Это что, наказание?

Голова трещала. И если бы только от вываленных на голову знаний от Айзена — было бы не так стыдно. Однако тысячекратный повтор нового заклинания и отработка прежних чуть ли не до самого утра оказались только цветочками. Ягодки начались после того, когда лейтенант Айзен, заставивший меня до этого выпить две чашки чая с гребанным вареньем из хурмы, вынужден был подчиниться своему капитану и отдать тому… меня в качестве «новогоднего презента». Хирако, как заправский Санта Клаус, закинув меня уставшую, сонную и опоенную чаем себе на плечо, успешно доковылял к обеду к баракам Двенадцатого отряда, за воротами которого мы… и вздремнули этак часиков шесть. Дальнейший подъем выдался жестким, так как вместо будильника оказалась оплеуха от Хиери, которая на этом не остановилась и пинками погнала нас в кабинет Урахары на новый раунд торжества. Судя по помятым лицам капитана, офицеров и гостей данного отряда, а также стойкому запаху алкоголя в помещении, вчерашние посиделки выдались на славу и не собирались ограничиваться одним днем и узкими рамками компании. Посему среди приглашенных значились все, кто позже будут зваться вайзардами. Собственно, бессменная парочка друзей Кискэ и Йоруичи, ближайших именинников по совместительству. Еще выделялся из толпы их закадычный друг Тессай и явно подобревший подвыпивший Маюри. Но вот кого я не ожидала увидеть здесь, так это капитанов Кьёраку и Укитаке. Первый из них — точно увязался за Лизой-чан, второй же, поди, наоборот сам приволок за собой своего лейтенанта. В комплекте с Шибой Кайеном шли и его сестренка — Куукаку, та, которая по словам Шинджи, собиралась подогнать фейерверки для новогоднего салюта, а также их братец Гандзю, так и продолжавший спать в углу в обнимку с хрюшкой. — О-бал-деееть… — вмиг проснулась я от увиденной картины и даже глаза протерла для верности: и это цвет Готэя-13? Нет, ну я понимала, что ничто человеческое им не было чуждо, но чтоб вот так запросто… Под носом деда Ямы… Хиери сделала свой фирменный захват вокруг шеи. Моей и Шинджи. И потащила нас за стол. Уж не знаю, что там мы ели и пили, но я отчетливо помню, какое же отвратное саке на вкус. И ведь даже желания моего никто не спрашивал, а понятия несовершеннолетия, похоже, у синигами отсутствовало: даже если Гину на вид можно было дать пятнадцать, на деле он мог прожить уже лет сто. Вот так меня и познакомили с любимым напитком всех японцев. И как Рангику могла — сможет, то есть, — пить его без меры? Судя по моему желудку и мозгу, Гин явно не обладал стойкостью своей подруги к алкоголю. В общем, как я добралась домой в общежитие — загадка, но, проснувшись, я вспомнила о двух важных вещах, которые могли прийти в голову только пьяному человеку. Я вообще слабо представляла, как осмелилась сделать это, а потому вместе с прозрением для меня наступала новая порция шока. Во-первых, я попросила саму «богиню скорости» подтянуть меня по сюнпо. Ну, это Йоруичи думала, что «подтянуть», на самом-то деле я ничегошеньки не знала о поступи и даже понятия не имела, с чего начать, чтобы взять и мелькнуть в мерцающем шаге. По-моему, я даже это ей демонстрировала… Вот, значит, откуда на моих зубах до сих пор катаются песчинки? Так или иначе, но уговор мы заключили, и отступать теперь назад нельзя, тем более что мы скрепили свое обещание… самым святым, что было у Йоруичи — ее любовью к кошкам. Нашу клятву увенчала пара котят, которых мы умыкнули в Руконгае под покровом ночи. Нужно ли говорить, что это тоже делалось не на трезвую голову? — Мяу! Шоколадно-лохматое чудо и впрямь не приснилось мне! Оно запрыгнуло ко мне на футон и звучно замурлыкало на всю комнату. Кстати, порядком просторную комнату, к тому же без соседей. Могу представить, что хитрости Лиса вполне хватило, чтобы выбить себе все самое лучшее и обойти любые правила. Я тяжко вздохнула: мне так, наверное, никогда не суметь. — Мур! Муррр! — Котенок потерся о щеку, явно требуя завтрак… Я потрепала его за ухом: ох, какая же он лапочка, этот маленький пушистый Ай… — Нееет, — с ужасом затиснула я рот ладонью, вспоминая, как вчера с Йоруичи мы назвали котят. Ей достался белоснежный «Соскэ», а мне… – Нет! Не-не-не!!! Ай…ден! Вооот. Айден! Тоже хорошее имя. Типичное, английское кстати, и… почти ничего не напоминающее. Я вылезла из-под одеяла и огляделась глазами по комнате в поисках еды. Запах враждебного фрукта витал повсюду и, судя по всему, кроме него у Гина ничего и не было съестного. Очевидно, привычки брали верх, а может, он и впрямь обожал эту чертову хурму. Вот только ни я, ни Ай…ден — нужно приучить себя не запинаться на этом имени! — явно не будем сыты этим. Вздохнув, я распахнула окно, чтобы впустить свежий воздух в логово закоренелого хурмоеда, а заодно поразиться восхитительным пейзажем, представшим моим глазам. «Вот же жук!» — похвалила я в уме Гина, глядя, какой невероятной красы вид лесов и гор расстилался вдали. Декабрь не декабрь, но природа в Обществе душ жила своей жизнью. Снега здесь не было, буйная зелень явно приутихла перед весной, но чистота душистого и мирного воздуха — она прямо бодрила. Умывшись водой из деревянной кадки, размещенной в дальнем углу комнаты за перегородкой из рисовой бумаги, похожей на известные двери-седзи, я посмотрелась в зеркало на стене. Наверное, это в первый раз, вот так, вблизи… Болезненную бледность Гина ныне можно было объяснить его тонкой, точно папирус, кожей. Серебристые волосы — прямые, мягкие, длинноватые; их было так легко расчесать гребнем, не то что мои локоны, если бы я вот так проснулась, не заплетя на ночь косу. — Гин, — провела я пальцами по отражению. У него были красивые черты — с этим мне точно повезло. Как человек, занимавшийся искусством, я могла бы сказать, что его идеальная внешность — просто находка для портретиста: плавный овал лица, тонкие нос и губы, острые скулы, подбородок четкий. А еще глаза — большие, голубые, кристально-чистые… В таких правду утаить сложно, наверное, именно поэтому Гин так отчаянно жмурился и скалился перед всеми. Он знал об этой своей особенности. Как и я. У меня самой всегда было написано на лице то, что я думаю и чувствую. Так что… Я улыбнулась тщедушно: вид лисьей ухмылки и змеиных глаз мало-помалу переставали вызывать у меня отвращение. Кстати вспомнив о змеях, эхом отбилось в голове мое второе безумие, учиненное на посиделках. Поскольку я вряд ли возьмусь когда-либо за Шинсо снова, то подумывала, еще когда была при памяти, об альтернативах боя. Отчасти на это подтолкнул меня педагогический эксперимент Айзена. Раз уж один великий гений обучал Гина кидо, то почему бы не попросить потренировать меня и другого гения? Вот так я и продала душу дьяволу. Образно. Распив n-ную порцию саке с Урахарой, мы договорились о занятиях по рукопашному бою. Бывший капитан отряда задержания, превосходно справлявшийся с преступниками голыми руками. Кто мог быть лучше? Однозначно — только Хиери, хлопнувшая нас с Урахарой шлёпкой по башке и предложившая начать тренировку: «да хоть прямо сейчас!» Спасибо Хирако, который оттащил свою подругу от нас подальше, а то до первого урока никто из нас не дожил бы. Вот только уговорить на него Урахару было непросто, но стоило только заикнуться о разрешении исследовать мою «странную двойную реяцу», как ученый был побежден досрочно. Рисковала ли я, предлагая это? Возможно. Но в тот момент я твердо считала, что даже Урахаре Кискэ не под силу пояснить, как и уверовать в «переселение душ»… В комнату тут тихонько постучали. Испрашивая. Тактично. Не будь дело столетней давности, я бы точно подумала на Киру, но гостем оказалась Рангику — такая непривычно тихая и до жути неуверенная, что было как-то дико воспринимать эту девочку в сравнении с той знатной красоткой всего Сейрейтея и любительницей всех шумных компаний синигами. — Гин, ты еще не готов? — хлопнула она глазками и… тут же расплылась в невероятно милой улыбке, когда моя шоколадная мурлыка со всех ног побежала к ней: – Гин, откуда эта прелесть? — Да это… Мы с Йоруичи-сан наткнулись на пару котят, вот и забрали себе, — соврала я, рассеянно взъерошив макушку, но тут же себя остановила — ну только ведь расчесалась! — Ран, его бы покормить чем, а у меня кроме хурмы ничего нет… — У меня в комнате есть рисовые пирожки, а у соседки точно было молоко. Пойдем, — кивнула она мне и взяла котенка на руки, — как раз заберешь записи, которые ты пропустил, когда болел…

***

— Да что ж за напасть-то такая! — ругалась я, шумно пересекая улицы Сейрейтея в направлении к Пятому отряду. — Ну ни дня покоя, чтобы не случилась какая-то очередная фигня!!! — Я готова была разрыдаться с досады, а все потому, что обещанные «записи» Рангику все сплошь представляли собой бесконечные простыни с миллиардом иероглифических значков. «Черт! Черт! Черт!» — в который раз я мысленно прокляла судьбу, преподносившую мне самые гадкие сюрпризы. Ну с пониманием устной речи и общением мне повезло, но вот не могло быть все так гладко: памяти Гина не хватало на расшифровку ни единого иероглифа. И мне бы отчаяться вконец, в особенности после того, как в библиотеке не обнаружилось ничего хотя бы издали похожего на англо-японский словарь или же учебника по тому, как выучить за пять секунд миллиард закорючек… Однако у меня родился план, а вернее — даже не план, надежда! Надежда на человека, который выглядит как английский денди. На человека, который употребляет в речь словечки типа «Бёздей», «Бай» и «Окей»! На человека, у которого явно не традиционные взгляды на японскую культуру и Сейрейтейское общество. На человека, у которого, как я помнила по аниме, даже патефон в кабинете капитана имелся… — Ичимару? Мелкий? Ты что тут забыл?! — посмотрел на меня проснувшийся Хирако запухшими от трехдневных празднований глазами. – Че опять эта заноза в заднице, Соскэ, удумала? — Нет, Хирако-сан! — помогла я ему подняться и протянула стакан воды. — Лейтенант Айзен тут ни при чем, я пришел к вам. Мне нужен от вас совет. — Смерть моя тебе нужна, — пробухтел капитан, лакая жадно живительную воду уже из кувшина. — Ладно, че те надо? Поведай папке, пока этот ушлепок Соскэ не знает, что я порчу его безупречного ученика своим влиянием. — Хирако-сан, а можно личный вопрос? У Шинджи застыли в оцепенении глаза и челюсть медленно поехала вниз. Он почему-то заглянул себе под одеяло — пошляк! — а потом странно посмотрел на меня: — Ичимару, только не говори, что я обязан теперь на тебе жениться… Ты не в моем вкусе… Я вспыхнула: именно я, а не Гин, ведь даже душа покрылась румянцем и… злобой. Жутко захотелось применить «способ Хиери» по вправлению мозгов Шинджи на верное место. — Хи… Хирако-тайчо, — прокашлялась я осипшим голосом, — я вообще-то про ваш английский хотел спросить. А вы тут — фу! — про черт знает что подумали! — А, это… — осклабился Хирако: по-моему он сам обрадовался обсудить лингвистические нюансы, а не сексуальные. Посему, закутавшись в одеяло, он кивнул на веранду и мы вместе пошлепали на свежий воздух. Сев на прихваченные с собой дзабутоны и подставив лица теплому солнышку, мы немного помолчали, пока капитан явно собирал растекшиеся, под стать саке в его организме, мозги. – Ну, так что ты конкретно хотел спросить у меня? — Я… Это… Понимаете… — Только давай без мычания, ладно? А то и так голова трещит, а ты сейчас мне зануду Соскэ напоминаешь. — Ох, хорошо. Я заметил, что вы знаете английский, а можно спросить — откуда? Хирако прыснул от смеха: — Не поверишь. Когда-то Айзен так меня задолбал, что я сбежал от него в Генсей. Но этот же ж черт он бы меня в Японии под каждым камешком бы искал, вот я и рванул за океан. В Америку. На месяцок. Эх, классное было время… — Он откинулся на деревянный помост, закидывая руки за голову. — Джаз. Бурбон. Модные шмотки. Длинноногие блондинки… Впрочем, тебе еще рано знать об этом. Да-а, в Америке было круто, но мало, хоть и запоминающе. — Простите, Хирако-сан, — не хотелось, конечно, выводить его из мечтательного состояния, делавшего его заспанную моську такой умилительной, но мне нужно было спросить о том, зачем пришла. Он был моей последней надеждой. — Хирако-сан, скажите, а у вас, ну так, чисто случайно, не завалялось нигде, эм, какого-нибудь словарика по английскому? «Господи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!» — сжалась я вся в комок в ожидании ответа. — Хм? — Шинджи закатил глаза. — Да было где-то… И не один… Да!!! — Пошли, покажу! А ты что это, решил переводчиком заделаться? — со смешком бросил он. — Да нет! Хе-хе! — Улыбку! Быстро улыбку мне на все лицо! — Просто вот заинтересовался западной культурой после празднования Нового года… Это ведь тоже ваша идея была? — Агась! — кивнул Хирако, уже копошась на полках, где стояло порядочное количество книг. — В Сейрейтее же тоска смертная, — жаловался он по ходу, — тут тебе ни шуток, ни праздников, ни посиделок. Вон даже забегаловки нормальной нет, чтобы пропустить с друзьями по стакашке… — А еще не мешало бы магазинчик какой-то… — проронила я вслух свои мысли — мысли о насущном, в котором мне до жути не хватало нормального мыла, к примеру, или той же пачки молока для Айдена. — Ичимару! — Хирако звучно захлопнул книжку и повернулся ко мне: — Мне нравится ход твоих мыслей! А что ж ты в нем хотел бы купить? — Ну, не знаю… — наигранно протянула я; повела взглядом по его кабинету и наткнулась четко на тот самый проигрыватель. — Пластинки, к примеру. Или вот, книги из Мира живых. Не все же в Генсей мотаться. — Хех, ну это тебе мотаться, а за меня все равно все Соскэ делает. Он что хошь из-под земли достанет! Так что ты заказывай, если что — мой личный лейтенант к твоим услугам. У Шинджи на лице расплылась пакостная ухмылка, а у меня челюсть повстречалась с полом: мы сейчас об одном и том же Айзене говорили? Тогда неудивительно, что тот решил избавиться от своего капитана, выбрав для эксперимента компашку его друзей… Знал же поди, гад, что Шинджи и без приказа прибежит на помощь. Блин, даже жалко как-то стало. И Шинджи с вайзардами жалко, но и Айзена тоже вдруг пожалеть захотелось — капитан-то его лошил по полной. Тут кто угодно по фазе сдвинется. И мне реально повезло, что мы вроде как с Хирако подружились. — На, держи, свой гранит науки. Один, второй, третий, четвертый. А это тебе до кучи — сочинение Соскэ на тему моего кансайского диалекта и его особенностей. Я смотрю, что мы с тобой явно земляки из прошлого: вот, как раз, подчитаешь и заикаться меньше станешь перед другими. А то у тебя порой такая рожа, будто ты половину слов не разбираешь. Ну так оно и есть. По крайней мере, разбирала я гораздо дольше некоторые тирады, которыми любил блеснуть Урахара и Укитаке-сан. А вот Йоруичи так та вообще молола такую древнюю чепуху, что даже мой внутренний Гин-переводчик не справлялся. — Ох, спасибо! — улыбнулась я уже без какого-либо притворства, быстро пробежав взглядом по страницам каких-то даже не учебников, а брошюр. Но и этого могло хватить на первое время — все-таки там мелькали какие-то общие правила, а словарь оказался перекрестным. Вообще супер! — Да не вопрос! — отмахнулся капитан, зевая во весь рот. — А теперь проваливай, я хочу все-таки досмотреть сон, пока этот мудила в очках не пришел… — Хорошо, — кивнула я и торопливо зашагала по террасе: в Общежитии меня дожидались Рангику и кот, неудобно было их держать в неведении, ведь я сорвалась с места, как только подруга протянула мне лекции. Учеба обещала быть полна сложностей. И даже без практики. О том, что меня будут истязать своим массивом знаний и умений Айзен, Урахара и сама Шихоин Йоруичи — я вообще боялась думать. Все это происходило со мной, как в каком-то фантасмагорическом сне… Моя нынешняя жизнь и впрямь никак не хотела казаться реальностью. — Ичимару? Мелкий! — окликнул меня в спину Хирако снова. Я обернулась с опаской. — Слышал от Кискэ, что у тебя какие-то проблемы с занпакто? Если хочешь, можем покалякать позже на эту тему. Окей? — Ага… — на автомате закивала я и поплелась на ватных ногах домой. Вот тебе и «занкенсоки»*. А у меня по ним — четыре первоклассных преподавателя. Вообще не понимаю, как буду действовать дальше, но пятой точкой чувствую, что меня либо Айзен кидо поджарит, либо Урахара укатает в траву, либо Шихоин сбросит с неба, либо Хирако сделает во мне еще пару дырок. Перспективка просто за-ши-бись! И проблема столетней жизни кажется не актуальной больше. А еще говорят, что в приметы верить — смешно: у меня, по-моему, встреча Нового года предполагает ту же компанию на ближайший десяток лет, так точно…