Он спрашивает без слов, интересуется, чего же она боится, и Джувия понимает, – конечно, понимает, - и тянет полудрожащую ладонь к гигантскому шраму на его животе, но не дотрагивается, водит над ним пальцами, и убирает руку. И Грей понимает, - конечно, понимает, - что Джувия знает. Грей помнит, что обещал с ней объясниться, как только закончится война.

О том, как Спектр оказывается лишь неудачной пародией Бонда на отчет о фальшивом задании. Кью мечтает об авиасимуляторе, Манипенни хочет больше строк, а М проклинает свою работу. Боже, кругом одни критики!

- А ты можешь просто сказать мне свое настоящее имя, и я отстану, - Бонд легко смахивает тающие кубики льда со своей груди. Кью вновь бросает на него взгляд, и, да, капли не высохшей воды на нем сверкают. Черт побери Джеймса Бонда и черт побери багамское солнце вместе с ним. – Это, конечно, в том случае, если ты хочешь, чтобы я отстал. // Или о том, как все на свете мечтают узнать настоящее имя Кью и на какие крайности идут ради этого.

- Вы так хорошо говорите, Бонд, но, когда дело заходит дальше разговоров, Вы так и топчетесь вокруг слов. И опять же, чего Вы хотите от меня? - Бонд так и стоял у двери, не произнося ни слова. - Вот и скажете мне, когда поймете, - пробормотал Кью. / Или о том, как Бонд привозит Кью сувениры, потому что тот так попросил, а Кью думает, что Бонд вообще ничего не понял.

- Бонд, Вы же эксперт во всем сложном. Я работал – лично, Бонд! – с тремя агентами вашего уровня, и ни один из них не был столь же утомляющим, что и Вы. Вы вообще не думаете. Тот, кто вообще не думает, не заслуживает горячей воды. / Или о том, как Кью правит миром технологий, а Бонд пытается не влюбиться в голос в своей голове.