью закатывал глаза на вещи и похуже. - Ну давай же, Кью, - говорит Джеймс, закидывая руки за голову. – Я же даже не скажу никому. - Дай мне одну достойную причину сказать тебе мое настоящее имя, и, может, я скажу. Бонд замирает с видом полнейшего удивления, и Кью довольно усмехается. - Одна попытка, Бонд, - вздыхает Кью, прежде чем закинуть себе в рот последний осколок льда, облизывая его и сглатывая оттаивающую воду, пропитанную бурбоном и мятным сиропом. – Ты нашел меня в прекрасном расположении духа, так что я даю тебе одну попытку. Правда, тебе придется хорошенько подумать о том, что же ты мне предложишь. - Мне только кажется, или здесь есть сексуальный подтекст? Кью не кидает стакан в голову Бонда, но делает жест, имитируя свое желание, и Джеймс смеется так тепло и заразительно, что Кью ставит стакан на ковер палубы и смеется вместе с ним. Господи, похоже, у него солнечный удар. Ну либо на него так влияет то, что они зависли посреди океана. - Ладно, согласен, - говорит Бонд, успокаиваясь. Он вновь опускает голову на скрещенные руки, и Кью хрустит льдом. – Я называю тебе причину, ты мне – имя? - И ты отстанешь от меня. - Вот этого гарантировать не могу. - Тогда вон с корабля. - Ладно, я перефразирую. Я больше не буду пытаться угадать твое имя, ставя тебя в смехотворное положение. - И ты отменишь все журнальные подписки? Бонд задумывается на пару секунд, но в результате кивает. Кью делает вид, что раздумывает. - Договорились, - наконец говорит он, и Бонд довольно усмехается. – У тебя одна попытка, так что постарайся не расстроить меня. Первого декабря М входит в отдел технологий, выглядя нереально озлобленным. Бонд, напротив, выглядит расслабленнее некуда со своим загаром. - Может, объяснишь, где ты пропадал полмесяца? – едва ли не крича, интересуется Меллори, и 007 лишь пожимает бронзовыми, аки орешек (загар буквально просвечивает из-под белой рубашки), плечами. - Вам по порядку? Лабади, Фалмаут, Джордж Таун и Косумель. - А еще на Багамах, - добавляет Кью от стойки с чаем, не собираясь спасать Бонда. М перекидывает взгляд с одного лучшего сотрудника MI6 на другого, ничуть не хуже; оба выглядят одинаково расслабленными и загорелыми, и, нет, Меллори даже знать не хочет, что между ними произошло. Уже позже, ожидая М возле его кабинета с отчетом о кубинском задании, Бонд сталкивается с Манипенни, зажавшей его в углу и приставившей к его горлу ножичек для бумаги. - Ну давай, рассказывай. Как ты заставил Кью раскрыться? - Несмотря на популярную точку зрения, Кью отнюдь не девствен… - Имя свое раскрыть, извращенец, - вздыхает Манипенни. – Что ты сделал, чтобы он открыл тебе свое имя? – лезвие ножичка опасно вжимается в его кадык, и Бонд поднимает ладони в насмешливом поражении. - Он спросил, почему я так хотел его знать, и я ответил. - И все? Вот так просто? - Был бы я тобой, не сказал бы, что это было просто. - Даже представить не могу, какая же причина смогла удовлетворить Кью настолько, чтобы он дал тебе имя, но… давай, удиви меня. - Сначала убери ножик, и я удивлю. Манипенни откладывает оружие массового поражения обратно на стол, и Бонд поправляет воротник своего пиджака, продолжая по-особому сыто усмехаться. - Я сказал ему, - начинает он низким шепотом, и Манипенни приходится ступить ближе к нему, дабы расслышать, - что букву… - Букву? - ...довольно неловко кричать во время секса.