Школа сумасшедшего режима

В утро перед Рождеством к Иккингу пришла совершенно нелепейшая идея — посетить ближайший супермаркет в целях покупки недостающих продуктов. Вернее, не совсем к нему, а к его матери, но так как она была занята готовкой, а отец уехал за елкой, отказаться было невозможно. И вот теперь ему предстояло пробираться сквозь толпу к заветным полкам, морщась от царившей предпраздничной суматохи. Такое ощущение, что именно сегодня обитатели городка разом заглянули в календарь, увидели дату и в панике побежали сметать всё на своем пути. Серьезно, очереди на кассе были просто километровые. Взяв у входа корзинку, Хэддок отправился на поиски первого номера в списке, а именно за сахаром. Подняв взгляд от чернил на клетчатом листе, он попытался вспомнить, в каком же ряду располагается нужный стеллаж, медленно продвигаясь вперед. Знакомые лица мелькали буквально на каждом шагу, считая своим долгом обязательно поздороваться и поздравить с наступающим праздником. Здесь были и бывшие одноклассники, и учителя, и ребята, с которыми в детстве в песочнице куличи ел, и приятели родителей. Одной из причин, почему место работы нашлось так далеко отсюда, в другой стране, и было то, что там его никто не знал. Полная свобода действий и никто ничего не скажет, не высмеет перед возможными новыми друзьями. — Эй, постой! Остановившись и закатив глаза, физик даже не попытался изобразить хоть малейшую степень радости при виде очередного знакомца, имени которого совершенно не помнил. — Давненько я тебя здесь не видел. Подошедший паренек ни капли не смутился, улыбаясь во все тридцать два зуба и сверкая «фонарем» под глазом. Либо хулиган, либо встретил хулигана, либо подрался со старшей сестрой. Вариант занятий по борьбе тоже можно включить, но это уж вряд ли, ибо личность незнакомца все-таки была опознана, а занятиям по спорту Рафаэль, или же попросту Раф, предпочитал участие в уличных боях. Рисковый малый, но в голове ни черта. — Работал, — спокойно ответил Иккинг, стараясь поскорей отделаться от такого эскорта. — Не подскажешь, где тут… В ближайшем ряду мелькнуло что-то знакомое, родное, ласково намекнув, что пора обращаться к психиатру, ибо галлюцинации в его возрасте не очень хороший признак. Её не могло быть здесь, это смешно ведь, подсознание шутит, но проверить стоило. Бросив практически ничего не значащие слова извинения, парень чуть ли не побежал вперед, напряженно вглядываясь в каждое лицо. Нет, не могло показаться, ясно же видел, но посетители холодно встречали его взгляды, продолжая идти по своим делам. Но вот снова показались светлые волосы, собранные в хвост, а вскоре и их обладательница, склонившаяся над полкой с печеньем. Хэддок замер, пытаясь спугнуть сей хрупкий мираж, наваждение, молча наблюдая, как коллега морщит лоб, раздумывая, что же выбрать, нерешительно тянется к овсяным кругам, но затем берет песочные квадратики, чему-то улыбаясь, а затем выпрямляется и, натыкаясь на друга, широко распахивает голубые глаза. Несколько минут знакомцы стояли в безмолвии, пытаясь убедиться, что это правда, а после глубоко вдохнули и прошептали: — Астрид. — Иккинг. Нет, конечно, они знали, что родом из одной страны, но Норвегия ведь большая, да и как-то разговор не заходил об этом. Встретиться здесь, в этом городишке с населением, не дотягивающим до тысячи, казалось нереальным. Похоже, что вместо вечернего сеанса в скайпе можно и в живую поговорить. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Если учесть, что я живу по этой улице, то это вполне логично. Отбросив в сторону челку, девушка улыбнулась и, поставив почти полную корзину на пол, привычно обняла своего непутевого кавалера. Подумать только, а ведь могли одним самолетом лететь, да и как два взрослых и умных человека не додумались поинтересоваться местом жительства друг друга? — Но я тоже, представляешь? Аромат её духов смешался с запахом шампуня, создавая такую знакомую лавандово-мятную смесь, которая еще не успела выветриться из памяти. Мельком ловя удивленные взгляды проходящих мимо людей из категорий «я тебя еще мелким на руках таскал» и «мы в одной школе столько лет учились», учитель лишь усмехнулся, представляя сколько сплетен разнесется сегодня по этому поводу. Да, черт возьми, у сына Хэддока наконец появилась девушка, да еще и не абы какая. Не удивительно было бы, если б к его возвращению мать уже знала все подробности. В этом и заключается прелесть маленьких городков, заставляющая покидать родные места. — Вот это совпадение! — Астрид отодвинулась, сияя от радости. — У меня четырнадцатый номер, с зеленой крышей. Мы недавно переехали. — Двадцать девятый. Внезапно в голове совершенно неожиданно возникла наверняка самая глупейшая из идей, не в его характере, но такая теплая, словно бабушкина шаль. — Раз уж мы почти соседи, будет неплохо отпраздновать вместе, верно? Хофферсон моргнула, ошарашенная таким предложением, которое можно было толковать в разных смыслах. Как-никак, Рождество — это семейный праздник, и отмечать его с кем-то еще — достаточно серьезный шаг. Мама согласится, можно не сомневаться, но как-то это все… — Я пойму, если ты откажешься. — Нет, ни в коем случае! — чересчур громко отреагировала химик, тут же смущаясь, что привлекла чужое внимание. — Мы придем. Только вот что скажут твои родители? — Они будут в восторге. Воображение достаточно ярко нарисовало, как обрадуются такой новости мама с папой. Еще бы, их отпрыск не совсем потерян, есть еще надежда, что когда-нибудь он женится и одарит их внуками. Впрочем, для подобного пока рано, но наступит такой день, и уж тогда… — У тебя слишком глупое выражение лица. — Это семейное. Кстати, не знаешь, где тут можно купить сахар? Ответом стал смех, почему-то напомнивший перезвон рождественских колокольчиков.

***

— Идем же, быстрее! Анна чуть ли не прыгала на месте, раскрасневшись от холода и переполнявших её эмоций. Вышедшая вслед за ней из машины Эльза была настроена более скептически, явно не обрадованная предложением провести Рождество в малоизвестном заведении, расположенном далеко от центра. Замкнув автомобиль и включив сигнализацию, лишая себя возможности отступления, она поправила воротник куртки, словно тот без сей процедуры лежал недостаточно хорошо, и оценивающе огляделась вокруг. Конечно, внутри все может быть круто, но внешний вид пока не прельщал. — «У Пабби?» — вопросительно изогнув брови, произнесла Разенграффе. — И чем это местечко лучше тихого праздника дома? Ну, кроме того, что здесь обитает твой загадочный поклонник? — Эльза! — вспыхнула сестра, смущенно опуская глаза. — Никакой он не поклонник, так, друг. — То-то ты просто так о нем целыми днями говоришь. Вместо ответа, Анна скорчила рожицу и вошла внутрь, зная, что спутница последует за ней. Уже ставшая привычной обстановка ни капельки не изменилась, только народа прибавилось, а в углу пустовал заказанный на имя сестер стол. Говорили, что сегодня будет выступать местная музыкальная группа, состоящая из третьего поколения семьи владельца, в которой в основном играли на волынках и прочих шотландских инструментах. Белокурая голова Кристоффа пока не была обнаружена, как и те смешливые девчушки с косичками, но хозяйка приветливо помахала из-за стойки, добродушно улыбаясь, а на вопрос об остальных загадочно попросила подождать. Пройдя на свое место, гостьи расположились поудобнее и решили последовать совету, потратив свободное время на изучение меню. — А здесь не дурно. Эльза не могла не признать этого, с интересом разглядывая интерьер. Всё вокруг казалось сказочным, нереальным, создавая ощущение нахождения в лесной пещере, а еще приятно пахло карамелью. Что ж, оказывается и у младшей представительницы фамилии неплохой вкус, осталось только познакомиться с её загадочным «другом» и тогда уж можно спать спокойно. — А ты сомневалась? — Может, немножко. Джеймс опять звонил, приглашал сходить куда-нибудь вечером, но пришлось отказаться ради визита в этот ресторанчик и семейных посиделок. Не то, чтобы это было хуже, просто одного мечтательного писателя не хватало. Очень даже. — Горячий шоколад для леди, — широко улыбаясь, произнесла появившаяся рядом девочка и поставила на стол поднос с двумя чашками. — Не беспокойтесь, это от дедушки. — От Пабби? — оживилась Анна. — Он у себя? — Ага. И он, и Кристофф со Свеном. Ах да, еще тот парень, которого… Но тут рыжеволосая особа подскочила на ноги и утянула официантку за какой-то занавес, наглым образом перебив последнюю. Секреты, что ли? Странно все это. Сделав глоток, покинутая и одинокая девушка решила не обращать на это внимание и зашла в социальную сеть, ожидая увидеть хоть одно новое сообщение от нужного ей человека, но, увы, безрезультатно. К слову, на сайте Картер был давно, уже пару часов прошло. Но ведь не стоит беспокоиться, занят, наверное. Однако ощущение пустоты все же присутствовало. Со стороны сцены донеслась веселая музыка, отвлекая от печальных размышлений, а увиденная картина и вовсе поразила. Там, под светом софитов, стояла сестра, смущенно сжимая в руках что-то, отдаленно напоминающее бубен, по краям которого были подвешены металлические колокольчики. Стоящий рядом с ней блондин, держащий в руках гитару, шептал что-то наверняка ободряющее, ибо после его слов на лице артистки появилась легкая полуулыбка. По сигналу русоволосой девушки, сидящей позади и держащей в руках волынку, Анна несколько раз встряхнула своим инструментом, издавая приятную мелодию. Вслед за ней подключились и остальные. Для них это выступление было не в новинку, так что дальше все прошло просто великолепно, каждый играл свою партию, как по нотам. Среди всех музыкантов, учительница музыки выделялась лишь одеждой, казалась неким кусочком пазла, вставшим на свое место, и пусть её роль была не так важна, но все же существенна. — И ничего мне не сказала, — шутливо возмутилась Эльза, не сводя глаз с сияющей сестрицы. Да даже выпущенная из аквариума рыбка не бывает настолько радостной. Судя по всему, здесь часто проводятся такие концерты, потому что многие встали со своих мест и, пройдя в более свободное пространство, начали танцевать так же резво и бойко, как и несколько девочек возле сцены, среди которых легко узнавалась маленькая официантка. Веселье и смех пронизывали каждый квадратный миллиметр, передаваясь всем и каждому. Что ж, теперь понятно, почему это заведение было гораздо лучше любого ресторана в центре города — там никогда бы не было такой атмосферы. — Танцуете? — раздалось откуда-то сверху. — Нет, я жду… — она запнулась, узнав в приглашающем того самого человека, о котором недавно вспоминала. — Джеймс? — Если я скажу «да», то твой ответ изменится? Разенграффе редко когда танцевала, а если и случалось, то только классические вальсы, так что теперь оказалась в весьма затруднительном положении. Все же встав из-за стола и пойдя вслед за спутником, она то и дело поглядывала на остальных, пытаясь запомнить их движения, но выходило плохо. Складывалось такое ощущение, что все просто двигались под музыку так, как хотелось им, а не исполняли определенный танец. Наверное, так и было, но никто на это внимание не обращал, да и зачем? Посетители же отдохнуть пришли, а не выученными пируэтами хвастаться. Странно так, непривычно. — Не бойся, на тебя никто смотреть не будет. Не то, чтобы это сильно ободряло, но улыбку вызвало. Встав напротив, парень склонился в некоем подобии поклона, как если б вызов бросал, а потом закружился в непонятной смеси танго, польки и электроники, при всем при этом выглядя невозмутимо и забавно. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, Эльза попыталась настроиться на мелодию, аккуратно, словно слепой котенок, взмахивая руками, как-то по-глупому переставляя ноги. Казалось бы, ничего сложного — просто позволь телу действовать самостоятельно, но нет. — А стоило бы, — добавил Картер, тем самым заставляя подругу взглянуть на него. Чуть ли не лопаясь от смеха, он пытался сохранить остатки серьезности, наблюдая за этими попытками. Не выдержав, наконец подошел ближе и взял одной рукой ладонь неопытной танцовщицы, а другой обвил её талию, поступая на манер вальсирующих персон. Неважно как, но потанцевать они сегодня должны, Рождество же, как-никак. Оно обитало в каждой еловой веточке, повешенной над столами, в каждом звуке рождественских песен, в каждом жесте, взгляде, слове посетителей уютной пещерки старого Пабби, который тихонько сидел возле стойки и о чем-то беседовал с супругой, подслеповато осматривая каждого. Вот он заметил Кристоффа, неожиданно для себя обнимающего Анну после выступления, краснеющую в ответ девушку, её сестру, похоже неплохо проводящую время в компании своего спутника, своих многочисленных внуков и детей, для которох работа здесь стала делом всей жизни, а после перевел взгляд на жену, в который раз замечая, как красиво переливаются её волосы при свете гирлянд. Для счастья больше ничего-то и не нужно, верно?

***

— Я не дотягиваюсь! Ева огорченно повернулась к сестре, смотря на мир через очки с затемненными стеклами. Несмотря на то, что она была достаточно высока для своего роста, дотянуться до самой макушки рождественского дерева и водрузить звезду не получалось даже встав на носочки. — Я принесу стул. — Лучше бы тебе поторопиться. Вот-вот двенадцать стукнет, — капризно заметила младшая Корона. Удержавшись от того, чтобы показать ей язык, Рапунцель отставила в сторону коробку с елочными игрушками и пошла на кухню, преследуя две цели. Первая была понятна, а вот со второй могли возникнуть сложности. Дело в том, что предстояло сказать матери о кое-каких приятно-неприятных известиях, на которые та неизвестно как отреагирует. Если учесть, что в этот момент у дамы был нож, исход был неизвестен. Войдя в комнату, девушка не могла сдержать улыбки, заметив оживление, царившее в облике дорогого ей человека, осталась стоять на пороге, наблюдая за быстро наполняющимся салатом тазом, не подозревая, что была давно замечена. — Все хорошо? — Элен Корона сдула упавшие на лицо пряди, выглядя так устало и измученно, что хотелось завернуть её в теплый плед и просто дать выспаться. — Почти. В связи с финансовыми проблемами, обе старшие представительницы фамилии усердно работали, не брезгуя любой подработкой. Школа отнимала много времени, вот и выходило так, что больше всего доставалось именно Элен, которая так хотела, чтобы дочери ни в чем не нуждались, что совсем забросила себя. Невысокая, худощавая и с мешками под глазами она представляла жалкое зрелище, отзывающееся ощутимым уколом в сердце златовласки. — Что-то с Евой? — Нет, это скорей ко мне относится. В кармане домашних шорт лежала немного потертая визитка Гауэр, постоянно напоминая о себе острыми углами. Может, не поздно передумать и отказаться? Ничего ведь страшного не произойдет. — О боги, дорогая, говори уже. — Мне предложили провести выставку, — на одном дыхании выпалила Рапунцель, боясь струсить и отступить. — Выставку моих картин. Мать отреагировала довольно спокойно, с некой гордостью смотря на дочь. Она всегда знала, что у той настоящий талант, который кто-нибудь да должен был заметить. С самого детства тонкие пальцы были испачканы в краске, а на щеке непременно присутствовало пятно всех цветов радуги. Ей нравилось наблюдать, как кисточка порхает по бумаге, как живая, как на белом листе расцветают красочные узоры, как стены постепенно украшаются новыми и новыми картинами. К сожалению, должного образования юной художнице дать не смогла, но всегда поддерживала и не жалела денег на инструменты творчества. — Так в чем же проблема? — Выставка будет на рождественских каникулах. В Германии. Вот и все, жребий брошен, Рубикон перейден, назад пути нет. — Но это же так далеко. И у нас не хватит средств. — О, нет, не стоит переживать. Карин, подруга одного моего друга, предложила мне занять у неё. Пожертвования окупят все, да и парочку моих работ она показала своим знакомым, поступило несколько заказов. Мам, мы наконец-то сможем вырваться из этой серости, понимаешь? — Это действительно то, что ты хочешь? — после долгого молчания спросила мать. — Да. Вздохнув, Элен сняла фартук и вытерла испачканные в ингредиентах руки, снова медля с ответом. Они и так виделись не очень-то часто, а теперь еще и это. Другая страна, другие люди, её малышка будет совсем одна. Размышления прервал звонок в дверь, робкий, сомневающийся. Рапунцель удивленно бросила взгляд на часы, не понимая, кому может прийти в голову наносить визиты в сей поздний час. Решив дать матери время, девушка двинулась в сторону коридора, но была остановлена негромким возгласом: — Рапунцель… — Да, матушка? — Иди к своей мечте. Не веря своим ушам, Корона радостно вскрикнула и напала на Элен с объятиями, слегка пошатнув ту своим весом. К счастью, никто не упал и не навел больше бардака, чем прежде, ограничившись лишь бесконечными «спасибо» и тихими «ты этого заслуживаешь». Это решение не было легким, но казалось правильным, ведь каждый заслуживает шанса проявить себя, вырваться из суеты будней и гордо заявить всему миру: «Вот он я, смотрите!». Отстранившись первой, художница вытерла рукавом кофты набегающие слезы, скорее от радости, чем печали, улыбаясь до боли в щеках и радостно смеясь. Семья — это место, где тебя понимают и принимают со всеми недостатками, заботятся и поддерживают, не требуя взамен ничего. Сейчас же учительница могла смело заявить, что в их семье так и было, ведь это чистая правда. — Ну же, хватит, — отмахнулась мать, вытирая собственные слезящиеся глаза. — К нам кто-то пришел и он весьма настойчив. И в самом деле, звонок был более уверенным и громким, практически не замолкая ни на минуту. Еще раз поблагодарив, Рапунцель чуть ли не бегом вернулась на прежний маршрут, слишком долго возилась с замком, прежде чем наконец распахнуть двери и замереть от неожиданности. За порогом стоял Юджин, замерзший и похожий на тощую сосульку. Судя по всему, пошел дождь, в сочетании с морозом давший такой результат, а к утру определенно разыграется какая-нибудь болячка, если сразу не обсохнуть. — Прости за вторжение, — парень как-то криво усмехнулся. — Просто мимо проходил и решил зайти, поздравить. — С чем именно? — С выставкой, естественно. Ты ведь согласилась? — Было бы глупо ответить иначе. — Так и знал. Они молча стояли друг напротив друга, не решаясь поднять другую тему или разойтись по своим домам. Что-то привело его к её дому, что-то останавливало её вернуться домой и закрыть дверь, и у этого «что-то» не было определенного названия. Оно не вписывалось в рамки дружбы, но и любовью было сложно назвать. Нечто более глубокое, воплощающее теорию родственных душ. — Ну, и где мой стул? — раздалось позади, немного сбивая с толку. — Постой-ка, неужели ты позвала на помощь эту каланчу, решив что стулья для слабаков? Не самая худшая идея. Хэй, мистер, вы же сможете повесить звезду на елку, верно? Ева появилась совсем не вовремя, превращая ситуацию в комичную сцену и вызывая смех. Маленькая и слегка избалованная девочка практически прочла мысли старшей неразумной сестрицы, приглашая незваного гостя войти. Сама бы златовласка на такое б не решилась. — Думаю, до елки уж как-нибудь дотянусь. — Супер. Пойду маме скажу, что я вас пригласила. Девчушка ушла так же быстро, как и появилась. Фитцерберт вопросительно взглянул на подругу, словно спрашивая приглашения и у нее, как будто это требовалось. Вместо ответа, Рапунцель отошла в сторону, освобождая проход. В конце концов, кто-то же должен повесить эту дурацкую звезду, верно?

***

— Джек, я несу индейку! — На пару минут, мам. На ходу застегивая куртку, он вытащил из кармана телефон и начал быстро, будто боясь передумать, набирать номер, честно выпрошенный у Рапунцель. Всего один видеозвонок, который либо даст надежду, либо уничтожит её, приняв за никчемный сорняк. Трясущиеся от холода пальцы нерешительно зависли над заветной зеленой кнопкой, а из груди вырвался вздох. Это ведь так просто — позвонить, узнать, но нет, все никак смелости не наберется. А вдруг все испортит только? Вдруг помешает? Если б Фрост курил, то обязательно бы зажег сейчас сигарету, вдохнул бы никотиновый дым, отравляющий легкие и приближающий рак, долго бы смотрел на вьющиеся к верху серебристые струи, ища в них какое-то утешение. Ну, так во многих фильмах герои поступают, он видел. — Долго собираешься на морозе стоять? — Отстань, Эми. Мне нужно подумать. Прислонившись спиной к кирпичной стене дома, парень погасил экран мобильника, игнорируя вопрошающие взгляды сестры. Эмма недовольно закатила глаза и подошла ближе, ступая по снегу в теплых тапочках, после чего слегка треснула брата по затылку, не переставая хмуриться. — Эй, за что? — А это чтоб соображал лучше. Знаешь, многие в детстве случайно пили уксус, или масло, но ты походу нахлебался тормозной жидкости. Как приехал, постоянно смурной ходишь, словно любимый ученик на доске про тебя гадости написал. Сколько можно-то, а? И мама заметила, волнуется. Не дожидаясь ответа, девушка выхватила из рук средство связи и щелкнула «вызов», после чего удовлетворенно вручила телефон обратно и, улыбаясь, отступила к порогу. — Не оплошай, окей? Меж тем Джек ошеломленно застыл в молчании и опомнился, лишь услышав гудки. Конечно, можно было отключиться, но может действительно стоит рискнуть? Один раз же живет, можно и попробовать. — Да, слушаю. На экране появилась мордашка с растрепанными рыжими кудряшками и россыпью веснушек на щеках. Где-то на заднем плане играла громкая музыка, так что Данброх практически кричала, пытаясь быть услышанной. Увидев темноту и чье-то лицо, едва освещаемое фонарем над входной дверью, она раздраженно фыркнула, очевидно думая, что это глупая шутка, но Фрост моментально среагировал и приблизился к источнику света, почему-то нервничая чересчур сильно. — Ты? — раздался удивленный возглас. — Я. Пожалуйста, не вешай трубку, мне нужно срочно сказать тебе… Он запнулся, наблюдая, как подруга зашла в свою комнату и устало упала на кровать. Сейчас она выглядела так расслабленно и по-домашнему, что захватывало дух. Пожалуй, лучше рубашек ей шел только этот серый растянутый свитер. К сожалению, нижнюю часть тела разглядеть не удалось, но на ней наверняка были тапочки, может даже с ушками. — Ну и? — требовательно произнесла Мерида. — Ты там в лед превратился? — Да. То есть, нет. Я хотел сказать, что… Могла бы ты… Может… — Хватит мяться, как школьница на дискотеке. Но она улыбалась, действительно улыбалась, находя эту ситуацию чрезвычайно забавной. А у него совсем не было нужных слов. — Как ты относишься к омеле? — Ты имеешь ввиду..? — Да. На другом конце линии внезапно все потемнело, послышался грохот, как если бы что-то упало, а позже открылся чудесный вид на люстру и старый кед под кроватью. Походу телефон выпал из рук. — Все нормально? — осторожно поинтересовался математик, опасаясь нарваться на негативные возгласы. — А ты как считаешь? — возмущению в голосе не было границ, но вроде бы без злости. Скорее Данброх была растеряна, но ведь этого не может быть, верно? Она же такая собранная, заранее планирует возможные варианты развития событий и всегда уверена в себе. — Думаю, что мне нужно проверить это в действии. Счастливого Рождества, и шапку надень, Ромео. На фоне потолка показался рыжий локон, краешек широкой улыбки, а потом вызов прервался. — Счастливого Рождества, — шепотом повторил Джек, чувствуя, как по телу разливается тепло, а из груди рвется радостный смех. Это Рождество точно будет счастливым.